Глава 30. Дима

Олби подал знак, и все пригнулись, но я и не думал. Лучше видеть врага, опередить его, нанести удар первым — вот что помогло мне выжить и вернуться оттуда, откуда приезжали в алюминиевых гробах. Я выставил пистолет и прицелился. Двухэтажный дом Хилла поблёскивал тёмными стёклами, в которых отражалось темнеющее небо. Хмурился, как моя колючка. Я стёр неуместную улыбку с лица и крепче обхватил рукоять. Но стрелять не пришлось.

Когда полиция ворвалась в дом, там не было похитителей. Всех работников Комарова мы нашли связанными в холле, а его самого наверху. Я не узнал Сергея, таким бледным и подавленным он был. Бросился к другу и развязал его. Ощупал, — вроде без повреждений.

— Что с тобой, — встряхнул Комара.

Он поднял на меня взгляд, до боли в груди похожий на взор бойцовской собаки, проигравшей бой.

— Я всё отдал, Дима, — прошептал он и охватил голову руками: — Всё подписал! Не смог, не удержал… Он сказал, что единственный способ удержать меня — лишить состояния. — Он невесело рассмеялся: — Да Джек и так почти обанкротил меня! Только брак с Дрэйками мог спасти компанию. Но теперь всё кончено… Оставь меня, Леонов. Я обманул тебя, нет у Евы никакого сталкера.

— Стоп, — я встряхнул Сергея и посмотрел в уставшие от жизни глаза. Не смей сдаваться, Комар! У тебя дочь, которой ты нужен!

— Не нужен я ей, — уныло отмахнулся Сергей. — Ева ненавидит меня. А теперь, когда я не смогу ни оплачивать её хобби, ни обеспечить будущее, и вовсе…

— Хобби, — ухмыльнулся я, даже не предполагая, как бесится моя колючка, когда слышат, что сцена — это её хобби. И потянул Комара за руку: — Поднимайся. Ты хоть раз видел дочь на сцене?

Комаров отрицательно покачал головой, да я и был уверен, что так оно и было. Вряд ли у Сергея, который все силы отдавал тому, чтобы удержать компанию на плаву, нашлось время посетить хотя бы один концерт дочери. Хобби…

Я потащил друга к выходу, у двери кивнул полицейским:

— Где ваш командир-красавица?

Парни, которым я был благодарен за то, что дали нам пару минут поболтать, заулыбались и кивками указали за приоткрытую дверь. На пороге тут же появился Олби:

— Дэми, — раздражённо проворчал он. — Хватит уже эту историю вспоминать. Только парни забывают, как появляешься ты, и меня снова величают “красоткой”!

— Ни за что, — ухмыльнулся я. — Страна должна знать своих героев.

— Знаешь, не все же в курсе. — Волком посмотрел на меня комиссар. — Как мне работу свою делать, когда преступники лыбятся при одном звуке моего дурацкого прозвища?

— Пусть лыбятся, — хмыкнул я. — Им же хуже. — Кивнул на Комара: — Я заберу пострадавшего? Привезу к тебе через часик.

— С адвокатами, — понимающе хмыкнул Олби, — знаем мы вас.

Я не стал ничего объяснять другу, потом разберёмся. Сначала мне нужно узнать, что происходит: Комар расскажет мне то, что никогда не откроет полиции. И показать отца Еве. Я очень волновался за бабочку, хоть она и колючка, но такая слабенькая. Чуть что сразу в обморок.

Посмотрел на сотовый: Коул должен докладывать обо всех происшествиях, но пока сообщений не было. Значит ли это, что всё в порядке? Должно, но тревога моя лишь росла. Я должен быть рядом со своей колючкой. Должен видеть её требовательный и одновременно возмущённый взгляд.

Мне нравилось думать, что я первый мужчина этой чудесной девушки. О большем я думать себе запрещал, потому что тогда я не дам Еве выбора. Я хочу её. И отчаянно желаю, чтобы она выносила нашего малыша. И единственный, кто мне может помочь — это Комаров… Если он не убьёт меня сразу, то позволит жениться на дочери. Я смогу обеспечить её будущее.

В фургоне, опершись локтями о колени, я подался к Сергею:

— Ты обещал Дрейку дочь, чтобы он вытащил твою компанию из кризиса?

— Я не продавал Еву, — слабо улыбнулся Сергей. — Не нужно буравить меня таким разочарованным взглядом. Я просил Дональда, чтобы он позаботился о ней. Ева, она… привыкла жить в роскоши. Привыкла делать не то, что приносит деньги, а то, что нравится. И другая жизнь не по ней. На самом деле, Дим, компанию уже не спасти, нужно влить в десять раз больше, чем она стоит. Выгодней её обанкротить, но Дрейк всё равно предложил слияние. Треть была моей, треть Джона, треть Евы… И если она вышла замуж, то перешла бы к Дрейкам. Мы бы провели всё тихо и без судов. Я пошёл на его условия, лишь бы всё это безумие закончилось.

— Что закончилось? — нахмурился я. Вся эта история мне совершенно не нравилась. — Что ты ещё скрыл от меня, Комар?