Глава 12

После игры случается церемония награждения. Довольно помпезная и официальная. Подиума с местами, к счастью, нет, но кубки выносят огромные. Словно мы выиграли серьезный чемпионат.

Я становлюсь рядом с Шумицким, но он так ловко занимает место, что я оказываюсь впереди, а он уходит в тень. Я немного смущена. Принимаю кубок за второе место с улыбкой и почти сразу чувствую прикосновение Шумицкого.

— Тяжелый? — интересуется он.

— Да, — я киваю и передаю ему награду. — Хорошо, что мы не взяли первое место. За него кубок еще больше и тяжелее.

Он ухмыляется, наклоняясь еще ближе, и я ловлю тонкий аромат его одеколона — древесные ноты, смешанные с чем-то тёплым, почти пряным.

Вокруг раздаются аплодисменты. Где-то в толпе звучат поздравления, кто-то предлагает тост, вспышки камер мелькают по периметру. Я беру бокал шампанского, который Шумицкий снимает с подноса, и делаю пару глотков.

Вскоре мы оказываемся в зоне отдыха. Здесь собрались все участники, но зал такой огромный, что почти все разбились на парочки. Камин приятно трещит, свет от огня мягко ложится на темные стены из дерева, а через большие окна виден лес. Чудесное место.

— Ты отлично справилась, Катерина, — произносит босс, откидываясь на спинку мягкого дивана.

— Не ожидали? Я вернула вам веру в человечество?

Я позволяю себе подшутить. Атмосфера вокруг располагает к несерьезному разговору. И даже откровенному. Сумрак, усталость после игры на воздухе и второй бокал шампанского делают свое дело. Мне хочется попробовать на прочность стены, которые Шумицкий воздвиг вокруг себя.

— Думаешь, я окончательно потерял эту веру?

— Да, — я киваю. — От вас это исходит. И потом вы говорили о покушении…

— Я сказал лишнего. Об этом никто не должен знать.

— Я никому не скажу, — произношу поспешно. — Мне можно доверять… Я лишь хотела сказать, что после такого невозможно жить по-прежнему. Это точно оставило след.

Шумицкий задумывается о чем-то своем. Я терпеливо жду и смотрю, как огонь облизывает только что брошенные в него поленья. Я специально не верчу головой, потому что знаю, что в зале где-то есть и Марисов, и Мария.

— Я всё ещё не знаю, кто устроил на меня покушение, — отзывается Шумицкий.

Его голос звучит тихо, но в нём есть такой ледяной оттенок, что я невольно сжимаю кулаки. Он говорит без эмоций, как будто это не потрясение для него, а простой факт, который невозможно изменить.

— Это мог быть кто угодно, — продолжает он, не поворачивая ко мне головы. — Один из конкурентов, старые знакомые, кто-то из тех, с кем я работаю.

— А ваша супруга? Она не созналась, кому слила информацию?

— Нет.

Он делает паузу, его лицо становится напряженным, хотя затем он быстро возвращает свою маску. Но что-то остаётся — трещина в прочной броне. Я чувствую, как он сдерживает эмоции, и понимаю, что сейчас он находится где-то очень далеко. В своих воспоминаниях.

— Не пытать же ее, чтобы выбить имя, — усмехается Шумицкий. — Да и потом, я уверен, что ее использовали вслепую. Просто щедро заплатили.

— Щедро?

— Очень.

— Значит, кому-то не жалко огромных денег, чтобы свести с вами счеты.

По моей спине крадется холодок. В голову приходит следующий вывод. Еще это значит, что такой человек вряд ли отступится. Он может предпринять вторую попытку…

— Шумицкий! — вдруг раздается громкий мужской голос. — Друг, ты где?!

Я оборачиваюсь и вижу, что происходит движение. В центре зала собралось несколько мужчин с довольными улыбками. Трое из них держат в руках майки какого-то спортивного клуба, они вертят их и рассматривают так, словно это дичайшая ценность. А на полу валяются подарочные упаковки. Другой мужчина достает из большого пакета еще одну красиво упакованную майку и протягивает ее в мою сторону. То есть в нашу с Шумицким.

