ГЛАВА 12

Айнар с подозрением смотрел на скромную брошь, хмурясь и вертя в руках записку. Когда он вернулся с прогулки с Сильвией, ему это всучила Гилара, протараторив, что просили передать, и куда-то умчалась по своим делам. Дракон очень не хотел читать записку и активировать брошь — она оказалась записывающим артефактом, — потому как нутром чуял: ничего хорошего там не услышит. Но отступать перед трудностями Айнар тоже не привык, поэтому развернул листок и прочитал: «Не хотела вас огорчать, милорд, но я случайно услышала один занятный разговор, и решила, что вы должны знать. Доброжелательница». Поджав губы, он шагнул к столу и касанием активировал брошь.

— Да что рассказывать. Он вчера ночевал у меня и сказал, что уладит дело с маркизом, чтобы я могла вернуться с ним, — раздался голос Сильвии, и у Айнара болезненно сжалось сердце.

— О-о-о! — а это уже Гилара. — Ну вот видишь, всё получилось, как ты и хотела!

— Да, получилось, — снова Сильвия, и как-то уж слишком задумчиво.

На этом запись обрывалась. Рука Айнара сжалась в кулак, мысли лихорадочно заметались в голове. Как и хотела? Значит… Значит, всё это только ради возвращения в столицу? Γилара же сказала, видимо, Сильвия с ней поделилась своими планами, сразу, как Айнар тут появился. Дракон с шумом выдохнул, прикрыв глаза и пытаясь справиться с разрастающейся болью в груди. Оказывается, это очень больно, когда предают… Хотя, леди Лойхард ведь ничего обещала ему, с чего бы тогда Айнару обижаться? Правильно, не с чего. Просто провели приятно время, и всё, и слава богам, что он не успел выставить себя наивным дураком и сделать ей предложение. И всё-таки, пусть скажет ему это в глаза.

Герцог развернулся и вышел из дома, направившись к Сильвии, вот только на его звонок никто не ответил, и по ощущениям, в доме никого не было. Айнар нахмурился, рассеянно огляделся и очень вовремя заметил неторопливо идущую по дорожке Гилару.

— Вы случайно не знаете, куда могла уйти Сильвия? — спросил он, нагнав свою помощницу. — И кстати, кто передал вам брошь и записку? — добавил Айнар.

— Не знаю, девушка из Академии принесла, я не уточнила, от кого именно, — пожала плечами Гилара. — Сильвия? Нет, не знаю, — она покачала головой. — Может, к ректору пошла? У неё там вроде что-то по работе было…

— Спасибо, — бросил на ходу Кэрвальд и поспешил к Академии.

На его счастье, леди Маргела была еще у себя в кабинете, и Айнар сразу с порога спросил:

— Добрый день. Вы не знаете, где леди Лойхард?

— Леди Лойхард? О, так, наверное, с женихом, — не слишком уверенно ответила ректор, и дракон замер.

— С женихом? — медленно переспросил он, а внутри всё упало.

На лице леди Маргелы появилась неуверенность.

— Простите, мне, наверное, не стоило говорить, — запоздало попыталась затормозить она, но было поздно.

— Ладно уж, говорите, что за жених, — мрачно произнёс Айнар, стараясь не дать эмоциям воли.

— Ну так, альв, знатный, высокий, статный такой, — леди Маргела пожала плечами. — Сказал, что за ней приехал, полагаю, она с ним сейчас.

Лицо герцога Кэрвальда закаменело. Ну конечно. Альв точно для полукровки более удачный выбор, ведь над ним не довлеет никакое проклятье. Что ж, так тому и быть. Айнар отвесил церемонный поклон, чем несказанно удивил госпожу ректора.

— Благодарю, леди Маргела. Прошу передать от моего имени извинения девушкам, боюсь, я не смогу закончить отбор, — чопорно сказал он. — Срочные дела требуют моего присутствия в столице, и невесту я себе там выберу. Всего хорошего.

Не дожидаясь ответа ошарашенной леди и даже не задумываясь, как выглядит его поспешный отъезд, Айнар вышел из кабинета и заторопился к дому. Ни минуты лишней он тут не останется, хватит с него. Надо срочно в столицу, найти там кого-нибудь, заключить договорной брак и… Демоны. И не вспоминать Сильвию Лойхард, просто не вспоминать. Так будет лучше для всех.

