Глава 34. Ева

Леонов проводил взглядом моего отца и, войдя в комнату, прикрыл дверь. Подошёл и, присев на кровать, царапнул тревожным взглядом:

— Как себя чувствуешь? — не дожидаясь ответа, отвернулся и глухо проговорил: — Не буду ходить вокруг да около. С твоим отцом я уже это обсудил. Если ты… — продолжил он с явный усилием: — Если ты станешь моей женой и оставишь нашего малыша, я буду вкладывать деньги в твою карьеру певицы. Я не беден, Ева, поверь, это мне по силам. Если у тебя есть сомнения, я согласен на брачный контракт.

— Какой нахрен брак, если ты после меня к шлюхе помчался?! — меня затопило злостью. — Контракт предлагаешь? Чтобы я ребенка воспитывала, а ты шлялся с венерами-шалавами?!

Он рассмеялся и, всё ещё посмеиваясь, переспросил:

— Шлюхе? Я за отцом твоим поехал! Мне из полиции позвонили, что получили доносы бдительных соседей господина Хилла, словно в его доме происходит нечто странное.

— А как же пачка презиков?! — я подползла ближе и вцепилась в его рубашку. — Шампанское?! Жди меня, дорогая?! Или красавица? За дуру меня принимаешь?! — я хотела его тоже побить, как папа, но рука не поднялась. Получилось только дернуть ткань на себя и оторвать пару пуговиц.

Улыбка его стала мягкой, глаза заблестели:

— Слышала мой разговор? — покачал головой: — Ты неправильно поняла… — Тут же усмехнулся: — А как ещё ты могла понять? Говорил мне Олби, что это до добра не доведёт, — Дэми положил свою тёплую руку на мою кисть, прижимая ладошку к своему накачанному торсу и посмотрел так проникновенно, что в груди потеплело: — Прости. Это лишь глупая шутка. Смешная история. И героическая! У меня в полиции есть друг, комиссар Олби. Мы давно знакомы, то я ему помогал, то он мне. Однажды мы вдвоём вышли на одного торговца рабами. Жестокий человек. Был. Тех женщин, на которых не находился покупатель, он… Кхе! — Леонов осёкся и покосился на мой живот. Улыбнулся ещё шире: — Так вот, я охранял сбежавшую от него девушку, а Олби со своей стороны вышел на эту мразь. Но попасть в его логово можно было лишь одним путём.

Дэми вздохнул, глаза его словно отразили события того времени.

— Обычно поступает приказ, и женщина-полицейский работает под прикрытием, но Олби не позволил ни одной сунуться в руки к этому ублюдку. Вместо этого переоделся сам. Патроны сложил в коробку из-под презервативов, а бутылка шампанского… Он ловко уложил ею охрану.

Дэми улыбнулся, глядя в никуда, и покачал головой:

— Видела бы ты Олби! Из него получилась настолько эффектная женщина, что пришлось воспользоваться бутылкой шампанского, чтобы дойти до логова. Парня едва несколько раз не увезли “клиенты”! Кричали вслед “Красавица!”, с тех пор к нему приклеилось это прозвище. А запасные обоймы называют презиками. Полицейским понятно, а преступникам нет. — Дэми белозубо улыбнулся: — Каюсь, я постоянно напоминаю всем об этом прозвище, — улыбка его растаяла, — потому что не знаю никого, кто ещё добровольно сунулся на верную смерть, чтобы не подвергать опасности своих подчинённых.

Я сморгнула нахлынувшие слезы.

— Я тебя, мишка, сейчас задушу! Ты же моей крови литра два выпил, — толкнула его и завалила на спину. — Нет, лучше я тебя изнасилую. А зачем спрашивал, что я с ребенком решила? Свихнулся такое ляпать?! Говори сейчас же правду, или я тебя съем!

— Я подумал, что, возможно, ты не захочешь портить фигуру, — помрачнел он. — Ты же певица. Для тебя это важно, я видел. А ребёнок… — он улыбнулся, и в его тёмных глазах снова заплясали смешинки: — Беременность — это прекрасно! Мне очень нравилось смотреть, как растёт животик жены, как она становится милой, сонной и неуклюжей. — Он отвернулся и глухо добавил: — Только вот ей это совсем не нравилось. Катя обвиняла, что я заставил её рожать, что она сама бы никогда не стала так портить фигуру. Я только перед разводом узнал, что она тайком сделала аборт. Второй раз не захотела рожать.

Я сползла с него и села подальше, согнув колени и сложив руки сверху. Стало так тоскливо, будто из меня счастье выдернули.

— Как же ты меня замуж зовешь, если в таких вещах подозреваешь? Неужели я так похожа на твою жену? — хотелось посмотреть в его глаза, но я отвернулась. Зачем ему мои слезы?

Дэми вдруг сграбастал меня и вернул на место, губы его пощекотали мне ухо:

— Ни чуточки. Но я не мог не спросить, ведь это твоя жизнь и твоё тело. Но если моя колючая бабочка согласится быть моей женой и мамой нашему малышу, это сделает меня самым счастливым человеком на свете.

— Мамой я и так стану, а вот женой… — я провела пальчиком по его щеке, коснулась невесомо царапины и разбитых губ. — Мы же друг друга съедим на завтрак. Может, не стоит спешить? Ради ребенка расписываться — глупо. Мне не нужен контракт, чтобы доверять, но я не хочу тебя привязывать, — следующие слова давались тяжело, но я все равно сказала: — Я видела, как ты любил свою жену. Наверное, до сих пор любишь… Я ведь просто случайная девочка, которой не повезло… — усмехнулась, потому что звучало не очень. — Или повезло. Я бы никогда не отказалась от ребенка, Дэми. Не только потому, что выросла без матери, а потому что… — пришлось поглубже вдохнуть, потому что дрожь шла по всему телу, и комок нервов перекрывал мне воздух, — потому что я хочу его от тебя.