Глава 13

Толчок адреналина проходит по телу.

Я все-таки пытаюсь сопротивляться, голос разума звучит где-то очень далеко, глубоко… и он пытается пробудить меня. Я вспоминаю, что последний бокал шампанского имел странное послевкусие. Терпкость алкоголя смешивалась с чем-то посторонним, горьким, липким.

Голова до сих пор плывет, и я моргаю, пытаясь сфокусироваться. А следом паника пробегает по коже ледяным током. Я хватаю чужое запястье, пытаясь оттолкнуть, но мои руки как ватные.

— Что-то не так? — голос слишком знакомый, слишком приторный.

Я оборачиваюсь, едва находя на это силы, и встречаюсь глазами с мужчиной. Муж. Улыбается, смотрит на меня с той самодовольной уверенностью, от которой меня передергивает. Внутри все холодеет.

— Убери руки, — мой голос звучит хрипло, но достаточно твердо.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но движения замедлены, будто я увязла в вязкой паутине.

— Перестань, Катя. Мы просто развлечемся. Как раньше. Ты же сама хочешь…

Его пальцы впиваются в кожу, удерживая слишком крепко. Страх накатывает волной. Сердце бешено колотится в груди. Нет. Нет.

— Отпусти меня, — выдавливаю я.

И тут что-то меняется.

— Ты её не слышал?

Этот голос невозможно спутать.

Я поворачиваю голову и вижу его. Шумицкий. Он стоит всего в паре шагов, без единой эмоции на лице, но в его спокойной уверенности чувствуется нечто опасное. Мне сразу становится легче. Я до сих пор чувствую прикосновения мужа, но меня накрывает уверенность, что теперь все будет хорошо. Мне больше не нужно биться из последних сил. Обо мне позаботятся.

Валя теряется и как будто не знает, что делать дальше. Он явно не ожидал, что ситуация сложится таким образом.

— Я думал, это номер жены, — слабо блеет Валя, — я, видно, ошибся…

Он не успевает договорить.

Следует быстрый и резкий удар. Голова мужа резко дергается назад, а потом он валится на пол. Я едва не теряю равновесие, потому что его ладонь почти что утягивает меня за собой. Я цепляюсь за выступ и пытаюсь прийти в себя. Голову тянет назад, мысли путаются.

— Ты в порядке?

Босс уже рядом, его руки крепко держат меня за плечи, проверяя, насколько я устойчива. Я киваю, но ноги подкашиваются.

— Нет, ты точно не в порядке. — Он ловко подхватывает меня на руки.

Ему удается это так легко, будто я ничего не вешу.

— Я сама… — пытаюсь возразить и сама не понимаю зачем.

Какой-то атавизм. Привычка быть сильной и никого не обременять.

— Потом будешь спорить, — строго бросает Шумицкий.

Я даже не замечаю, как мы оказываемся в спальне. Только когда по коже проходит прохладный воздух из открытого окна, я понимаю, что босс опустил меня на кровать, а сам отлучился в ванную комнату. Оттуда уже доносится монотонный звук воды.

Это хорошая идея.

Мне хочется согреться, из-за пережитого шока мне кажется, что у меня ледяные конечности, и мне нужно смыть с себя прикосновения мужа. Мне противно от одних воспоминаний. А особенно из-за его довольной усмешки. Как он вообще мог? Неужели по моему состоянию не было понятно, что я не отдаю отчета своим действиям? И ведь все-таки смогла сказать «нет»…

— Тебе нужно освежиться, — произносит Игорь, оказываясь рядом.

Я поднимаю на него глаза. Ловлю его внимательный взгляд, в котором легко угадывается беспокойство. Он протягивает мне ладонь и ждет ответа. Я киваю и поворачиваюсь корпусом в его сторону. Этого оказывается достаточно. Он подхватывает меня на руки и несёт в ванную. Там опускает на мягкий пуф, который стоит рядом с вешалкой.

— Я справлюсь, — мямлю я.

— Серьёзно? — Шумицкий определенно устает от моего упрямого желания минимизировать его участие.

Он наклоняется ближе, как будто изучает мое лицо.

— Ладно, давай по-твоему. Ты можешь расстегнуть пуговицы?

Я опускаю взгляд на кофту, которую надела после гольфа, и пытаюсь нащупать горошины. Но пальцы дрожат, и всё, что у меня получается, — это неуклюже дернуть ткань.

— Так и думал, — Шумицкий выдыхает и, прежде чем я успеваю что-то сказать, сам берется за пуговицы.

Я замираю.

Его пальцы уверенно расстегивают верхнюю, потом ещё одну. Он старается почти не трогать меня, но он так близко, что даже его дыхание ощущается как прикосновение. И это хорошо. Действует как лекарство.

— Всё нормально, — произносит он тише. — Тебе скоро станет легче. Я найду врача.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Доносятся звуки льющейся воды, но я чувствую, как его пальцы касаются плеч, спуская одежду вниз.

— Не нужно врача. Мне просто нужно поспать.

Игорь не спорит, хотя по его лицу проходит темная тень. Он медленно касается пуговицы на поясе моих брюк, давая мне шанс остановить его. Но я молчу.

Щелчок.

Потом медленный, почти ленивый звук молнии, и я чувствую, как воздух касается моей кожи. Крепкие пальцы босса уверенно скользят по бокам, помогая освободиться от ткани. Его движения такие осторожные, такие бережные, будто я хрупкая и могу сломаться. Он стягивает брюки ниже, не торопясь и следя за каждым моим вдохом.

— Почти все, — его голос звучит ниже, чуть хрипло.

