Глава 26. Ева

Он что, опять? Пока трахает, нужна, а потом спрашивает, что с ребенком? Он совсем идиот?

Я отпихнулась и выползла из-под тяжелого мужчины. Да, страстного, да, отца моего будущего ребенка. Но не моего мужчины, потому что я для него — всего лишь объект. Так? Или, что он имел в виду, озвучив такой дебильный вопрос? Свадьбы не бу-у-удет, Прэскоту я не доста-а-анусь. Вранье! Хотелось перекривить его и вмазать с локтя, но я спокойно встала и, качая бедрами, пошла в душ. Смывать с себя грязь этих липких отношений. Никогда больше не позволю ему к себе прикоснуться, ублюдок хренов…

Все они видят во мне только дырку, пользуются, ведь я больше ни на что не гожусь. Могу лишь быть сучкой для временного траха и выбивания из памяти бывшей жены, невестой, которую можно выгодно купить в обмен на какие-то важные документы или популярность, или дочерью, которую можно подложить под мерзкого типа, лишь бы закрыть старый гештальт. Суки, заебали мной пользоваться!

— Разве это не очевидно? — злобно, но с улыбкой бросила я охрипшим голосом, откинула копну волос за спину и закрыла за собой дверь в ванную. На ключ.

На деревянных ногах вползла в кабинку, включила воду и забилась в уголок, превратившись в израненный комочек ненужной никому личности. Я не умею быть сильной. Особенно, когда остаюсь одна. Особенно, когда в голове фейерверк эмоций, нет, настоящий фарш. На людях я кусаюсь, дерусь, артачусь, а на деле — кизяк на постном масле. Пустышка. Что я буду делать одна с ребенком? Куда пойду? Папа ведь меня выбросит на улицу, о Прэскоте-противном даже думать не хочу. Дэми? Нет, пошел он на хуй со своими вопросами! Не хочу его знать. Сначала попинал меня, ребенка ненавистному жениху приписал, а теперь это?! Не прощу…

О музыке можно забыть. Какие песни, какие выступления? Все не имеет теперь значения. Я, наверное, впервые в жизни ощутила желание жить для кого-то, ради кого-то. И плевать, что кто скажет. Нужно будет, поеду к бабушке. Как там ее село называется? Она меня примет, не выгонит, уверена.

Когда немного пришла в себя и тихонечко вышла из ванны, Дэми стоял у окна. Прижимая сотовый к уху, слушал и лишь изредка отвечал:

— Да, — или: — Я понял.

Его огромная мужественная фигура вызывала трепет даже сейчас, после полученного удовольствия для тела и переломанного сердца, подкашивались ноги. Не портили впечатления ни намокшая в душе рубашка, на которой тёмными ремнями красовалась наплечная кобура, ни окровавленная повязка на голове.

— Спасибо, Олби. Держи меня в курсе.

Опустил телефон, но тот снова тренькнул знакомой мелодией. Дэми ответил сразу:

— Привет, — голос мужчины завибрировал такой непередаваемой нежностью и любовью, что у меня заныло в груди. — Ты больше не дуешься? Прости, сын, я был занят. Да, мне очень интересно, как прошёл твой первый рабочий день…

На глаза навернулись слезы. Ревновать его к прошлой жизни я не имею права, потому что… Да потому что я для Дэми — кукла на разок. Чтобы справиться с лавиной эмоций, бросилась из комнаты и побежала по лестнице на первый этаж. Удивилась цепочке охранников в коридоре. Зачем их здесь столько? Неужели из-за смерти Эвелин? Что могло случиться, и при чем здесь я?

Всегда считала, что папа охраняет меня от самой себя. Чтобы не влезла в неприятности и не залетела от первого встречного. Да, папа, ты малость промахнулся. Один процент — это моя история, или сколько там презики (не)гарантируют?

