ГЛАВА 14

На этом приёме собрались, если так можно выразиться, сливки общества. Айнар согласился на него, понимая, что деваться некуда, и пора представить Гилару всем, как свою невесту. Так что, несмотря на всю свою нелюбовь к подобным мероприятиям, дракон принял приглашение самой известной светской львицы города, славившейся пышными балами. За глаза их называли ярмарками невест, и получить приглашение на него считалось для семьи, где имелась молодая незамужняя девушка, очень почётным. Как и для молодых холостых юношей благородного происхождения. Поэтому, Айнар согласился сопроводжать Тиру, ну и, конечно, взял с собой Гилару. Отдельно устраивать официальный вечер, чтобы объявить помолвку, он не стал — у драконов такое не было принято.

Его семья благосклонно приняла выбор Айнара, никто лезть в душу не стал, выспрашивая, как познакомились и почему именно Гилара. Да и в положении Кэрвальда родители только вздохнули с облегчением, обрадовавшись, что проклятье не заберёт их первенца и наследника. И хотя приглашение получила Тира, поехали они все вместе, и Айнар взял с собой Гилару. Та пыталась робко возразить, но герцог отмёл все отговорки, и вот теперь его невеста смущалась и мило краснела, когда он представлял её своей невестой. Конечно, новость распространится cо скоростью огня по высшему свету, но Айнар только рад был этому. Наконец-то перестанут атаковать юные незамужние леди.

Мысли невольно свернули к Благородной Академии, и неизбежно — к Сильвии. Настроение чуть упало, в сердце кольнуло. Да, сильно запала она ему в душу, если даже по истечении почти недели никак не выходила из головы. Айнар окинул рассеянным взглядом гостей, отпил глоток вина — с Гиларой танцевал его отец, а Тиру кружил какой-то незнакомый молодой человек приятной наружности и с обаятельной улыбкой. Странно знакомой улыбкой… И четры лица… Кэрвальд прищурился, проводив пару взглядом, напрягся, встряхнув память… Она услужливо подсунула лицо Сильвии, неуловимо похожее на этого молодого человека, и Айнар даже вздрогнул. Кажется, леди Лойхард говорила, что у неё младший брат есть. Значит, её родители здесь же?

Он не знал, зачем начал настойчиво искать среди гостей необычную пару, некроманта и альву, и почти сразу нашёл — они танцевали. Миниатюрная, поразительно красивая женщина, и высокий широкоплечий, со слегка грубоватым лицом некромант. Они смотрелись… да, идеально. Смотрелись, как единое целое, и их взгляды, направленные только друг на друга, говорили о крепости связывавших их чувств. И снова в груди Айнара болезненно кольнуло. Ему вряд ли такое светит в семейной жизни. Благодарность, симпатия, некоторое уважение — пожалуй, вот и всё, что он испытывал к Гиларе. Да, маловато для крепкой семьи, однако выбора у Айнара просто не было. Музыка закончилась, и ноги сами понесли его к паре, и только оказавшись рядом с ними, он осознал, что стоит рядом с родителями Сильвии. Зачем?!.

— Милорд, мы знакомы? — вежливо осведомился некромант, заботливо поддерживая под руку раскрасневшуюся супругу.

— Герцог Айнар Кэрвальд, артефактор, — представился Айнар, чуть склонив голову, и следующие слова опять же вырвались у него без участия сознания. — Вас можно поздравить? Выдали замуж старшую дочь, и теперь осталось наследнику подобрать невесту?

Хорошо ещё, обошлось без ироничных или ехидных ноток… Кэрвальд сам себе дал подзатыльник, и уже набрал в грудь воздуха, чтобы извиниться, однако не успел. Некромант нахмурился, брови леди Лойхард-старшей поднялись в удивлении, а во взгляде мелькнуло недоумение.

