Глава 67. Ева

Пробуждение было горьким. Во рту будто взорвалась граната из полынной настойки. Я прижала руку к губам и перевернулась на бок, но увиденное выбило из меня тошноту, обдав холодным ужасом. Хотелось закричать от осознания, что жизнь преподнесла очередной кульбит и наказала меня.

— Проснулась? — Хилл сидел в кресле у окна, повернутый ко мне спиной, но я помнила его профиль и силуэт, потому что знала с детства. Худой, светловолосый, немного сгорбленный. И от его отрешенности стало жутко, до того, что мурашки табуном пробрались под слипшееся от пота платье и сковали меня холодом.

— Что я здесь делаю, мистер Джек?

— Ты у меня в гостях, — спокойно ответил Хилл, не повернувшись. Он ловил ладонью свет из окна, будто ничего не происходит, никто никого не украл и не угрожает, никто никого не убил… — Хорошее утро, не правда ли? Оливия тоже могла бы любоваться.

— Зачем вы… — Я едва могла говорить, но опасность осознавала, потому украдкой осматривала спальню — вдруг что-то поможет мне выбраться.

Здесь ничего не поменялось. Наши с подругой счастливые фото на стене: с гитарами через плечо, с ребятами из лицея в обнимку, потом танцы и вечеринки в универе. Десятки-сотни счастливых снимков. Над кроватью до сих пор растягивался белый тюль, что мы соорудили для прикола. Нравилось нам прятаться за тонкой пеленой видимой защиты. Только сейчас ткань посерела и покрылась пылью, а на постели явно несколько лет никто не спал — от нее несло старостью и прелой травой.

— Я хочу, чтобы ты знала правду. Это Дрэйк убил Оливию. Это он убрал ее с дороги, а…

— А я при чем? — Поглядывая на мистера Хилла, я осторожно приподнялась на локтях, но от снотворного, что мне вкололи, все еще мутило, голова кружилась, словно в нее набили сотни жужжащих дронов.

— Ты небольшая приманка, Евушка.

Джек повернулся, и я увидела его идиотскую счастливую улыбку. Да он же социопат. Или свихнулся на почве смерти дочери и жены.

— Для Прэскота? — Я проверила ноги и руки, осмотрела платье. Все в порядке: крови нет, ничего не сломано, но все равно было страшно. Живот потягивало неприятной болью.

Я должна взять себя в руки и прекратить нервничать. Главное, выбраться отсюда целой и сохранить малыша. Мне уже всё равно, кто виноват во всем.

— Для Дональда, — яростно прорычал Хилл и встал. Ростом он был всегда ниже папы, но сейчас мне показалось, что он раздавит меня своей тенью. Мужчина навис так близко, что в лицо дохнуло тяжёлое дыхание, и тошнота подступила под горло. — Это он, тварь, все подстроил. — Мелкие брызги слюны окропили моё лицо. Как же это мерзко.

— Но зачем? — Я беспомощно отстранилась, вжимаясь в матрас.

— Оливия была беременна от него. Он не хотел огласки. Просто убрал с дороги мою девочку.

Я ещё отодвинулась и мельком оглянулась, чтобы найти выход. Я помнила, где была дверь, но уверена, что сейчас за ней стоят те самые амбалы, что вынесли меня со свадьбы.

Дэми! Боже, Дэми! А если это псих его убил?

Я задрожала и прикусила край ладони. Не паниковать. Не паниковать. Тише. Все еще не кончено.

— Вы Дэми не тронули?

— Поблюёт твой женишек пару часов. Выживет, — Хилл сложил руки за спиной и передвинулся к окну, освободив меня от тяжести своей тени и едкого хмельного запаха. — Надо же, какое солнце в день возмездия, — псих снова покачал ладонью в воздухе, будто пытался поймать тёплые лучи через стекло.

— Оливия была беременна? — Я искала возможность хоть как-то его отвлечь, задавала вопросы, которые по сути сейчас уже бессмысленны. — Она мне не говорила.

