Глава 70. Дима

Времени ждать возвращения оперативников или Честерена не было. Я готов был выдрать из Вилли адрес и лететь один, но Олби старался стоять между мной и Хиллом, защищая проводника. Я сел за руль, и никто не осмелился перечить, как и намекнуть на превышение скорости. Олби поспешно открыл окно, и портативный проблесковый маячок огласил округу противным воем.

Я жал на педаль газа с такой силой, что удивительно, как не проломил пол. Мимо мелькали машины, дома, в уши врывались резкие сигналы и визги тормозов. Я каждый раз в последний момент уходил от столкновения и не обращал внимания на крестящегося Келла. Не знал, что парень религиозен. Пусть помолится за души похитителей, им недолго осталось жить…

Нет, лучше за Еву, чтобы всё было хорошо. Девочка моя, колючая, бабочка хрупкая, дождись меня, пожалуйста…

За городом Вилли вёл меня лучше навигатора: чётко предупреждая о поворотах, советуя, где срезать… Хорошо, что в парке, который мы, трясясь, как оливки в шейкере, пересекали на максимальной скорости, никого не было. Зато, судя по карте, сократили несколько километров объездной дороги и выиграли полчаса. Я почти решил оставить меньшего Хилла в живых за это.

К тёмной вилле подъехали уже в полной темноте. Бросив машину, помчались к дому. Я встревоженно шарил по окнам в надежде заметить хоть один огонёк. Если Евы тут нет, моё сердце не выдержит и взорвётся. Нет, я не могу сдаться! Пока жив, буду искать, бороться, спасать мою бабочку.

Олби, жестикулируя, распределил нас так, чтобы каждый ворвался в дом со своей стороны. Комиссар по дороге всё ворчал, что людей для штурма мало, что нужно подождать подкрепление, но я лишь мрачнел. Друг, понимая, что я точно полезу, никого не ожидая, не стал перечить.

Я с лёгкостью справился с замком двери чёрного хода и бесшумно скользнул внутрь. Прислушался к тишине и, уловив голоса, застыл на месте. Да! В доме точно кто-то есть. А, осознав, что среди нескольких тембров отчетливо выделяется голос Прэскота, едва не захлебнулся облегчением.

Но где же Ева? Только бы была жива!

Тут же собрался и, бесшумно прокрадываясь по темному дому, направился на звуки. Через несколько минут замер у закрытой двери, едва не столкнувшись нос к носу с Олби, который тоже облегчённо выдохнул и отвёл от меня дуло пистолета.

Несколько тел, скорее всего охрана Хилла, привалившись к стеле, отдыхали после тяжелой руки комиссара.

Из-за двери доносились приглушёные голоса. Да, они не были громкими, но я понимал, что разговор не из простых. Но мне не было дела до того, о чём спорят мужчины, я приготовился к штурму и посмотрел на друга. Комиссар кивнул и…

Раздался выстрел.

Я приморозился на миг к месту, ощутив на мгновение дикий, продирающий всё нутро ужас, со всей силы врезался в дверь, вынося её вместе с косяком. Олби, ворвавшийся за мной, тут же вскинул пистолет, раздался хлопок.

Невысокий и очень худой мужчина рухнул ничком у деревянного стола, на спине Хилла-старшего расплывалось алое пятно. Жирный Дрэйк грузно осел на пол и поднял связанные в запястьях руки. У входа горой лежал охранник, застреленный комиссаром.

Но я не смотрел на мужчин, потому что видел лишь её.

Моя бабочка, дрожа окровавленным телом и прикрывая ладонями живот, качнулась в сторону застывшего возле нее Прэскота.

По ее побелевшим губам, что беззвучно шевелились, я прочитал:

— Передай Дэми, что я его очень люблю.

Но Прэскот, не ответив, рухнул ей под ноги.

Ева медленно подняла голову и, столкнувшись со мной отчаянным, но неосознанным взглядом, начала оседать…

Я бросился, сметая с пути всё и всех, в последний момент подхватил Еву на руки и, подняв хрупкое почти невесомое тело, прижался горячими губами к холодной коже невесты. Зажмурился на миг. Ранена! Я не успел! Боже, только не это! Забери мою жизнь, а она пусть живёт. И наш ребенок пусть живёт.

— Келл! — заорал я так, что задрожало стекло шкафа. — Звони Честенеру! Если через минуту его вертолёт не будет здесь, я…

— Он подлетает, — перебил меня парень.

— Дэми, — попытался встрять Олби. — Это не её кровь. Это брызги… Пуля попала в Прэскота, — комиссар проверял Дрэйку-младшему пульс.

— Уйди, — я невидяще посмотрел на друга.

Плевать, что там с Прэскотом, мне нужно немедленно доставить Еву в больницу. Убедиться, что она выживет… Внутри всё переворачивалось от одной мысли, что моей крошке сделали больно. Хотелось убивать, но я думал лишь о том, чтобы дождаться вертолёта.

Устроив бесчувственную Еву на пассажирское место и пристегнув ее, я вышвырнул пилота из кресла, на что Честенер сдержанно улыбнулся.

Олби кричал, чтобы мы не ждали, что Прэскота отвезёт другой вертолёт, но я и не собирался ждать. Я уже поднимался. Макс хлопал меня по плечу, убеждал, что всё обойдётся. Я же до смерти боялся обернуться, посмотреть на бледное лицо Евы. И одновременно умирал, как хотел увидеть её.

Время полёта почти умертвило меня, я едва ощущал своё тело, когда нёс Еву по белоснежному коридору лучшей клиники города. Раскидал охрану, напугал медсестёр, растерянно посмотрел на сломанную иглу, что торчала в моём плече: мне чего-то попыталась вколоть? Или вкололи?

Рывком вытащил ещё две и, уже теряя сознание, подумал с яростью: успели.