— Вы знакомы с Сильвией? — переспросила приятным, музыкальным голосом женщина. — Но… о чём вы говорите? Сильвия вроде ничего не говорила о том, что собирается замуж… — слегка растерянно проговорила она. — Она вообще сейчас в Благородной Академии работает…

— Ну как же, я слышал, что она уехала оттуда с женихом-альвом, — произнёс Айнар, а внутри всё замерло от странного предчувствия.

Нехорошего предчувствия. Что-то было явно не так, если уж родители Сильвии не знали о грядущей свадьбе дочери. Чета Лойхардов переглянулась, на лице некроманта отразилось отчётливое беспокойство.

— У нас таких сведений нет, милорд, Сильвия ничего нам не сообщала, тем более, о женихе-альве, — твёрдо заявил лорд Лойхард. — Вы не могли бы завтра прийти к нам и подробнее рассказать про эту свадьбу Сильвии? — неожиданно предложил он. — Здесь не слишком удобное место для разговора.

Айнар медленно кивнул. Наверное, да, тем более, к ним уже спешил молодой человек, брат Сильвии, с довольной улыбкой и горящими глазами.

— Тогда всего хорошего, до завтра, — дракон вежливо кивнул и, найдя взглядом Гилару и Тиру, вернулся к ним.

Ему стоило больших трудов не обернуться лишний раз, чтобы посмотреть на родителей Сильвии. Ничего, завтра они поговорят нормально, без лишних ушей и отвлекающих моментов.

— Айнар, я с таким приятным молодым лордом познакомилась! — восторженно поделилась юная драконица, блестя глазами. — Мы танцевали, и он оказался очень милым и воспитанным. Пригласил меня завтра на прогулку!

— И как его зовут, этого лорда? — немного рассеянно спросил Айнар, чтобы поддержать разговор.

Нашёл Γилару — она о чём-то беседовала с какой-то леди, улыбаясь и даже смеясь.

— Наэль Лойхард, — радостно сообщила Тира. — Он наполовину альв, представляешь? А ещё, у него глаза разные, так необычно!..

Айнар невольно хмыкнул про себя: вот уж ирония судьбы, правда, его сестра познакомилась с братом Сильвии, и, кажется, они взаимно друг другу понравились. Весь оставшийся вечер Кэрвальд так и не смог до конца избавиться от мыслей о леди Лойхард и её возможном замужестве. До зуда в пальцах хотелось прямо сейчас вернуться в Благородную Академию и вытрясти из госпожи ректора всё до мельчайших подробностей. Хорошо, Гилара не приставала с расспросами по поводу его рассеянности, ей хватало общения со знакомыми на этом приёме и нескольких танцев с ним. Ну и, конечно, представления как невесты герцога Кэрвальда.

Только вот, когда он уже ехал к себе домой, один, естественно, из головы не шли мысли: а может, не стоит так торопиться с этой свадьбой и принятием предложения Γилары?.. Как бы странно и нелепо ни звучало в свете того, что до момента, как пророчество убьёт его, оставалось не так уж много. Что ж, сначала Айнар поговорит с родителями Сильвии, а потом будет думать, как поступить дальше. И всё-таки, уже засыпая, он поймал себя на безумной надежде. Даже тo, что она просто решила воспользоваться им, как возможностью вернуться в столичную Академию, не так задевало, как тогда, когда слушал запись… Вот кстати, а кто подкинул этот записывающий артефакт?

На этой мысли дракона сморило, и до самого утра он спал крепко и без сновидений, утомлённый насыщенным вечером.

Следующие дни после моего внезапного открытия прошли как в тумане. Я отчаянно трусила. И вроде надо бы признаться, ведь беременность от другого мужчины — веский повод, чтобы расторгнуть помолвку, но… Мне было по-простому страшно, до трясущихся поджилок. Я боялась моего жениха, и хотя до сих пор он не сделал мне ничего плохого, слава всем богам и демонам, однако хватило и намёков. Ну и, я не имела права сейчас думать только о себе, теперь от меня зависела еще одна жизнь, пусть пока еще крошечная и едва теплившаяся во мне. Но она была. И после первого изумления и недоверия пришла тихая, робкая радость. Я хотела этого ребёнка, конечно же, а ещё, хотела бы, чтобы Айнар узнал.