— И не говорила, что трахается с мужиком старше себя в два раза?

Я напряглась. Что-то такое было, ощущение, что она не договаривает, но подруга только загадочно улыбалась на мои вопросы и уверяла, что я зря беспокоюсь. У нас не было тайн друг от друга, а сейчас я поняла, как ошибалась.

Она встречалась с Дрэйком-старшим? Совсем маразм. Хилл сдурел такое предполагать. Если бы папа узнал, он бы с Дональдом не водился, ведь измена для Комарова — это что-то из разряда фантастики. Не просто так он маму до сих пор не отпустил. Для него и сейчас другая женщина в постели — это предательство любимой.

Я задумалась. Ведь если всё это творил старший-Хилл, он неумышленно подставил своего сына.

— Вилли из-за вас в тюрьме, — пробормотала я и с трудом скинула ватные ноги с кровати. Немного расстегнула на спине молнию, потому что тесное свадебное платье не давало дышать и норовило выбить меня в обморок. Мне нужно быть в сознании, только так я смогу выбраться из этого дурдома.

— Это временно, — спокойно ответил Джек. — Я его вытащу. Я своих детей не бросаю, в отличии от некоторых, — он посмотрел на меня с некоторым сочувствием, а потом снова отвернулся с ледяным лицом. Это был намек на отца? Метко.

Глыба Хилл был непробиваем на открытые эмоции. Никаких лишних жестов или подергиваний. Можно было только догадываться, что у него в голове. Он будто ожившая фарфоровая кукла, даже пальцы, что вырисовывали в воздухе узоры, совсем не дрожали. Этот псих знает на что идет. Он готов выстрелить, готов перерезать глотку тому, кто виноват.

— Вы убьете Дональда, как и его дочь?

— Эвелин… — сухо отчеканил Хилл. — Небольшая вынужденная жертва, чтобы сучонок Дрэйк осознавал, что ходит по краю моей мести. Чтобы он испытал тоже, что и я пять лет назад. Он знал, что я разберусь, но доказать его вину можно лишь одним способом…

Джек резко повернулся, а я от испуга прикрыла живот руками.

— Хочешь узнать, почему Дрэйк так хотел видеть тебя своей невесткой, несмотря на то, что Комар все состояние отдал мне?

— Не очень. Я никогда не выйду за Прэскота.

— А я все равно скажу, — Джек небрежно махнул рукой. — Нет, лучше покажу. — Он отошел к небольшому столику и раскрыл лежащую сверху папку. — Да, можешь надеть что-нибудь из одежды Оливии. Она не против.

Говорил так, будто дочь рядом с нами сидит. От этого понимания мелкие колючки застыли между лопатками и рухнули иголками на поясницу, набив живот невидимыми камнями.

— Нет, спасибо, я лучше в своем.

Хилл резко поднял голову, и его безумный взгляд из-под отросшей светлой челки заставил меня вздрогнуть. Хилл медленно достал из кобуры на поясе пистолет и направил в меня.

Я задержала дыхание.

— Ты наденешь платье Оливии, — сказал он безапелляционно. — Оно там, на вешалке. Я так хочу.

Я покорно поплелась к гардеробу. Меня прилично качало, угрожая бросить плашмя на пол. Перед глазами прыгали мушки и светлячки, а низ живота сильно тянуло, приходилось прижимать к себе ладони и умолять судьбу сжалиться надо мной.

Пожалуйста, пожалуйста, держись только, мой маленький. Мы выберемся.

Поглядывая на задумчивого и потерявшего ко мне интерес Хилла, что рассматривал в руке черный ствол и качал им из стороны в сторону, я примерила расстояние до двери. Но не сбегу ведь, это глупо. Псих успеет выстрелить, а за дверями обязательно стоит охрана.

— Да-а-а, не сбежишь, — заметил мой взгляд Хилл. — Переодевайся, Ева, не испытывай судьбу. Мне терять нечего.