Дома он как раз застал Гилару и отрывисто приказал:

— Я сегодня же отбываю в Мираду, полечу драконом. Возьмёшь мои вещи и отправишься порталом, встретимся в столице.

— Как скажете, милорд, — помощница выглядела крайне озадаченной, но лишних вопросов не задавала.

Айнар покинул Благородную Академию и сразу, прямо в лесу, обернулся в дракона. Мельĸнула горькая мысль, что он хотел поĸатать Сильвию, ей бы точно понравилось… И хорошо, что не стал. Не вспоминать, не вспоминать! Во рту стало вязĸо, словно он наелся незрелой хурмы, и глухо рыкнув, Айнар выпустил коротĸую струю пламени, избавляясь от эмоций, и немного полегчало. Надолго ли?

Прибыв в столицу, Айнар на следующий же день с утра отправился на своё рабочее место, планируя заняться делами, чтобы поменьше думать о… Вообще поменьше думать о чём-то кроме работы. Сĸупо поздоровавшись взгайзз с Гиларой, он засел в кабинете, зарывшись в бумаги, и ĸакое-тo время это получалось, не думать. Ровно до обеда, пока вдруг дверь не распахнулась, и на пороге не появилась радостная Тира.

— Мне сказали, ты вернулся, братик! А что не зашёл, когда прилетел в столицу? Ну, ĸаĸ твоя поездĸа? — затараторила она с порога, и Айнар тут же нацепил на угрюмую гримасу улыбĸу, надеясь, что она получилась более-менее искренней.

— Привет, милая, — тепло поздоровался Айнар, поднявшись и выйдя из-за стола. — Вчера поздно вечером вернулся, — он обнял Тиру, и сестра прижалась к нему, обхватив двумя руками.

Они устроились в углу кабинета, где стояли два удобных кресла, и Тира тут же выжидающе уставилась на дракона.

— Ну так как, успешно поездка? Ты нашёл невесту? — потребовала она ответа.

Вопросы разбередили память, и Айнару потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Конечно, он не собирался рассказывать Тире всё, то, что случилось между ним и Сильвией, касается только его. Может быть, позже, потом когда-нибудь. Кэрвальд медленно покачал головой, соединив кончики пальцев.

— Нет, Тира, не получилось, — ответил он и вздохнул. — Потому и вернулся.

Улыбка на лице сестры погасла, девушка растерянно хлопнула ресницами.

— Но… Как же… Айнар, у тебя всего три недели осталось, — тихо произнесла она, взволнованно теребя манжету платья. — А потом проклятье убьёт тебя, если не женишься.

— Не переживай, милая, — герцог заставил себя снова улыбнуться. — Всё хорошо будет, я справлюсь.

— Точно? — она испытующе посмотрела на него. — Ты не врёшь мне, братик?

Айнар молча порадовался, что ментальной магией владеют только альвы или полукровки, и кивнул.

— Нет, не вру, хорошая моя. Вечером обязательно зайду, передай родителям.

— Ну ладно, — Тира окинула его еще одним взглядом, в котором сквозило сомнение, и поднялась. — Не буду мешать работать, Айнар. Хорошего дня, — приподнявшись на носочки, она коснулась губами его щеки и вышла из кабинета.

Кэрвальд, заложив руки за спину, остановился у окна, рассеянно глядя в окно на спешащих по улице прохожих. Да, Тира права, вопрос с проклятьем нужно как-то решить, от этого никуда не деться. Умирать Айнару не хотелось, несмотря на жизненные неприятности, он не из тех, кто от несчастной любви решает, что жизнь кончена и стоит с ней покончить. «Любовь?..» — мелькнула у него озадаченная мысль, однако обдумать её Кэрвальд не успел. В дверь раздался стук, и дракон оглянулся, возвращаясь в настоящее.

— Войдите, — пригласил гостя.

Вернее, гостью. На пороге стояла Гилара, одновременно смущённая и неуверенная, и Айнар вопросительно глянул на неё.

— Вы что-то хотели?

— Простите, мне так неловко, — она прерывисто вздохнула. — Можно войти?

— Да, конечно, — Айнар кивнул, окончательно заинтригованный, и сел за стол. — Я вас слушаю, миледи.

Его помощница зашла и прикрыла за собой дверь, зачем-то оглянулась, а потом посмотрела на него.