— Вот ты где! — бросает мужчина и делает шаг к нам. — Думаешь, я забыл, что обещал привезти? Там даже имя твое есть! Давай примерь!

Шумицкий поднимается на ноги и протягивает ладонь. Но я замечаю, что двигается он заторможенно. Словно выигрывает секунды, чтобы придумать, что делать дальше. Я оборачиваюсь и вижу, что остальные мужчины уже снимают рубашки и с совершенно юношеским весельем готовятся примерять обновки.

— Сфоткаться надо! — шумит один из них.

— Там твой размер, я проверял, — бросает мужчина и вкладывает майку в ладонь Шумицкого. — Переодевайся и пошли сфоткаемся.

Игорь кивает.

А я понимаю, что мне не кажется. И тот момент, когда он приказал, чтобы я не трогала его одежду, важен. Он действительно прячет свое тело от чужих взглядов.

Что у него там?

Шрамы от ранений, ожогов… Насколько страшно это выглядит?

— Надень поверх поло, — говорю Шумицкому довольно громко. — Так будет лучше.

Я встречаю взгляд мужчины, который явно думает, что баскетбольная футболка поверх поло для гольфа будет смотреться по-идиотски.

— Я его поцарапала, а майка не закроет плечо. Случайно получилось… Этому не стоит попадать на фотографии.

Конечно, мужчина решает, что это случилось не на тренировке, а в постели. В его глазах читается грязноватая усмешка. Но это не проблема, мы и так с Шумицким остановились в одном домике.

— А где «спасибо»? — бросаю боссу, наклоняясь к нему и делая вид, что поправляю подаренную майку на его теле.

Он усмехается:

— Думаешь, я привык раздавать благодарности?

— Думаю, стоит начинать.

Мужчины делают несколько снимков, а потом заводят разговор. Я остаюсь на своем месте и лишь улавливаю их интонации. От веселья постепенно переходят к серьезным темам. Обсуждают бизнес и новые сделки. Так обычно и происходит. Сперва совершают устные договоренности, примеряются друг к другу в неформальной обстановке, а уже потом подключают юристов и официальные бумаги.

— Документы сейчас привезут, — говорит кому-то Шумицкий. — Когда надо срочно, привезут срочно.

— Вот! — отзывается другой бизнесмен. — Это дело!

У всех довольные голоса.

Это значит, что можно дальше спокойно созерцать зеленые верхушки леса.

И думать о том, что Шумицкий приоткрылся мне.

Он рассказал о покушении, о бывшей жене и о том, что у него есть серьезный враг.

В его жизни было много предательства…

Интересно, он кому-нибудь еще говорил об этом?

Он выглядел напряженным, когда я вдруг заикнулась о покушении. Словно я напомнила ему о моменте, когда он потерял контроль и позволил себе сказать то, что он обычно держит глубоко в себе.

С ним непросто. Как по минному полю, если честно. Мне хочется поговорить с ним по-человечески, но каждый раз так и ждешь, что он ответит что-то холодное. Или вовсе грубое. Но что-то мне подсказывает, что он истосковался по доверию, хотя и готов отрицать это до последнего.

Ко мне подходит официант и забирает пустой бокал. На столик ставит новый. В нем еще играют пузырьки шампанского. Я недолго раздумывают, будет ли еще порция лишней или нет. Но шампанское слишком хорошее. Даже не хочу знать, сколько стоит одна бутылка. А тело и все мысли, которые неустанно вертятся в голове, жаждут расслабления. Тихой гавани. Пусть и с привкусом алкоголя.

Через некоторое время Шумицкий возвращается ко мне.

— Устала? — спрашивает он. — Проводить тебя в домик?

— Да, было бы отлично.

Он протягивает мне ладонь и помогает подняться на ноги. Моя неуклюжесть, помноженная на шампанское, помогает нам сблизиться. Я падаю на него и чувствую, как напрягается его сильное тренированное тело. Черт, вот это точно лишнее… Зачем мне перед сном трогать его мускулы?

— Это было очень грациозно, — подшучивает Шумицкий. — Теперь точно пора переходить на «ты».

— Ты уже давно перешел.

— Да, все жду, когда ты последуешь примеру… Хотя ты уже.

Он довольно скалится.

— Я могу и донести тебя.

