Глава 63. Дима

Сын набросился на меня с разбега, обнял так, как никогда прежде, и я грудью ощутил, как сильно бьётся его сердце. Даже слёзы на глазах выступили, и я их сморгнул: на работе же!

— Не смей жениться на Джонси! — неожиданно воскликнул Максимка.

Я отстранил сына и нахмурился:

— Что?

— Я сам на ней женюсь! — заявил он.

Я расхохотался от неожиданности и, покачав головой, напомнил:

— У нас с Евой будет малыш, парень. Твой братик или сестрёнка. Так что, хочешь или нет — тебе придётся искать себе другую колючку, эта уже моя!

— Она так не считает, — проворчал Макс и посмотрел на меня с неожиданной злостью. — Ей даже смотреть на тебя больно.

— С чего вдруг? — опешил я.

— Да всё то же, — передёрнул плечами сын. — Что с мамой, что с Джонси… Да и со мной! Ты ведёшь себя так, будто тебе никто не нужен. Дядя Макс больше любви проявляет ко мне, чем ты! Хоть и с матом…

— За это я его ещё не отругал, — вспомнил я.

— Вот опять! — Сын пихнул меня кулаком в живот. Не больно, конечно, но я озадачился резкой агрессии. — Я тебе о любви, а ты про воспитание. Сына, друга… невесты! Ты просто каменный! Из-за тебя Джонси постоянно плачет. Когда ты не видишь, у неё глаза на мокром месте. Ненавижу!

И, насупившись, уселся за столик звукорежисёра. Алекс, делая вид, что ничего не слышит из-за музыки, не обратила внимания на маленького наглеца, который занял её место. Я благодарно улыбнулся девушке и, попросив извинения, махнул Рону. Попросил присмотреть за Максимкой, а сам направился за кулисы.

Плачет? Это моя-то бесцеремонная колючка? И тут в груди кольнуло: да, она может быть нахальной и высокомерной, но порой такая нежная и трогательная, моя милая бабочка… И она беременна, значит, перепады настроения. У Кати, помню, часто истерики были, когда Максима носила. Раз даже с моста сброситься угрожала…

Волнение усиливалось, я побежал.

Но дверь в гримёрку Евы оказалась заперта. Накрученный воспоминаниями и словами сына, я едва не взломал её, как появился Коул с ключом. Я взглядом пообещал натянуть ему пятку на нос, если с объектом что-то случилось, и ворвался внутрь комнаты.

Ева, сжавшись на диванчике, посмотрела на меня загнанным волчонком, и её глаза действительно были красными и опухшими. Я выставил Коула и, прикрыв дверь, приблизился к своей колючке. Интуиция мне подсказывала, что сейчас Ева будет особо стервозной, об этом говорили и её плотно сжатые губы, и сверкающие яростью заплаканные глаза, но я не дал вымолвить и слова.

Подхватив хрупкое тело на руки, вжал в себя так, что Ева зашипела рассерженной кошкой и, заколотив по моей груди кулачками, принялась отчаянно вырываться. И да, всё же слова полились, преимущественно исконно-русские ругательные, а более приличные посылали меня в неприличные места.

Я молча держал Еву на руках и ждал, когда буря минет. Через несколько секунд сопротивления девушка, утихнув, расплакалась на моём плече. Я вздохнул и, опустившись на диван, усадил Еву себе на колени и, погладив волосы, прошептал:

— Я действительно всё это заслужил, Ева. Признаю, что не был самым примерным женихом в этом мире. И я искренне извиняюсь за это.

Она подняла голову, и наши взгляды пересеклись. Ева всё ещё злилась, и я это видел. Вздохнул и добавил:

— Не знаю, что я сделал не так. Скажи мне. Ты говоришь много, но всё не то… Я хочу знать, что могу сделать для того, чтобы тебе было легко и комфортно. Как мне поступить, чтобы ты не плакала? Что сказать? Научи меня, Ева. Я хочу видеть улыбку на твоём лице, я хочу знать, что ты счастлива рядом со мной. Потому что я рядом с тобой уже счастлив.

Она всхлипнула и снова ударила меня кулачком по груди.

— Да, счастлив! — продолжал я поглаживать её волосы. — Если хочешь, бей меня, ругай, гони. Я всё равно не уйду, потому что когда вижу тебя, слышу, чувствую, ощущаю, что живу. Ты мой воздух, моё тепло и мой свет, Ева. Не знаю, чем я заслужил такую нежную колючку, но… Мне достаточно быть рядом с тобой. Я хочу видеть тебя, я хочу защищать тебя! — Склонился к её щеке и провёл губами по нежной коже, шепнул: — Я просто тебя хочу.

— Ненавижу, — прошипела она, скомкав рубашку на моей груди. Пуговицы заскрипели в петлицах. — Чурбан неотесанный! Сложно было сказать, что я тебе нужна? Сказать сразу, а не ждать, пока я накручу себя и вычеркну тебя из всех уголков своего сердца? Так сложно признаться во всем? Ты решил отложить на несколько часов самое важное?! Помучил, а теперь, говоришь, счастлив?! Нужна?! Да иди ты! Желай кого-нибудь еще! А меня отпусти, мне не это нужно, Дэми! Совсем не это. Я не текучая самка, которую можно потрахать, а потом отмахнуться от свадьбы и легко бросить в споре «не будет свадьбы? Как хочешь».

