Глава 32. Дима

Я поднялся и приготовился к удару: лицо Комарова покраснело, глаза сузились, плечи приподнялись. Я кивнул Рону, и тот, вытолкав из гримёрки подручных Евы, встал на входе. Я сам приблизился к Сергею, даже не думая защищаться: знаю, заслужил. Даже не ведая о том, кто эта девочка, с которой нас столкнула судьба, и промолчал, когда узнал об этом.

И то, что я ни сном ни духом не знал о беременности, не заслуживает снисхождения. Я сам от себя скрывал эту возможность, ведь видел, что презервативы испорчены. Видел! Но предпочёл об этом забыть.

Мышцы на руках Комара взбугрились, когда он медленно выдохнул и слегка расставил ноги. Я приготовился к неизбежной боли…

Но драки не случилось, потому что Коул, наконец, приволок доктора. Тот был слегка помят, видимо попал под прессинг фанатов. Пиджак порван, на лице голубел фингал, из сломанного чемоданчика, который доктор прижимал к груди, выглядывало содержимое. Пожилой мужчина сфокусировал на мне растерянный взгляд и пролепетал:

— Я пытался к Еве протиснуться, господин Леонов, но это не люди — звери!

Про фанатов он или про репортёров, — какая разница? Нужно Еву везти в больницу, да и доктору осмотр не помешает. Я повернулся к Комару:

— Позволь мне позаботиться о ней.

— Ты уже позаботился, — болезненно улыбнулся Сергей, — И позабавился заодно.

— Я не знал, что это твоя дочь! — не выдержал я. — Мы познакомились в баре, когда её лапали… — Поспешно замолчал: об этом Комарову знать не стоит. Продолжил чуть спокойнее: — Мы познакомились в баре, и она предложила поехать ко мне.

— И ты не отказался, — мрачно хохотнул Комаров.

— А кто бы отказался? — проворчал я еле слышно и посмотрел на Еву. — Она стала для меня, тонущего в отчаянии и бессильной злобе, глотком свежего воздуха. Да, я сглупил, отпустил… Но сейчас я должен доставить её в больницу, мне не нравится, что она раз за разом теряет сознание. Это может быть вредно для ребёнка.

— Заботишься о моём внуке? — не мог успокоиться Комар. — Как мило.

— Забочусь о своём будущем ребёнке, — упрямо проговорил я и решительно добавил: — Если Ева оставит малыша, я возьму на себя ответственность и обеспечу её будущее. Хочет петь? Как только родит, я сделаю всё, чтобы её карьера певицы возобновилась. А сейчас ей нужно к доктору… — Посмотрел на мистера Маркуса и не удержался от ехидства: — По которому не проехался каток.

Комар молчал: он не дал добро, но и не возражал, значит, есть шанс, что Сергей согласится на наш брак.

Я приказал своим парням обеспечить выход и опустился на колени. Хотел подхватить бесчувственную Еву на руки… вот только она не была без сознания: смотрела на меня своими синими бездонными глазами так, словно хотела просверлить дыры. Я нахмурился: интересно, давно она очнулась?

— И, конечно же, ты мечтаешь, что я, услыша твою якобы «заботу», — он показала пальцами кавычки, — сразу прыгну к тебе в объятия? Я уже говорила, Димасик, пошел нахрен! Человек, который спрашивает об аборте, не станет отцом МОЕГО ребенка!

Ева судорожно сглотнула, закашлялась, вцепилась белыми пальцами в шею и захрипела:

— Папа… — она подняла на Комарова туманный взгляд. — Пап, если ты откажешься от меня, — она всхлипнула, — от нас, я пойму. Я не буду нахлебником и достаточно взрослая, чтобы понимать, на что иду.

Я хотел было выматериться: какой, к чёрту, аборт?! Я лишь спрашивал её, будет ли она рожать от меня. Но, наткнувшись на ледяной взгляд Комара, едва не прикусил себе язык.

— Не волнуйся, — прошипел сквозь зубы Комаров. — Я вас ни за что не брошу. Скорее сброшу с моста одного неблагодарного типа.

И замахнулся. Да, я всё-таки получил по морде. И, не удержавшись, привалился к стене. Потрогал ноющий нос и, осмотрев окровавленные пальцы, ухмыльнулся:

— Легче стало?

— Ещё нет, — надвинулся на меня Комаров, — но это исправимо.

Я не сопротивлялся, просто давал себя колошматить. Заслужил, сам идиот. Нет бы догнать Еву, а не рассматривать проколотые презервативы, нет бы поговорить с ней раньше об этом, когда уже встретились. И потом глупостей наговорил с лихвой. Что она обо мне подумала?

А рука у Комара уже не такая тяжёлая. Да и сравнить есть с чем, вот тогда в плену, когда меня связанного избивали втроём, было гораздо хуже. Не знаю, когда бы Сергей успокоился, но зазвонил телефон. Комар, тяжело дыша, отступил, а я ответил:

— Максимка… — вытер кровь рукавом рубашки и ухмыльнулся: — Нормально дела. Покосился на бледную Еву, которая всё это время, пока меня избивал её отец, даже не шелохнулась, так и сидела с прямой спиной. Я спросил сына: — Кстати… помнишь, ты просил братика или сестрёнку? Если одна Снежная Королева окажет милость, а её отмороженный на всю харизму отец не будет сильно зверствовать, возможно, твоё желание исполнится. Минутку, сын… — я отвернулся от Евы, которой, судя по поведению, я на хуй не сдался, направился к доктору Маркусу и, прикрыв ладонью трубку, спросил: — Вы можете её осмотреть? Решайте, как поступить. Нужна госпитализация? Мои ребята отвезут. — Приблизился к Рону и приказал: — Объект под усиленной охраной, а мне нужно отвезти Комарова в полицию.

Ева пришла в себя и увидела отца, — этого достаточно. А то, что она не хочет быть со мной… не она первая. Переживу как-нибудь.

Болтая с сыном, я поджидал в опустевшем зале Комара. Ещё предстояло объясниться с полицией и с Хиллом очень хотелось встретиться. Прямо руки чесались, как хотелось!