— Нет-нет-нет, я не так много выпила. Я уже в порядке.

Я отстраняюсь от него и делаю шаг, но Игорь ловит меня за ладонь. Он не дает мне далеко уйти и кладет мои пальцы на свой локоть. Мы выходим вместе на свежий воздух.

Это выглядит как свидание. И чувствуется тоже. Я иду по каменной дорожке, а рядом — он. Спокойный, уверенный, чуть расслабленный, будто не несёт на своих плечах миллион дел и проблем.

— Признавайся, ты специально выбрала такой темп, чтобы проверить, насколько я устал после игры? — его голос звучит лениво.

Я усмехаюсь:

— Просто наслаждаюсь прогулкой. Ты же не против немного подышать свежим воздухом? Или после деловых переговоров тебе подают воздух строго дозированно?

Он хмыкает и чуть наклоняется ко мне.

— Только для особого случая. Как сейчас, например.

Его голос… Бархатный, с лёгкой хрипотцой. Я внезапно замечаю, как мое дыхание становится глубже, а шаг чуть медленнее.

— В таком случае мне стоит быть осторожнее, — улыбаюсь я, стараясь не выдать своей реакции.

— Уже поздно осторожничать, Катерина.

Я вскидываю бровь, но не останавливаюсь. Хотя, если быть честной… Его слова цепляют. Он слишком уверен в себе. И чертовски обаятелен в такие моменты.

Даже чересчур. У меня появляется чувство, словно я сильнее пьянею рядом с ним. Все ощущения обостряются, и я понимаю, что наш легкий флирт разгоняет кровь. Меня тянет к нему с ужасной силой. Причем на физическом уровне. Мне хочется оказаться в его руках, крепко, тесно, чтобы захлестнуло жаром и огнем…

Стоп.

Это и правда как наваждение.

Нездоровое, неправильное…

Я встряхиваю головой и думаю о том, что первым делом отправлюсь в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой.

— Черт, мне нужно будет отлучиться ненадолго, — вдруг произносит Шумицкий, отвлекаясь на сотовый. — У Марисова еще одно дело.

— Хорошо.

Я даже рада, что мне удастся перевести дух без его присутствия. Я делаю глубокий вдох. Между нами не так много пространства. Может, шаг, может, полшага. Но этого достаточно, чтобы ощутить, как меня ведет рядом с ним.

Я быстро отворачиваюсь от него и захожу в домик. Зажигаю лишь подсветку. Меня по-прежнему не отпускает, наоборот, горячая волна набирает силу с сумасшедшей скоростью. Она стирает четкие очертания вокруг и что-то делает со мной, выкручивает, веселит, смазывает, заставляет испытывать животный голод…

Я бросаю затею добраться до ванной и просто откидываюсь на стенку. Пытаюсь переждать это безумие.

— Я привез документы, — раздается знакомый голос.

Валя?

Или мне показалось?

Муж не может быть здесь…

Сколько уже прошло времени, как я оказалась в домике?

Перед глазами всё плывет. Я дергаюсь, и комната передо мной вовсе переворачивается вверх дном. Я цепляюсь пальцами за стенку, чтобы устоять. И в этот момент меня ловят чужие руки.

— Катя? — снова тот же голос.

А перед глазами дымка становится совершенно непроницаемой.

Да и мне плевать, кто это. Меня держат. Почти ласкают. Мне становится так хорошо, словно именно этого я и ждала. Я улыбаюсь и тянусь вперед. Туда, где должны быть губы. И крепкое сильное тело…

— Что с то…

Голос исчезает, когда я нахожу губы его владельца. Я впиваюсь в них жадным поцелуем и стону от того, как на маленькую толику разжимается внутренняя пружина. Мне становится чуть легче, голод отступает. Но всего на мгновение, следом он жадным пламенем разгорается с новой силой.

— Обними меня, — прошу как в бреду.

Мне так это нужно.

Необходимо как воздух.

Секунда, две… и мужские руки подхватывают меня, прижимая к себе до боли, а потом резко перенаправляют.

— Только быстро, — хриплый от возбуждения мужской голос наплывает сверху.

Я утыкаюсь лицом в стенку и чувствую, как меня грубо выгибают и подстраивают под себя.