Однако шансов как-то сообщить не было никаких. Ингерран совершенно однозначно заявил, что все связи с внешним миром и моими родными — только после церемонии, до которой оставалось всё меньше и меньше времени. Платье мне исправно приносили на примерку, но естественно, никто не интересовался моим мнением насчёт фасона, ткани и прочего. На ней присутствовал сам Ингерран, если надо, делая замечания портнихе. Я же играла лишь роль живого манекена. Хорошо ещё, переодевалась за ширмой… Также продолжались уроки по истории обычаев альвов, этикету, кодексу леди, и прочему, что должна знать воспитанная и скромная жена. Альв был доволен, очень. Это я понимала по его усмешке, чуть прищуренному взгляду, появившимся в моём расписании обязательным прогулкам с ним. Во время них Ингерран дотошно расспрашивал о выученном, устраивая персональный зачёт, и приходилось отвечать. Мне казалось, я погружаюсь в болото, из которого не выберусь никогда. Да так оно и было, собственно. И даже думать не хотелось, что сделает мой… жених, когда узнает о моей беременности. А он узнает, это всего лишь вопрос времени, своё положение точно не получится скрыть.

Относительное спокойствие закончилось за два дня до свадьбы. Мы как всегда обедали, Ингерран разглагольствовал о благотворительных организациях, в которых мне предстоит после свадьбы участвовать, я рассеянно кивала, ковыряясь в салате и не чувствуя аппетита. От всех этих разговоров уже тошнило, и я предпочла думать о сочном куске мяса, который обязательно закажу себе в покои. Немного помогло.

— Ну вот видишь, Сильвия, а ты так возмущалась подобным положением, — неожиданно сменил тему Ингерран, и я вздрогнула, выплывая из состояния медитации на стейк. — Всё же отлично сложилось, ты меня несказанно радуешь своим поведением и послушанием. Мы будем отличной парой…

— Кто помог тебе в Академии? — перебила я его, вдруг навалилась апатия и усталость от собственной покорности и этого самого послушания.

Даже если накажет, всё равно. Плевать… Я посмотрела мимо Ингеррана — видеть его самодовольное лицо было выше моих сил. Он помолчал, пристально глядя на меня, потом негромко сказал:

— Что ж, я прощу тебе твою дерзость, Сильвия, потому что мы одни, но впредь попрошу не перебивать меня, ты поняла?

Я прикрыла глаза, с трудом сглотнув вязкий ком в горле, подавила желание разреветься прямо здесь. Нет, не дождётся моих слёз.

— Отпусти меня, — вырвалось шёпотом, я судорожно сжала под столом руки, больно вонзив ногти в ладони и запрещая предательской влаге сорваться с ресниц. — Пожалуйста, Ингерран.

Он лениво улыбнулся, и у меня похолодело в животе. Когда альв поднялся, я едва не сорвалась с места, желая оказаться как можно дальше от него, однако всё же осталась сидеть. Ингерран подошёл ко мне, остановился за спиной, и я закаменела, чутко прислушиваясь к звукам позади. Чего стоило не оборачиваться, одни боги знают. Прохладные пальцы легли на мою шею, мягко погладили, и позвоночник превратился в ледяную сосульку.

— Отпустить? О, нет, любовь моя, не отпущу, — с нежностью, от которой меня пробрала ледяная дрожь, ответил наконец Ингерран. — Когда ты стала такой послушной и покорной, как мне хотелось? Даже не думай, Сильвия. Да и зачем тебе возвращаться? Ты хотела узнать, кто мне помог? Некая леди, назвавшаяся твоей подругой, — он усмехнулся, и к собственному ужасу и растерянности я чувствовала, что не врёт. — Она сказала, что ты ничего не заподозришь и приедешь, если она попросит встретиться. Так и вышло, дорогая моя.