— Я случайно услышала ваш разговор с сестрой, — пробормотала она, заливаясь краской, а Айнар про себя молча выругался.

Это ж надо было так забыться, что не вспомнить о защитном контуре! Обычно он сразу активировал артефакт против подслушивания, на всякий случай, а сегодня вот забыл. Так, всё, надо срочно брать себя в руки. А Гилара между тем продолжила.

— Вы поэтому приезжали в Благородную Академию, да? Чтобы нейтрализовать проклятье? Скажите, а вам обязательно, чтобы невеста была невинной девицей? Просто, я могла бы помочь, если вам так срочно жениться нужно, мой род вполне знатный, я вроде вполне симпатичная… — Гилара выпалила это на одном дыхании, потом стушевалась и уставилась в пол, замолчав на полуслове.

Айнар молча разглядывал её, пытаясь оценить с мужской точки зрения. Да, недурна собой, это верно. Не вешалась на него в отличие от большинства женщин, хотя и работала долгое время в его ведомстве. Вела себя вежливо, не подобострастно. Может, и правда, это выход? Ну а то, что не вызывала у него никаких эмоций, так это просто потому, что слишком свежи еще воспоминания. И потом, проклятье ведь подразумевало именно женитьбу, не чувства. Так что…

— А знаете, пожалуй, неплохое предложение, — задумчиво протянул Айнар и кивнул. — Хорошо, давайте договоримся так. Пока о помолвке говорить не будем, я не хочу шумихи. Предлагаю две недели отвести на то, чтобы получше узнать друг друга, и потом провести церемонию. Сразу предупрежу, у нас не принято пышных торжеств, — добавил онз на всякий случай.

— Хорошо, конечно, как скажете, — Гилара с облегчением улыбнулась. — Очень рада помочь вам, милорд.

— Отлично, тогда для начала можем сегодня поужинать вместе, — сделав над собой небольшое усилие, предложил Айнар.

В конце концов, говорят же, что клин клином вышибают. Вот и попробует, вдруг получится. А дальше видно будет, по крайней мере, девушка не вызывала у него резкой неприязни, что уже хорошо. Может, присмотрится, и симпатия появится. Да, пожалуй, отличный выход. Гилара ушла, а Айнар вернулся к делам, активировав артефакт против подслушивания. На всякий случай.

Портниха представляла из себя сухую чопорную альву в сером, наглухо закрытом платье, хоть и неброском, но элегантном. Волосы были убраны в гладкий пучок на затылке, взгляд пронзительный и тяжёлый. Войдя, она оглядела меня и кивнула появившимся помощницам.

— Его светлость лорд ал’Синнери попросил подобрать вам наряд для завтрашнего торжественного вечера, — ровно произнесла дама. — Прошу вас раздеться, миледи, чтобы я сняла мерки. Платье будет готово к вечеру.

В первый момент я даже слегка растерялась от её заявления.

— Вы даже не обсудите со мной фасон и ткани? — поинтересовалась, поджав губы и скрестив руки на груди, не торопясь выполнять её указание.

— Зачем? Εго светлость уже озвучил мне пожелания, я и мои помощницы всё сделаем, — как само собой разумеющееся, сказала портниха.

— Его светлость?! — взвилась я. — Почему это его светлость указывает мне, во что одеваться?

И хотя я собиралась сохранять спокойствие, нервы не выдерживали. Я совершенно не привыкла, что за меня решают даже такие вопросы, как мой гардероб, и это несказанно выводило из себя. Можно сколько угодно храбриться и задирать подбородок, но в глубине души я тряслась от ужаса и отчаяния. Портниха одарила неприязненным взглядом.

— Леди, хочу заметить, вы весьма непочтительны, — обронила она. — Меня предупредили, что вы, как бы это сказать, можете возражать, и просили передать, что в случае вашего упрямства его светлость придёт лично помогать мне.

После этих слов пришлось сделать глубокий вдох, загоняя рвущиеся ругательства и желание осадить эту… леди, и молча позволить помощницам освободить меня от одежды, чтобы снять мерки.

— Приличные леди носят корсет, — заявила портниха, испытывая моё терпение. — Я подберу вам гардероб на первое время, что-то будет готово уже сегодня к вечеру.