Внезапно закрались сомнения на счет папиных опасений. А если он боялся не моих ошибок? Почему так рьяно настаивал на личной охране? Маленькая надежда зацепилась коготком где-то под ребрами, царапнув сердце, но я решила для себя, что сначала выясню и не буду поспешно делать выводы. Нельзя никому верить. Даже самые мягкие мишки оказываются дикими и беспощадными монстрами. А тем более суровый отец, которого я знаю много лет, не может в одну секунду оказаться добрым и ласковым и защищать меня от внешнего зла. Глупая Ева надеется и верит в ерунду, как всегда. Лучше вооружиться зубками и продолжать кусаться, чем позволить проехаться бульдозером по душе.

Никому не позволю. Ни папе, ни Прэскоту, ни…

Я услышала шаги в коридоре, и бархатистый голос, что раздавал охране указания, заставил меня задрожать, потому быстренько смоталась через гостиную и нырнула в кухню.

Варя готовила что-то мясное, в духовке запекалась моя любимая шарлотка, но сегодня она как-то странно пахла, наверное, беременность усилила мою восприимчивость. Желудок отозвался голодным урчанием, и я решила, что не стану страдать из-за мужика, которому важна прошлая жизнь. Я ведь Джонси! Я никогда не сдамся.

— Варя, ты не знаешь, где папа? — открыв холодильник, я цапнула лимончик и села к столу. Голос так и скрипел, будто во мне закончился чистый звук, остались только свистящие. — Я хочу с ним поговорить. Это срочно.

Женщина странно посмотрела на меня и покачала головой:

— Новостей пока нет. Сэм, вон тот высокий мужчина, сказал, что господин Леонов настоял в полиции на розыске, — она поставила на стол тарелку: — Хочешь супчика? У тебя снова проблемы со связками.

— После концерта, — я оглянулась и споткнулась взглядом о вошедшего Дэми, — немного охрипла. Я хочу мяса, Варя, — и жестко добавила: — С кровью.

Сжала кулаки на коленях, в виски вонзились услышанные слова, потому я подорвалась.

— В какой еще розыск?! Где папа?!

— Чёрт, — рявкнул Дэми и глянул на Варю так, что она застыла камнем: — Я же попросил.

— Простите, господин Леонов, — без тени сожаления ответила Варя, — это неправильно. Иголку в стоге сена не утаишь, — добавила она по-русски.

— Еве нельзя волноваться, она… — начал было Дэми, затем вцепился в свой галстук: — Фак! — Перевёл взгляд на меня и твёрдо заявил: — Я найду твоего отца. Не сомневайся. И, кстати, сейчас все концерты придется отменить. Это временно. Во-первых, у тебя проблемы с голосом, и, если не хочешь закончить карьеру певицы досрочно, тебе стоит немного молчать, чтобы связки восстановились, а во-вторых… — Он развернулся и крикнул: — Сэм! Где данные, которые я просил?

На кухню влетел тот самый «высокий мужчина». Леонов взял из его рук папку и бросил на стол:

— Тебе стоит нанять новых людей, а то вокруг… Один вор, второй наркоман, третий… Сама прочитай. Тут всё.

— Пошел ты! — просипела я и слегка наклонилась над столом, будто хочу наброситься на него. Говорить получалось с трудом, но я выжимала последние крохи звуков: — Я знаю, что Энжи берет мои платья, мне их не жалко, а ему копейка. Я знаю, что Дастин не высыпается из-за нервов, жена дочь отсудила, вот он и выпивает лишнего. Знаю, что Лейла — лесбиянка и боготворит меня, но она не виновата, что я предпочитаю мужчин! — я приподнялась и, взяв в руки папку, со всей силы швырнула телохранителю в лицо. Напрягая связки, говорила так жестко, что в ушах звенело от стали: — Ты мог у меня все это спросить, а не рыться в грязном белье моих ребят! Дмитрий Защитничек! А теперь повторяю вопрос: где мой отец? — горло сжимало спазмами, а меня накрыло горькой паникой. А если я останусь одна? Нет-нет-нет…

В голове помутилось, и я провалилась в темный и глухой подвал.