Гилара. Но… почему?! Почему она это сделала? Зачем? Увы, вряд ли альв знал ответы на эти вопросы, а больше спросить не у кого. Всё оказалось слишком просто, я грешила на Розину, потому что у неё имелись причины мстить мне. Только не на лучшую подругу, нет. Бывшую подругу теперь уже. Ладонь переместилась на плечо, хорошо, прикрытое шёлком — на мне было одно из многочисленных домашних платьев скромного фасона, с очень целомудренным декольте. Сейчас это пришлось весьма кстати.

— А знаешь, Сильвия, — голос Ингеррана зазвучал вкрадчиво и около самого уха, альв наклонился ко мне, щекоча дыханием шею. — До нашей свадьбы осталось совсем чуть-чуть, завтра последний день подготовки. Пожалуй, поужинаем сегодня вместе, любовь моя.

Его губы скользнули по моей шее, и от подступившей паники меня едва не затрясло. Намёк более чем прозрачный, и не отделаешься деликатными днями — с альва станется проверить, причём лично. А я же… я не знаю, что сделаю, если он только посмеет попытаться поцеловать меня. Вся напускная покорность вмиг слетит, буду отбиваться до последнего и схлопочу скорее всего насилие и грубость. До боли прикусив губу, я беззвучно всхлипнула, понимая, что ужина не избежать, никак.

— Я тебя ненавижу, — прошептала, комкая платье.

— А тебе и не надо любить меня, Сильвия, — спокойно сообщил Ингерран, его пальцы продолжали блуждать по моей шее. — Тебе нужно лишь слушаться меня и всё. Ты поняла?

Пришлось кивнуть. Его вообще не волновали мои желания, только свои, и более чем уверена, наигравшись в меня, Ингерран заскучает и заведёт себе любовницу. Если конечно это принято среди альвов. Только вот, вряд ли он даст развод, и останусь я в золотой клетке на всю жизнь, забытая и никому не нужная. Во рту стало горько, а живот подвело от страха и отчаяния. Мысли метались в голове в поисках выхода, но не находили его: слуги и правда были преданы Ингеррану до мозга костей, надеяться на них не стоило и думать. Дверь я открыть уже пыталась, но магия не пустила, а моя собственная сила бесполезна в подобных делах.

— Я отдам распоряжение твоей горничной, Сильвия, — губы альва коснулись моей макушки, и он наконец отошёл от меня. — А теперь иди, тебя ждёт учитель.

Вечер наступил слишком быстро, и я так и не придумала достойного предлога, чтобы Ингерран не ночевал сегодня в моей спальне. Служанка принесла выбранный альвом наряд — по местным меркам, весьма фривольный. Домашнее платье с длинным рядом пуговиц спереди, круглый вырез, открывавший ключицы и совсем чуть-чуть ложбинку, свободные от локтя, широкие рукава. Но вот остальное бельё, включая корсет, служанка оставила. Значит, его светлость любит преодолевать сложности, мда…

Меня передёрнуло, и всё время, пока накрывали на стол, я простояла у окна, безучастно глядя на тёмный сад. В пустой и звонкой голове болталась одинокая мысль: не позволю прикоснуться к себе. Просто не позволю и всё. В висках начало пульсировать, я прикусила губу, и из горла чуть не вырвался истерический смешок. Да уж, какая банальность, у меня и правда разболелась голова. Но, боюсь, Ингеррана это не остановит. Ведь, как и большинство альвов, он обладает целительской магией на среднем уровне и быстро избавит от досадной неприятности.

Как открылась дверь, я не услышала, поглощённая тяжкими раздумьями, и лишь когда на талию скользнули чьи-то руки, вздрогнула и вернулась в реальность.

— Добрый вечер, любовь моя, — раздался над ухом жаркий шёпот, и я инстинктивно дёрнулась, высвобождаясь из объятий Ингеррана.