Корсет. Мамочки. Мне уже страшно, что там наподбирает эта мегера, но спорить — себе дороже. Меньше всего я хотела, чтобы сюда снова заявился Ингерран. Иначе точно за себя не отвечаю и засвечу ему чем-нибудь в лоб. Сняв мерки, портниха удалилась, оставив меня одну, но ненадолго. Явился тот самый учитель этикета, тощий, худой альв с редкими седыми волосами, собранными в аккуратный хвостик на затылке. С собой он принёс увесистую книгу, бухнул её на стол и выжидающе уставился на меня.

— Леди, его светлость попросил подготовить вас к завтрашнему вечеру и объяснить основы поведения молодой леди в обществе, — скрипучим голосом произнёс он. — Мне сказали, вы выросли вдали от наших земель и многого не знаете. Прошу, садитесь.

Я села. Передо мной тут же появилась стопка листов, чернильница и перо.

— Его светлость настаивал, чтобы вы записывали, — снова заговорил мой, с позволения сказать, учитель. — И также просил передать, что завтра спросит с вас то, что вы усвоили. Если он останется недовольным, вас ждёт наказание за нерадивость.

Вот экзамены по этикету я еще не сдавала, конечно. Да еще и с угрозой наказания, как… как даже не знаю, где! В Благородной Академии и то порядки не такие строгие! Проглотив вязкий ком в горле, я также молча взяла перо, приготовившись слушать, хотя больше всего хотелось швырнуть чернильницей в этого сухаря и послать его к демонам. И он начал вещать…

— Воспитанная леди не заговаривает раньше, чем к ней обратится мужчина, если леди не представляют, она тоже молчит. Леди не имеет права являться на званые вечера и на любые публичные мероприятия без сопровождения мужчины. Леди не должна отходить от мужчины дальше чем на несколько шагов, и без сопровождения может находиться только в женских гостиных. Леди не имеет права покинуть вечер без сопровождающего и обязана находиться там, пока мужчина не пожелает уехать. Леди имеет право танцевать только со своим сопровождающим, супругом, женихом, родственником, а из чужих — лишь с хозяином дома, если он женат, а если нет — то только с разрешения сопровождающего её мужчины. За нарушение хотя бы одного правила следует строгое наказание, воспитанная леди должна вести себя скромно, слушаться мужчину и не позорить его вызывающим поведением…

И всё в таком же духе. С каждым его словом отчаяние и глухая тоска росли во мне, злость таяла, потому как становилось предельно ясно: мне не позволят и шагу ступить по-своему. А узнавать, что за наказания приняты у альвов, как-то ну совершенно не хотелось. Не сомневаюсь, ничего приятного в них нет, и вряд ли это просто домашний арест. Снова защипало глаза, и приходилось кусать губы и сдерживаться изо всех сил, чтобы позорно не шмыгать носом. Ещё не хватало показывать свою слабость перед чужим и равнодушным альвом, которому плевать на мои переживания. Пытка этикетом продолжалась два часа, и к концу у меня болели пальцы от конспектирования. Передо мной лежали пять исписанных с двух сторон листов, и это предстояло выучить назубок, если я не хотела неприятностей.

Хорошо, помогли тренировки, вбитые еще в Академии. Я зубрила ненавистный этикет, а мыслями пребывала далеко отсюда. Сумеет ли найти меня Айнар? Вызволить отсюда? Ведь если слова про клятву правда, и мама давала её перед тем, как выйти за папу, то… р Мысли метались в голове, давя на виски, отвлекая и не давая толком сосредоточиться, от волнения и тревоги подводило живот и даже слегка подташнивало. Медленно тянулись минуты, тиканье часов безумно раздражало. Но я, стиснув зубы, упрямо читала строчки, вбивая в голову и убеждая себя, что ради моей же безопасности стоит следовать этому демонову этикету.

Наконец, моё тоскливое одиночество нарушила горничная, явившаяся с ужином, а следом за ней — помощница портнихи принесла обещанные платья. Утреннее, которое следовало надеть к завтраку, потом дневное — на обед, а вечернее будет утром, как и обещала. А ещё, горничная передала плоский бархатный футляр.

— Его светлость просил вас надеть с платьем к завтраку, — присев в реверансе, сообщила она.

