Глава 35. Дима

Она выпалила это и посмотрела на меня с такой злостью, что я невольно рассмеялся: не девушка, а сгусток противоречий! Продолжая улыбаться, прижал к груди её тонкое хрупкое тело так, словно желал впечатать в себя. Нет, я желал её! Отчаянно жаждал оказаться в ней, завладеть её телом, сознанием, чувствами, желаниями. Я хотел всё!

— Никогда не думал, что когда-нибудь смогу поблагодарить Катю, — наконец проговорил я. Голос срывался от захлестнувшего меня счастья. — Искренне, от души! Едва сдерживаюсь, чтобы не позвонить ей прямо сейчас.

Ева снова засопела, и её маленький кулачок вонзился мне в грудь. Глупенькая! Меня её удары лишь возбуждают сильнее. Я накрыл ртом её сладкие губы и, посасывая, терпел её укусы. Ключая! Моя! Оторвался на мгновение и хрипло признался:

— Эта ненормальная проткнула все презервативы в моём доме. Я лишь утром это обнаружил, но как идиот даже не предполагал, что это может принести мне столько радости. — Прижал Еву к себе и жарко прошептал: — Моя! Я очень тебя хочу. Всегда, каждый миг я думаю о тебе, твоих губах, твоём теле… Ты проникла в меня, завладела всем, что, как я думал, уже мертво. Возродила моё сердце и душу, подарила новую надежду на счастье. Но я повёл себя, как трус. Не видел в твоих глазах ответа, решил, что я всего лишь игрушка для секса богатенькой поп-звезды. Даже не предполагал, что такая красивая и невероятно колючая бабочка ответит на мои чувства.

Она приподнялась на руках, отчего горячее лоно прижалось к моему паху, обжигая даже сквозь ткань брюк, замерла, словно услышала что-то шокирующее.

Этот взгляд, где в радужке собрались синь морей и белизна неба. Эти губы, что припухли от моих поцелуев. Эти щеки, что загорелись румянцем, будто их натерли снегом. Эти волосы, что переливались в вечернем свете бронзой и золотом. Все это заставило меня задержать дыхание.

— Игрушка? Ты? Игрушка?.. — шепнула Ева, едва заметно мотнув головой, и прохрипела остальное: — Я думала, что я для тебя просто развлечение на раз, ведь ты же… — бабочка вдруг подобралась и, уперев кулачки в бока, сжала мои бедра сильными ножками. — Катя испортила презики? Но зачем?

Не дождавшись ответа, девушка неожиданно протянула ладонь и заулыбалась.

— Дай мне телефон, — тряхнула пальчиками. — Дай мне его! Я позвоню ей и скажу, сучке драной, спасибо, что… — Ева вздрогнула и судорожно-сладко вздохнула, — что отдала тебя мне.

Густые ресницы метнулись вверх, а затем рухнули вниз. И, глядя сквозь прищур и наклонившись так низко, что запах ее тела взбудоражил мою кровь, бабочка проговорила одними губами:

— Но я не Катя, мишка, я же тебя никому и никогда не отдам.

Впился в её губы, заставил замолчать. Ещё одно слово, и я взорвусь… я и хотел это сделать, но в ней. Смял её упругую ягодицу, потёрся о её лоно окаменевшим от желания членом, ощущал сквозь одежду жар тела моей бабочки. Моей… Действительно моей!

Перевернулся и, подмяв её под себя, прошептал жарко:

— Я очень рад, что всё так сложилось. и мне плевать, чего добивалась моя бывшая жена, она в прошлой жизни, А ты моё будущее… — Медленно провёл ладонью по её бедру, до самого лона, погладил набухший от желания бугорок, но, к лёгкому разочарованию Евы, двинулся дальше, положил руку на её плоский пока животик и добавил хрипло: — Вы моё будущее. Обещай мне заботиться о себе и малыше, не перенапрягаться и не нервничать. Я позабочусь об остальном. Мы можем остаться здесь, о безопасности я позаботился, или же переедем ко мне. Дату свадьбы выбери сама, мне подойдёт любая!

Прильнув к её губам, проник между ними языком, сплёлся им в страстной пляске с дерзким язычком моей колючки, а руку всё же вернул туда, где Ева жаждала моих прикосновений…

— Кхе!

Я скатился с моей бабочки и, поправив выпирающий член, решительно посмотрел в глаза Комару. Мы даже не услышали, как вернулся отец Евы! Тот хмуро косился то на меня, то на дочь.

— До чего-то договорились, голубки? — с явной угрозой в голосе уточнил Комаров. — Или решили пропустить теорию и приступить к практике?

Я шагнул было к нему, чтобы поделиться радостной новостью, но Сергей выставил ладонь:

— Тебя я уже выслушал.

Он пристально посмотрел на Еву:

— Если этот увалень угрожал, ты только скажи. Я знаю, что он мог надавить на тебя карьерой певицы. Но, уверяю, я верну компанию, и ты будешь выступать. А ребёнок… Ты не обязана выходить за него только из-за этого, Ева. Честно скажу, дочка, этот парень мне не нравится. Бесшабашный, отчаянный, вечно ставит жизнь клиента важнее своей, пропадает на работе. Я бы не хотел видеть его зятем. Но всё это неважно, если он действительно нравится тебе.

— Пап, — Ева уверенно подошла ко мне ближе и встала впереди, будто защищая от нападок отца, — ты считаешь, что на меня можно было надавить? Карьерой? Серьезно? — она бросила на меня хитрый взгляд, а затем снова повернулась к отцу. — Это мог делать только ты, — усмехнулась и легкой поступью подбежала к Комару. Встала рядом: румяная, растрепанная, с горящими глазами. — Но я ведь знаю, почему ты такой упрямый и грозный. Женится тебе надо, вот что, — и обняла отца. Сергей расставил руки в стороны и ошарашено уставился на меня, мол, что происходит, а потом резко выдохнул и обернул дочку руками.

Бабочка отцепилась и теперь встала ко мне лицом.

— Но я еще не дала согласие на брак. У мишки испытательный срок. Он немного проштрафился, — от ее жаркого взгляда захотелось прикрыть руками пах, а колючка продолжала: — Чтобы отработать, ему придется со мной спеть.

— Тебе нужен новый клоун для шоу? — нахмурился я. — Петь я всё равно не умею.

— Зачем для шоу? Мы вот, — она повернулась к Комару, — папе споем. Примешь экзамен у своего будущего зятя?

Я расхохотался и, шагнув к ней, притянул Еву к себе, заглянул в глаза и всё ещё посмеиваясь, приподнял брови:

— Хочешь жестоко отомстить своему отцу? Я не шутил, что не умею петь, — наклонился к ней и шепнул на ухо: — Привяжем его, чтобы не сбежал?

А она ответила так, чтобы и Комар слышал:

— Он не посмеет. После моих выходок не сбежал же?