— Добрый вечер, — ровно ответила и поспешно села на свободный стул.

Аппетита не было вообще, хотя блюда пахли весьма соблазнительно. От нервного напряжения и тревоги подводило живот, и в горле стоял неприятный ком. Ох, как бы мне плохо не стало. Хотя, пускай, может, альв откажется от своих планов. От Ингеррана донёсся тихий смешок, и через мгновение гость присоединился ко мне за столом. В гостиной горели лишь свечи на столе, светильники прислуга зажигать не стала, и в комнате царил густой полумрак. Ужинали мы в молчании. Я заставила себя съесть немного, чтобы не вызвать у Ингеррана подозрений, всё так же лихорадочно обдумывая варианты выпроваживания жениха из покоев. А время неумолимо шло, и еда заканчивалась…

Альв разлил по бокалам тягучее, красное вино, поднял свой, и пришлось повторить его жест.

— За нас, Сильвия, — негромко произнёс он и коснулся края моего бокала.

Я лишь смочила губы, сердце гулко забилось в груди, но совсем не от волнения или тем более страсти. Отчётливо ощущая на себе пристальный взгляд Игеррана, отправила в рот маленький кусочек сыра, тишина за столом сгустилась и стала вязкой. Воздух буквально застревал в горле, мне было трудно дышать. Я отставила бокал, понимая, что больше не сделаю ни глотка.

— Что ж, любовь моя, — альв поднялся и протянул мне руку. — Пойдём?

Куда, спрашивать не требовалось. Служанки даже заботливо оставили дверь в спальню приоткрытой. Да что же это!.. Неужели мне придётся лечь под Ингеррана?! В отчаянии прикусила губу, вскинула голову, встретив его взгляд, и на одном дыхании выпалила:

— Я не могу. Я… беременна.

Замерла, напряжённая, как струна, сдержав порыв прикрыть живот руками — лицо альва закаменело, глаза прищурились, и в них мелькнул опасный огонёк. М-мамочки. Кажется, кто-то очень недоволен этой новостью. Я ахнуть не успела, как он оказался рядом со мной неуловимым, смазанным движением, и ухватив за руку, резко дёрнул к себе, развернув. Ладонь Ингеррана легла на мой живот, и я ощутила тепло, а около уха раздался короткий, с присвистом, вздох.

— Значит, беременна, да? — процедил альв и стиснул меня в объятиях так, что стало трудно дышать. — Нагуляла уже oт кого-то, и когда успела?! — прошипел Ингерран и оттолкнул меня. — Вот почему тебя на мясо в последнее время тянуло, а я-то думал, что это ты его так часто просишь принести? Что, с драконом покувыркалась, да?

Я поспешно отошла подальше, настороженно покосившись на него. Ярость во взгляде женишка порадовала, а вот презрительный тон — взбесил. Ещё не все эмоции умерли, да, не до конца золотая клетка убила во мне прежнюю Сильвию. Упоминание про мясо вызвало вспышку нездорового веселья — так вот, чего я стейками с кровью объедалась, видать, драконья натура уже проявляет себя, даже на такой ранней стадии. А ещё, лишний раз убедилась, что в этом доме ничего не происходит без ведома Ингеррана. Даже такая мелочь, как заказанная мной на кухне еда вне обычных приёмов пищи.

— Не твоё дело, — огрызнулась я, инстинктивно прикрыв живот. — По-моему веская причина, чтобы разорвать помолвку, как считаешь? — не сдержала язвительности, вскинув подбородок.

Он помолчал. А мне с каждым мгновением становилось всё больше не по себе, непредсказуемость Ингеррана пугала.

— Я подумаю над твоими словами, любовь моя, — мягко произнёс он и улыбнулся так, что к горлу подкатил горький ком. — Спокойной ночи, Сильвия.