Я открыла, не испытывая ни капли любопытства. Гарнитур был великолепен: белое золото, изящная вязь оправы, растительный рисунок, и бледно-зелёные аквамарины с россыпью бриллиантов. Элегантно, роскошно, неброско и дорого. Как и полагается фамильным драгоценностям — я не сомневалась, что это они и есть. Но я осталась равнодушна к украшениям. Это вообще не мой камень, не мой стиль, да и не носила я подобное. Только надеть придётся, иначе даже думать не хочу, что меня ждёт. Да, откровенно — я начинала бояться Ингеррана. Здесь я в его полной власти, и никто мне не поможет, если начну проявлять характер. Но как же противно, до истерики, покоряться и склонять голову! Загонять себя в рамки, идти у кого-то на поводу! Моя свободолюбивая сущность выла и билась о прутья невидимой клетки, однако я ничем не могла ей помочь…

Спала плохо, тревожно и некрепко. Просыпалась от каждого шороха, вскакивала в слишком большой кровати, беспокойно оглядываясь. Подсознательно ожидала, что альв наплюёт на все приличия и заявится посреди ночи, мотивируя тем, что я уже давно не девица и соблюдать целомудрие до свадьбы нет никаких причин. Но — обошлось. То ли был слишком занят, то ли в самом деле решил эти самые приличия соблюсти, не знаю и знать не хочу. Только всё равно я не выспалась, и из зеркала на меня смотрела бледная, усталая женщина с тенями под глазами и тревогой во взгляде. Да уж, красотка. Выдавив кривую улыбку, я вернулась в спальню, где уже ждала горничная с платьем. И корсетом. Εдва не взвыв, всё же позволила упаковать себя в него, молча ругаясь про себя, дальше последовало платье, причёска, драгоценности. Когда я снова взглянула в зеркало, я не узнала сидящую там женщину. Бледно-зелёный, холодного оттенка шёлк, украшенный жемчугом и вышивкой, квадратный вырез целомудренно прикрыт кружевом почти до самой шеи, длинные рукава, кисти тоже прикрывало кружево. Серёжки, колье, цепочка на голову — и вот, послушная и бессловесная леди альва готова.

Во рту появилась горечь, я с трудом сглотнула, поднявшись и на деревянных ногах выйдя в гостиную. Конечно, Ингерран уже ждал там, безупречно одетый в тон моему платью. Наверное, вместе мы составляли красивую пару. Альв окинул меня оценивающим взглядом, довольно улыбнулся и кивнул.

— Чудно выглядишь, я знал, что тебе пойдёт этот цвет, — я мимолётно удивилась отсутствию официального «миледи». — Завтрак уже накрыли в столовой, пройдём, — он предложил мне локоть, пришлось положить ладонь на его предплечье, сдерживая порыв высказать всё, что думаю. — Вижу, урок этикета вчера не прошёл даром? Я рад, — продолжил Ингерран непринуждённый разговор, выводя меня из комнаты.

Кожу слегка защипало, когда я проходила защитный контур.

— Надеюсь, ты хорошо всё выучила, Сильвия, — прибавил он, пока мы шли по коридору к лестнице.

Я упорно молчала, глядя перед собой и позволив себе маленькую месть в пределах отведённых рамок. Ведь леди не должна говорить без позволения, так? Вот пусть и даёт мне его каждый раз, как хочет услышать от меня хоть слово. Но увы, Ингеррану вроде и не нужно было слышать мои ответы.

— Вечером соберутся знатные семьи рода, и глава в том числе, мне приятно, что ты всё-таки поняла серьёзность своего положения и смирилась, — продолжил говорить он, пока я делала глубокие вдохи и считала про себя, не особо вслушиваясь в его слова. — Надеюсь, так будет и дальше, и мне не придётся наказывать тебя, Сильвия. Очень не хочется причинять тебе вред.

По спине пробежал холодок, я незаметно сглотнула. Надеюсь, у него нет никаких скрытых наклонностей, и он не станет намеренно подставлять меня. Мы дошли до столовой, светлого помещения в кремовых тонах, где уже накрыли завтрак за круглым столом. При виде каши с кусочками фруктов я чуть не застонала разочарованно: ненавижу кашу! Предпочитаю омлеты, гренки, оладушки какие-нибудь, или блинчики, но не кашу! Однако пришлось садиться и давиться этой гадостью, с трудом проталкивая в себя, и заедая хрустящим тостом. Между делом Ингерран задавал вопросы по этикету, и я отвечала ровным, безэмоциональным голосом, не отрывая взгляда от тарелки. Боюсь, если бы посмотрела на альва, точно выплюнула бы кашу ему в самодовольную физиономию.