Еще немного, и он убирает руки, оставляя меня в одном нижнем белье.

— Готово. — Он отступает, но я чувствую, что он все еще рядом. — Вода уже набралась.

Он ловко подхватывает меня под колени. Я даже не успеваю удивиться, как он осторожно опускает меня в ванну, а теплая приятная вода мгновенно обволакивает тело.

— Вот так. Уже лучше?

Я киваю, вдыхаю глубже. Да, лучше.

Он отступает на шаг и проводит рукой по моим волосам.

— Я буду здесь. Если что — просто скажи, — говорит он, а потом добавляет чуть тише: — Мы потом обсудим произошедшее. Пока отдыхай.

Но я боюсь прикрывать глаза. Голова еще кружится, и во мне нет уверенности, что наваждение не вернется. Хотя мне правда становится легче. И я признаюсь себе, что доверяю Шумицкому. Я знаю, что он не позволит себе ничего лишнего. И это дико… мой собственный муж был готов воспользоваться моим положением, а мужчина, которого я знаю всего несколько дней, не позволил себе дотронуться до меня.

Я смотрю на него, и внутри медленно разгорается странное чувство — смесь благодарности и чего-то ещё, чего я пока не готова назвать.

— Ты снял с меня одежду, — говорю тихо, наблюдая за его реакцией.

— Я помогал тебе, — отвечает он ровным голосом. — Это немного другое.

— Знаю. Может, я теперь тоже имею право увидеть тебя?

Он смотрит на меня долго, с прищуром, будто пытается решить, стоит ли игра свеч. А мне не хочется останавливаться, хочется использовать момент и хоть чуточку понять этого сложного мужчину.

— Катя…

— Я понимаю, что у тебя остались шрамы, — говорю прямо. — Я понимаю, что тебе непросто показывать их.

Ещё один момент тишины, наполненный чем-то невысказанным.

А потом он медленно тянется к верхней пуговице своей рубашки. Я не отрываю взгляда, пока он не стягивает ее с плеч.

И тогда я вижу.

На его груди три следа. От выстрелов, если я хоть что-то в этом понимаю. Ровные глубокие отметины остались на его коже.

— Это случилось… когда я выходил из ночного клуба. Я уже садился в машину, когда началась стрельба.

— Ты едва остался жив, — говорю я, глядя ему в глаза и протягивая ладонь.

Я не касаюсь его кожи, а только показываю направление, что пуля едва не угодила в его сердце.

— Потерял много крови, — он коротко кивает. — Чудо, что вытащили.

Я смелею и, прежде чем он успевает остановить меня, аккуратно провожу пальцами по одному из шрамов. Он вздрагивает, но не отстраняется.

— Они не болят? — спрашиваю я.

Он усмехается, но в этой усмешке нет искренности.

— Иногда. Но чаще — напоминают.

— О чём?

— О том, что доверять в моем мире опасно.

Он смотрит на меня, и в его взгляде — уязвимая глубина. Он открывается. Пусть и не до конца, но это первый шаг.

— Ты теперь и сама это знаешь, — добавляет Шумицкий. — Тебя, слава богу, не ранили, но ты едва стоишь на ногах.

— Как ты вообще так вовремя появился? Ты на самом деле спас меня. Мне дурно от одной мысли, что он мог продолжить…

Я отворачиваюсь, чувствуя, как что-то тяжелое падает на грудь.

— У меня есть глаза, — произносит Игорь. — Я заметил, что ты была мрачной на поле для гольфа, когда я подошел к тебе. Рядом с тобой еще был Марисов… Он явно что-то сказал тебе.

— Ты и правда слишком наблюдательный.

— А тут он вызвал меня по надуманному поводу. Я пошел к нему, но по дороге понял, что здесь что-то не так. Может, интуиция или привычка ждать плохого. Меня потянуло назад, и я решил вернуться на всякий случай.

— У тебя отличная интуиция, Игорь.

— Ваш разговор с Марисовым касался Марии? Это все из-за нее?

— Да, он приказал держаться подальше от нее. — Я наклоняюсь к воде и умываю лицо. — Как будто это я влезла в ее жизнь, а не она в мою.

Повисает нехорошая пауза.

Слабость накрывает меня, а в сердце вспыхивают эмоции, положенные оскорбленной женщине. Шумицкий замечает это и достает полотенце.

— Я всё выясню, — говорит он. — Пока давай я отнесу тебя в кровать.

— А если я начну приставать?

— Тебя еще не отпустило?

— Мне лучше… Но сопротивляться мужу было легче.

Черт.

Я правда это сказала?

Все-таки я еще не в себе. Я плохо контролирую не только свое тело, но и слова, которые слетают с моих губ.

— Я не позволю тебе плохо себя вести, — усмехается Шумицкий.

Он застегивает свою рубашку и качает головой, издеваясь и отправляя посыл, чтобы я даже не надеялась. Мне становится смешно.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что мне сейчас спокойно.

— Если нетрезвой девушке опасно находиться рядом с мужчиной, то это не мужик, — спокойно произносит он и протягивает ладонь.

Я больше не спорю, все «я сама» и «я справлюсь» улетучиваются рядом с его мужской настойчивостью. Он помогает мне подняться и берет на руки. К этому слишком легко привыкнуть. К тому, что рядом есть мужчина, который может поднять так уверенно, так легко, что даже мысли больше не возникает сопротивляться. Муж почти не носил меня на руках. А в последнее время для такого чуда мне, наверное, нужно было сломать обе ноги. Рядом с ним я успела забыть, как быть слабой женщиной.