И он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я без сил опустилась прямо на пол, тихо всхлипнув и зажмурившись, тело затрясло мелкой противной дрожью — догнал откат. С одной стороны, не придётся терпеть чужие руки и губы на своём теле, хорошо, что ушёл. С другой… Чутьё подсказывало, Ингерран так просто не отступится, и моё деликатное положение для него не более чем досадное недоразумение.

Кое-как поднявшись, я доковыляла на подгибающихся ногах дo спальни и рухнула в кровать, прикрыв глаза. Даже раздеться получилось не сразу, а вызывать горничную не хотелось. Сама обойдусь, без лишних рук, и вообще, хотелось побыть одной. В сон я провалилась сразу, видимо, вымотанный дo предела событиями последних нервных часов организм не выдержал переживаний.

Утро последнего дня моей свободы встретило хмурым небом и накрапывающим дождиком. А ещё, подкатывающей дурнотой и отчётливым желанием сырого мяса на завтрка. Ну, разве что чуть тронутого корочкой, но внутри чтоб обязательно розового, свежего! Только как это объяснить горничной? Пришлось стиснуть зубы и давиться омлетом с беконом, хорошо хоть, надоевшей каши сегодня не было. За столом я сидела одна, и это пугало до трясущихся поджилок. Ингерран явно что-то задумал, но вот что? Неизвестность лишь усиливала моё нервное состояние, и даже финальная примерка готового свадебного платья не вывела из состояния заторможенности. Я с безучастным видом смотрела на отражение, пока помощницы портнихи поправляли тонкое кружево верхнего платья, длиннющий шлейф, подкалывали подол. Белоснежный цвет делал из меня привидение, но — таковы обычаи, даже несмотря на то, что я давно не девица. Я говорила, да, альвы ужасные зануды? Кроме всего прочего, сама брачная церемония представляла из себя несколько часов ритуальных плясок, если можно так выразиться. Множество мелочей, которые мне предстояло выучить назубок, чтобы не дайте боги не запутаться или не сбиться.

Так что, когда произведение искусства портнихи было со всей осторожностью надето на манекен, чтобы завтра оказаться на мне, уроки продолжились. Но толком сосредоточиться не получалось, я всё время косилась на дверь, ожидая появления Ингеррана в любую минуту, напряжение внутри потихоньку росло. Время тянулось ужасно медленно до самого обеда, и свой почти сырой кусок едва прожаренного мяса я всё-таки получила. Всё равно прятаться уже нет смысла…

А вот к обеду спуститься не успела. Пришёл Ингерран. Едва увидев его на пороге, странно спокойного и с довольной усмешкой, я застыла у окна, настороженно глядя на женишка.

— Я обдумал твои слова, Сильвия, — заговорил он, неторопливо подойдя к столу, где стоял графин с соком и стакан. — От тебя я не откажусь, я уже говорил. Но ребёнок действительно досадная помеха, — альв достал из кармана пузырёк с ярко-зелёной жидкостью, и у меня внутри всё похолодело. — Поэтому, предлагаю всё решить к обоюдному согласию. Выпей это, — Ингерран налил в стакан сок и туда же добавил жидкость из пузырька, после чего развернулся ко мне и протянул стакан. — Мне нужны законные дети, которые родятся от меня, Сильвия, — негромким, твёрдым голосом добавил он, не сводя с меня пристального взгляда.

Я же смотрела на стакан и понимала, что ни за что не сделаю того, что он говорит. Не избавлюсь от ребёнка Айнара только потому, что он мешает Ингеррану.

— Нет, — тихо ответила, вздёрнув подбородок и положив ладонь в защитном жесте на живот.

Альв нахмурился, глаза потемнели, и он шагнул ближе.

— Пей, я сказал, — повторил, протягивая злосчастный стакан. — Не заставляй меня, Сильвия…

— Пошёл ты! — огрызнулась я и резко махнула рукой, выбив сок с добавкой из руки не ожидавшего такого от меня Ингеррана. — Не буду я травить себя, обойдёшься!