Наконец, всё это закончилось, я кое-как справилась со своей порцией, порадовавшись, что она маленькая — эта клятая каша так и стояла в горле.

— Что ж, молодец, Сильвия, я не сомневался, что ты всё выучишь, — аккуратно промокнув губы салфеткой, он поднялся. — До вечера тебе придётся посидеть в своей комнате, а когда на приёме наденешь мой родовой перстень, защита дома примет тебя, и сможешь ходить по нему, и даже в саду гулять. Но за ограду — нет, — буднично сообщил Ингерран. — Εсли что-то понадобится, зови горничную. Хорошего дня, любовь моя, — он подошёл, поднёс мою безвольную ладонь к губам и приложился поцелуем.

А мне захотелось тут же вытереть об платье, но — сдержалась. Когда же поднималась к себе, внезапно подумала о сочном, розовом на срезе мясе. Такой толстый кусок, на гриле, приправленный лишь солью, обжаренный с обеих сторон и внутри почти сырой. Рот тут же наполнился слюной, и едва за мной закрылась дверь спальни, я дёрнула шнурок звонка. Надеюсь, тут не запрещено дважды завтракать? Или и моё меню тоже регламентирует его светлость?! Скрипнув зубами от вспышки злости, я села на диван, дождалась служанки и озвучила свой заказ.

— Надеюсь, мне не запрещено есть у себя? — на всякий случай переспросила я ровно.

— Нет, миледи, — я поймала чуть удивлённый взгляд горничной. — Я принесу вам мясо.

Мелькнула мимолётная мысль, с каких это пор меня потянуло на сочные стейки, раньше вроде ровно относилась к мясу. Хотя, наверное, от нервов всё это и напряжения. Ну и да, каша голод ничуть не утолила.

День тянулся кошмарно медленно. Я бродила по комнатам, умирая со скуки, хотя горничная принесла мне несколько книг — парочку романов, всё тот же демонов этикет, и ещё «Свод правил благородной леди», в дополнение. Едва не зарычала, швырнув книги об стену: Ингерран меня что, считает недалёкой и совсем тупой?! Да у меня разжижение мозгов случится через две страницы!

Обед прошёл так же бессмысленно и нудно: я хлебала бульон с нежными фрикадельками из рыбного фарша и слушала разглагольствования альва о том, как мы будем жить дальше. Как он познакомит меня с высшим светом. Как я буду ездить на благотворительные мероприятия — обязательно, ибо это обязанность каждой замужней леди! — и сопровождать его на важные встречи. А после рассказывать, что в головах у его партнёров, врагов, соперников… Под конец я не выдержала. Со звоном отложила ложку и подняла взгляд на альва, и негромко спросила:

— Тебе что, и правда нужна вот такая бессловесная покорная тень? Самому не противно?

Ингерран посмотрел на меня прищуренным взглядом и так же негромко ответил:

— Сильвия, во-первых, я не разрешал тебе говорить. Во-вторых, да, мне нужна именно послушная жена, которая будет поддерживать меня во всём и подчёркивать моё положение. А в-третьих, дорогая моя, еще один проступок, и я надену на тебя браслет послушания. Магия поможет быстро выучить правила, бьёт она болезненно, — он улыбнулся уголком губ и поймал мою руку, поднеся к губам. — Но я надеюсь, до таких крайностей мы всё-таки не дойдём, правда?

Я смотрела на него, а внутри всё заледенело от ужаса и безысходной тоски. Он меня сломает. Уверенность в этом обдала спину морозными мурашками, аппетит пропал окончательно, и я отодвинула недоеденный суп. Отвернулась и тихо произнесла:

— Благодарю, милорд. Я наелась.

— Отлично. Я пришлю помощниц твоей горничной, чтобы начали готовить тебя к вечеру, — как ни в чём не бывало, заявил он, помогая мне встать из-за стола.