Ева яростно сжала зубы и сильно замотала головой.

— Я папе никогда не была нужна, — она сильно отпихнула меня, вырвалась из рук и, вжавшись спиной в диван, подогнула под себя ноги.

Призналась:

— Нужна… Знаю, что ошибалась. Но он никогда не проявлял свою любовь. Недостаточно проявлял, понимаешь?! Не берёг меня от тоски по маме, потому что ему было плохо. Не спасал от самой себя, а занимался бизнесом и пытался ее забыть. А я? Да плевать всем на меня! И вот скажи, зачем мне еще один холодный мужик на мою истерзанную душу?

Она распахнула глаза, стерла потеки туши со щеки и обреченно сказала:

— Не любишь, так и скажи, что зовешь замуж, потому что НАДО. Из-за ребенка. Из-за страха перед грозным Комаром. Правду скажи, а не «защищать хочу», «видеть хочу», «трахнуть хочу»! От тебя, Леонов, кто меня защищать будет? Отец, который помнит о мести, но не о собственной дочери? Или Максим, который нуждается в твоем надежном плече больше, чем я?!

Она замолчала и отвернулась. Я вздохнул:

— Всё сказала?

Посмотрел на её неподвижную фигурку и рывком поднялся. Заложив руки за спину, процедил:

— Если бы я боялся твоего отца, Ева, я бы слился в тот момент, когда увидел тебя в его кабинете. — Усмехнулся жёстко: — Похоже, ты и сама его не знаешь. Оно и к лучшему.

Прикусил язык: ну что я говорю? Зачем Еве знать, что вытворял её папаша? Это сделает её счастливой? Нет, конечно. А что сделает? Я и сам не знаю. Думал утешить, а она прогоняет. Первое желание было уйти, замкнуться, сдержать эмоции в узде, но я не смог. Сердцем чуял, что Ева на грани. Но что ещё сказать? Я и так выложил всё, как на духу. Никому и никогда такого не говорил!

От безысходности я схватил стул и бросил его в зеркало, раздался звон стекла, искрящиеся осколки посыпались на пол. Ева вздрогнула и посмотрела на меня без тени страха, с удивлением.

— Рад, что привлёк твоё внимание, Джонси, — резко сказал я. — Хочу открыть тебе одну тайну. Невозможно женить мужчину, манипулируя ребёнком. Да, ты наверняка слышала подобные истории, но это лишь видимость. Беременность недостаточная причина. Кто-то боится осуждения — мне на это плевать. Кто-то позволяет принять за себя решения из трусости перед жизнью и ответственностью. Как ты понимаешь, это тоже не про меня. Я достаточно самостоятельный человек, чтобы выбирать жизнь, Ева. И я выбрал тебя. — Я ухмыльнулся: — Думаешь, я дам тебе вильнуть хвостом? И не мечтай!

И, развернувшись, быстро покинул гримёрку. Широкими шагами, расталкивая людей, направился к сцене. Там пел какой-то тощий сладкоголосый юнец в серебристом костюме. Я отодвинул эту новогоднюю сосульку и, выхватив микрофон, посмотрел так, что парня сдуло серебристым ветерком.

Я же перевёл взгляд в притихший зал и, улыбнувшись Алексе, рядом с которой сидел мой сын, произнёс в микрофон:

— Уважаемые гости. Пользуясь случаем, мы с Евой Комаровой объявляем о нашей помолвке и скорой свадьбе. Я буду счастлив видеть вас всех в моём загородном доме на бракосочетании. Приглашения мы с моей невестой разошлем позже.

Выдохнув, я подмигнул ошарашенному Максимке, а шустрая и сообразительная Алекса поставила свадебный марш. Раздались хлипкие аплодисменты, которые перечеркнул крик:

— А ты кто вообще такой?!

— Я? — я жёстко усмехнулся: — Видимо, жизнь тебя щадила, парень, раз ты не знаешь моего имени. Возможно, кто-то из присутствующих объяснит тебе, с кем ты разговариваешь. Например, господин Бредли Смит. Будьте любезны.

Толстый старикашка побледнел и, рванув на шее галстук, затравленно осмотрелся. Сделал знак своему спутнику, и тот утащил из зала оруна так быстро, что только дверь хлопнула.

— Я приду на свадьбу, Дэми, — громко сказал Смит. — Поздравляю… э… с помолвкой. Что вам подарить?

— У вас же акции «Джонсонс беби»? — невинно уточнил я и широко улыбнулся: — Нам они очень понадобятся в ближайшие месяцы.

— Будут тебе акции, — пробурчал старик.

— Спасибо за внимание, — закончил я.

И повернулся, чтобы уйти со сцены, но столкнулся взглядом с Евой.