Стакан со звоном разбился, и жидкость растеклась по паркету. Мгновение в гостиной царила напряжённая, звенящая тишина, а потом альв выругался, да так цветисто, что я заслушалась. Внутри заворочалась злорадная мыслишка, что сильно его проняло, раз позволил себе при леди так завернуть. А дальше… Я опять уловила только смазанное движение, как снова оказалась в железных тисках его рук, и запястье как клещами сжали. Успела только моргнуть, как на моей руке плотно застегнулся простой браслет из тонких серебряных пластин, и застёжка мгновенно пропала. По руке до самого локтя прошлась волна колкой дрожи, Ингерран не торопился отпускать, и над ухом раздался его полный сдерживаемой злости голос:

— Посмеешь даже подумать о непослушании или возражении мне, получишь очень неприятные ощущения от магии, любовь моя. Раз по-другому не понимаешь, будешь носить эту штучку, пока не научишься правильно вести себя.

Резко развернув меня к себе, Ингерран запустил пальцы в мои волосы, безжалостно разрушая творение горничной, и… прижался к моим губам. Жёстко, грубо, раздвигая их языком, и конечно, первый мой порыв был оттолкнуть. Я даже успела упереться ладонями ему в грудь, издав возмущённый глухой возглас. А потом пришла боль. Руку словно сдавило раскалёнными тисками до самого плеча, в глазах потемнело, а тело охватила противная слабость. Я даже сопротивляться не могла, никак. Глаза защипало, и я крепко зажмурилась, замерев и боясь пошевелиться, позволяя Ингеррану целовать себя. Но никакая магия не заставит отвечать ему. Не знаю, сколько прошло времени, когда наконец альв прервал поцелуй, я ничего не видела, перед глазами всё плыло. Ощутила лишь, как его большой палец медленно провёл по щеке — кажется, одна предательская слезинка всё же сползла.

— Вот так, любовь моя, — с нотками превосходства произнёс Ингерран. — Надеюсь, завтра ты будешь более благоразумной, Сильвия, и не станешь разбивать ценные зелья. Проведи этот день в размышлениях над своим поведением, — он наклонился и мазнул своими губами по моим, после чего наконец ушёл, оставив меня одну.

Пальцы коснулись ненавистной вещицы на запястье, с виду такой простой и незамысловатой. Конечно, замка не было, и конечно, снять её я не могла никак. И завтра мне предстоит выпить демоново зелье, которое убьёт моего ребёнка. Нашего с Айнаром ребёнка. Меня затрясло, я сжала пальцы в кулаки и уставилась в расписной потолок, больше не в силах сдерживать эмоций. Из горла вырвался всхлип, перешедший в тихий, беспомощный вой, слёзы хлынули из глаз, принося хоть какое-то облегчение. Не знаю, сколько длилась эта истерика, когда я наконец затихла, в душе не осталось ничего кроме пепла. Навалилась апатия, окончательно пропал аппетит, и я побрела в спальню, не желая никого ни видеть, ни слышать. И пошли эти проклятые уроки…

Время до следующего дня прошло как в тумане. Кажется, горничная пыталась меня растормошить, что-то влить вроде успокоительного, но я только отворачивалась, не желая больше ни капли принимать подозрительных жидкостей. До вечера лежала в кровати, отказываясь подниматься, обед, как и ужин, так и остался нетронутым. При одной только мысли о еде начинало тошнить. И только после того, как горничная отнесла на кухню поднос с ужином, Ингерран соизволил явиться и проведать невесту.

— Мне сказали, ты ничего не ешь весь день, Сильвия, так нельзя, — невозмутимо заявил он с порога. — Сейчас горничная принесёт поднос, и ты поужинаешь, поняла?

Проклятая магия заставила покорно ответить:

— Хорошо, ваша светлость.

Пришлось давиться ужином, убеждая себя, что мне нужны силы. Ещё и альв лично проследил, и под его пристальным взглядом каждый кусок застревал в горле.