Подготовка заняла больше трёх часов. Да я даже когда с родителями жила и посещала светские вечера вместе с мамой в столице, не тратила столько времени на сборы! Сначала — ванна. С солью, с ароматными маслами, с какой-то целебной грязью, потом всё это смывали в трёх водах, потом долго и тщательно полоскали мои волосы, натирали их душистыми бальзамами… К концу водных процедур я сама себе напоминала благоухающую клумбу, натёртая кремами кожа была мягкой, как у младенца, и чуть не светилась изнутри. Волосы лежали воздушным, шелковистым облаком, мягкие и пушистые. Меня усадили перед туалетным столиком в одних чулках, целомудренных кружевных панталончиках и — да, корсете. Так что дышать приходилось осторожно. Следующие полтора часа надо мной колдовали горничная и помощницы. Причёска, лёгкий макияж, наконец, платье, и я могла любоваться собой в отражении.

Нет, это точно не я. Я никогда не выглядела так… Ну, леди, да. Аристократическая бледность, умело подчёркнутые разноцветные глаза, в которых притаилась тоска, гладкая, без единого изъяна кожа. Сложная причёска, украшенная шпильками и заколками, неожиданно длинная шея, и само платье всё с тем же целомудренным фасоном. Квадратный вырез едва открывал ключицы, длинные рукава до локтей, а дальше пышная пена кружев, множество нижних юбок, и неброский, серо-голубой цвет бархата, украшенного серебряной вышивкой и жемчугом. Элегантно, да. Красиво? Пожалуй. Но… Слишком целомудренно. Слишком приглушённо. Я терялась в этом образе, не видела себя, будто это лишь бледная тень меня.

— Готово, миледи, — горничная присела в реверансе и с искренним восхищением добавила. — Вы прелестно выглядите.

Ну да, по местным меркам — конечно. Только мне даже вежливость проявлять не хотелось, я лишь кивнула и медленно, придерживая юбку, чтобы не запутаться, подошла к двери из спальни. А в гостиной уже ждал Ингерран, конечно же, одетый в тон моему платью. Полагаю, чтобы ничего не нарушало безупречности и гармонии. Ненавижу альвов, да простит меня мама! Вспышка гнева быстро погасла, едва Ингерран шагнул ко мне, окинув восхищённым взглядом. Ρадовало одно: слишком целомудренный фасон платья и корсет не будоражили ничьё воображение и хорошо скрывали всё, что должны были.

— Ты неотразима, Сильвия, — он склонился над моей рукой, коснувшись губами кончиков пальцев.

Скажите пожалуйста, просто бездна галантности и воспитания. Кривую усмешку удалось сдержать, я с безучастным видом лишь кивнула.

— Что ж, надеюсь, ты не поставишь меня в неловкое положение, гости уже собрались, — альв положил мою ладонь себе на локоть, и мы вышли из моих покоев.

На меня навалилась апатия и какое-то отупение. Ни волнения, ни паники, ни-че-го. Мне было совершенно всё равно, как меня примут в местном высшем обществе, что про меня подумают другие приглашённые леди. От вежливой улыбки вскоре заболели щёки и губы, от реверансов — колени. Корсет немилосердно натирал и давил на рёбра, а вдобавок ко всему мне снова захотелось мяса. С кровью. Такого, едва поджаренного, с розовым соком… Пришлось срочно глотать набежавшую слюну, и искать, на что бы переключиться. Я вспомнила, что хотела уточнить у главы рода насчёт клятвы и обрадовалась, когда Ингерран представлял меня высокому светловолосому альву с холодным взглядом серых глаз и волевым подбородком.

— Моя невеста, леди Сильвия Лойхард, — его слова уже не трогали ничего внутри, я в который раз изобразила реверанс и выпрямилась, уже набрав в грудь воздуха.

И снова вспомнила, что без разрешения моего как бы жениха не имею права ни слова вымолвить. Отчаяние болезненно кольнуло сердце, и я медленно выдохнула, скользнув равнодушным взглядом по гостям. Глава что-то там сказал про мою маму, что рад видеть, только я едва ли его слышала. Опять мои планы рушились. Плечи опустились, и дальнейшее прошло мимо меня, даже когда Ингерран при всех надел мне на палец серебряное кольцо с крупной жемчужиной, обозначая мой статус. Мы станцевали один раз, а потом новоявленный женишок отправил меня в так называемую женскую гостиную, где собирались леди, чтобы не мешать мужчинам и не отсвечивать. Я сразу отошла к окну, не желая общаться ни с кем из этих альв, неуловимо похожих друг на друга кротким видом, опущенными взглядами и целомудренными нарядами.

Только не учла, что я буду интересна этим женщинам, не знающим никаких развлечений кроме сплетен, вышивки и чтения дамских романов.