Глава 31. Дима

Сергей посмотрел на меня, в светлых глазах его плескалась боль.

— Мой компаньон, Хилл, который теперь практически единолично владеет компанией, три года назад потерял дочь. Водитель не справился с управлением. Но Джон не поверил, начал расследование. Хилл не раз приходил ко мне, пытался показать доказательства, но я не верил, слишком всё было притянуто за уши. Я видел, как светятся глаза Джона безумием. В последний раз, когда он пришёл, то потребовал расторжения помолвки. Утверждал, что Оливия была беременна от Дональда Дрейка, и тот убил её, чтобы скрыть это и не потерять капиталы жены. Что брак Евы с сыном Дональда как плевок ему… Тогда я отказал, но вчера я всё подписал. Свадьбы не будет. Еве придётся смириться с потерей состояния… но она хотя бы будет жить.

Я пристально посмотрел на друга и тихо уточнил:

— Значит, ты знаешь, что произошло с Эвелиной Дрейк? — Сергей не ответил, но этого и не нужно было, я видел, что он надломлен. Усмехнулся: — Даже не верится, что ты настолько не веришь в меня, Комар. Какого хуя тогда позвал?!

— Доверяю, — едва слышно проронил Сергей. — Только тебе и доверяю. — Он подался вперёд и схватил меня за руки, голос Комарова задрожал: — Ты спас её! Ты спас мою девочку… Спасибо.

Он всхлипнул, и у меня едва глаза на лоб не полезли от такого откровенного проявления чувств у знаменитого Комара. Ева совершенно не представляет, как сильно любит её отец.

— Джек совершенно обезумел, — справившись с эмоциями, продолжил Сергей. — Никогда бы не подумал, что он сможет поднять руку на Еву. Никогда… Они с Оливией росли вместе, как сёстры.

— Значит, ты в курсе того, что произошло с нами, — подытожил я и уточнил: — Так Хилл признался в том, что подрыв дело его рук?

Комар медленно покачал головой:

— Зачем? И так ясно. Он сказал, что если я хочу, чтобы Ева осталась жива, то должен всё подписать. Жизнь моей девочки для меня дороже всего на свете, Дим. Я не знаю, как теперь буду выпутываться из сетей Дрейка, но это не важно. Ева так сражалась со мной за право петь, жаль её расстраивать. Дочь пострадает в любом случае…

— А может и нет, — проговорил я, посматривая на Комара.

Решил всё же повременить с новостью о том, что он возможно станет дедушкой. Сначала я решил поговорить с Евой. Даже если я для колючки лишь приключение перед свадьбой и вызов отцу, то, возможно, она задумается о нашем будущем. Я предложу ей оплачивать её сценическую карьеру, если она оставит ребёнка. Но для этого на годик о сцене всё равно придётся забыть. Несчастье Комара неожиданно подарило мне шанс быть с той, что зацепила меня, и я его не упущу.

В дороге я потребовал менеджера Евы встретить нас и провести в зал. Энжи попытался строить из себя недотрогу, но имя отца Евы быстро сбило с него спесь. Нас встретили с распростёртыми объятиями, и я лишь хмыкнул. Когда весь этот цирк буду оплачивать я, всё будет совершенно иначе.

Но сегодня нас провели внутрь, и я первым делом проверил, где находятся мои ребята. Убедившись, что безопасность Евы на высоте, обратил внимание на девушку, и дыхание перехватило.

Она была прекрасна! Как ангел, спустившийся с небес, совершенная богиня, неземная нимфа, чудесное видение… Такой колючку я ещё не видел. Струящееся до пола платье превратило её в сказочную принцессу, а песня, которую исполняла Ева слегка хрипловатым голосом больше напоминала мои любимые рок-баллады, чем лёгкую попсу. Прислушавшись к словам, я ощутил, как сердце пропустило удар.

Захотелось оказаться рядом. Просто чтобы видеть её, ощущать её, осязать, слушать её… как можно ближе. Моя бабочка словно покинула кокон и расправила крылья.

Слушатели в зале, включив фонарики на сотовых, помахивали ими в такт мелодии. На лицах многих я видел блестящие дорожки слёз… Ева своим творчеством трогает сердца, и это никак нельзя назвать хобби. Это — призвание! Я посмотрел на Комара и замер, боясь спугнуть с его лица выражение надежды. Такой слабой, как тонкий росток среди асфальта, но такой прекрасной.

С улыбкой обернулся к Еве: как изменится взгляд девушки, когда она поймёт, что отцу понравилось её выступление? И улыбка сползла с моего лица. Ева бледнела на глазах, движения становились рваными. Она опустила микрофон, и зал взорвался аплодисментами.

В сутолоке я потерял Энжи, Комар пошатывался и напоминал оживший труп, но больше меня беспокоила Ева. Я написал парням сообщения, но сомневался, что они будут их читать. Сейчас, когда на объект направлено столько внимания, им и так приходится прыгать выше головы, чтобы распознать возможную угрозу. Но угроза была рядом: Ева! Я видел, что девушка снова на грани обморока.

Пробиваясь в толпе, я с трудом пробирался к Еве, которую уже окружили репортёры, и тащил за собой Комарова. Молясь, чтобы Коул всё же догадался посмотреть на девушку, оценить её физическое состояние, оттеснить журналистских хищников, не не успел…

— Комаров Продакшн с сегодняшнего дня считается владением мистера Хилла. Что вы на это скажете?

Я зарычал и поклялся придушить того гада, который решился это сказать, как скорее ощутил, чем услышал слабое “Помогите…”, как тут же сорвался с катушек. Мишка, ты меня называла? Сейчас я на самом деле превратился в дикого медведя-шатуна, раскидывая в стороны репортёров, наступая на технику, бросился к ней.

— Ева, — смотрел на закрытые веки и, нервничая, кивнул своим парням. Подняв девушку на руки, прошептал на ухо: — Твой папа здесь. Я вернул его. Ни о чём не волнуйся, моя девочка…

И, следуя за парнями, которые прокладывали к толпе коридор, унёс Еву в гримёрку. Энжи курицей квохтал над нами, Рон уже разговаривал с доктором Маркусом. Я прорычал:

— Какого хуя вы его с собой не взяли?! Выговор обоим!

— Здесь он, — обиженно ответил Рон и виновато добавил: — Где-то… Здесь слишком много народа.

— Так иди и найди! — рявкнул я и многозначительно посмотрел на Коула.

Оба поняли и быстро исчезли, Энжи рвал на себе волосы и причитал:

— Тур на носу, а Ева такая слабенькая стала… Да что же это? Как быть?

— Отменять, — решительно заявил я.

— Почему? — взвизгнул Энжи.

— Потому что она беременна, идиот, — припечатал я его взглядом к стенке. — И здоровье Евы и малыша важнее всех концертов мира. Тебя предупредили? Иди, работай! Репортёрам ни слова, иначе станешь, как он!

Я кивнул на стилиста, и тот обиженно насупился. Когда менеджера тоже сдуло, я склонился к Еве и, целуя её тонкие холодные пальцы рук, тихо проговорил:

— Детка, всё хорошо. Ни о чём не волнуйся… Твой отец жив и здоров. Обо всём остальном я позабочусь.

Потянулся к её губам, но поцеловать не успел, как услышал за спиной голос Комара:

— Значит, я доверил тебе самое дорогое, а ты обрюхатил мою дочь, Леонов?