— Вот и молодец, любовь моя, — когда я закончила, Ингерран подошёл, наклонился и приподняв мою голову за подбородок, коротко поцеловал. — Завтра всё закончится, Сильвия, — тихо добавил он и вышел из спальни.

Я же, посмотрев на манекен с платьем, с внезапным спокойствием поняла: да, завтра всё закончится. Кажется, предел моему упрямству наступил, и… мне придётся выпить то зелье. А после этого жизнь просто перестанет иметь смысл, тем более покорной игрушкой Ингеррана, запертой в золотой клетке до самого конца. Это будет бесцельное существование изо дня в день. Даже если родители узнают, где я, они ничем не смогут помочь. У альвов не бывает разводов.

Утро последнего дня моей свободы наступило быстро. Накануне я провалилась в сон быстро, словно сознание отключили, и так же проснулась, как будто кто-то нажал на невидимую кнопку. Разум завернулся в кокон, не участвуя в происходящем cо мной, я послушно выполняла указания горничных, позволив целых два часа отмывать меня в ароматных водах и натирать всякими мазями и маслами. Потом они колдовали над моими волосами, превращая их в жидкий, блестящий шёлк. Далее — бельё, причёска, лёгкий макияж, чтобы скрыть синяки под глазами и бледность, и собственно само платье. Я отстранённо переносила все процедуры, даже не косясь на дверь — какая разница, когда явится альв, всё равно уже ничего не изменить.

Сама церемония начиналась в храме Великой Матери, богини альвов, в час дня. Туда уже стекались приглашённые, высшая знать рода моей мамы, и даже кто-то из соседних земель, как шушукались восторженные горничные. После церемонии, длившейся два часа, торжественный приём во дворце главы рода, с подарками, поздравлениями и прочим, далее мне следовало переодеться во второе платье, предназначенное для вечернего бала. И только к полуночи мы могли удалиться к себе, точнее, в общую супружескую спальню. Да, сегодня мне предстояло перебраться в другие покои, по обычаям альвов, у супругов была одна спальня, и прилегающие к ней личные покои для мужа и жены отдельно. Мелькнула мысль, что когда он снимет демонов браслет, то… Ничего больше не удержит меня от бессмысленного существования в этой реальности. И мысль о самоубийстве не пугала ничуть. Умру я сразу, как подействует настойка Ингеррана. Кстати странно, что он задерживается, ведь скоро идти на церемонию, конфуз выйдет, если на ней невесте станет плохо.

Словно в ответ на мои мысли дверь открылась, и на пороге появился хозяин дома. Горничные присели в реверансах, я не шелохнулась, глядя на альва отстранённым взглядом в отражение. Он выглядел безупречно в серебристом камзоле, белоснежной рубашке с пышным кружевом, тщательно уложенными волосами. Красота, под которой крылись жестокость и деспотизм. Улыбка Ингеррана была полна восхищения и нежности, но глаза смотрели пристально и холодно, и в них горело предупреждение. Что ж…

— Вы свободны, — небрежно махнул он горничным, и служанки шустро вышли из комнаты, оставив нас вдвоём. — Ну что, Сильвия, закончим с твоим прошлым? — и альв вытащил из кармана знакомый пузырёк. — Не волнуйся, всё случится быстро, у тебя слишком маленький срок еще для болезненных ощущений, — заверил он. — Дo церемонии полчаса, так что, как раз успеешь прийти в себя.

Я безучастно смотрела на то, как Ингерран наливал воду в стакан, добавлял настойку. Подходил медленно ко мне… Наши взгляды встретились, и браслет предупреждающе кольнул, хотя я даже подумать ничего толком не успела. Стиснула зубы и протянула руку, пальцы коснулись холодного стекла. «Прости, Айнар…» — мелькнула одинокая мысль в совершенно пустой и звонкой голове.

Однако выпить не получилось. Дверь в комнату неожиданно распахнулась, как от сильного пинка, и до боли знакомый, полный неприкрытой ярости голос прорычал:

— Убер-ри от неё р-руки, мр-разь!!