глава 23

Вообще-то, это был подвиг со стороны Марка Савельева — отпустить Лизу на встречу с Олегом Серовым одну. Не потому что он не доверял или сомневался в ней, нет. Просто Марк никак не мог забыть Олежке, что тот неровно дышал к его жене. Знать, что он будет смотреть на нее и фантазировать?! Его сразу начинала душить ревность, и сами собой сворачивались кулаки.

Но сейчас это было нужно, чтобы проверить свои предположения. И если то, что он заподозрил, правда, Марк готов был всячески поддержать. И раз уж нет другого выхода, рискнуть своими нервами.

В разумных пределах, конечно.

Десять минут, которые он выделил жене для общения со сводным братцем наедине — это и был разумный предел, но он и его сократил до пяти.

* * *

— Ну что? — спросил Марк, когда они немного отъехали.

— Ты был прав.

Лиза откинулась в кресле и искоса на него взглянула, чтобы увидеть, как по губам мужчины начинает расползаться чрезвычайно довольная самцовая улыбка. И невольно хмыкнула, закатывая глаза и качая головой. Неисправимый ревнивец и собственник. Он безумно нравился ей именно таким.

Но это к делу сейчас не относилось.

— Угу, — хмыкнул он, удобнее обхватывая пальцами руль.

И вдруг развернулся к ней.

— А знаешь, кто ее туда устроил?

Выдержал паузу, насладившись напряженным вниманием в глазах Лизы и многозначительно выдал:

— Феликс.

Она только шевельнула бровями. Отвернулась, прикрывая лицо рукой. Похоже, у ее непутевого сводного братца шансов нет.

Потом спросила:

— Марк, и как скоро это будет?

— Правление? — переспросил он. — На следующей неделе. Ориентировочно назначено на четверг.

— Почему ориентировочно? — удивилась Лиза, обычно такие мероприятия бывают привязаны к конкретным датам. Потому что у людей планы, надо же все скоординировать, подстроить

— Насколько я знаю эту даму, — поморщился ее муж. — Она скорее всего постарается сделать ход конем и перенести встречу на более ранний срок.

Лиза отвернулась. Да уж, было что вспомнить. И как она пыталась разрушить их брак. А когда не удалось, подала иск, обвинив Марка в мошенничестве, а Феликса хотела до конца его дней упечь в психушку. И потом тоже.

А чутье у мужа что надо.

— Зачем она это делает? — тихо проговорила, глядя в окно.

Марк только хмыкнул.

— Да как всегда. Хочет достать Феликса, а Олежка так, с боку припека.

Но Олег изменился за это время, и она его сильно недооценивает.

Лиза пробормотала, вернее, помыслила вслух:

— И все-таки… Вот так, мстить раз за разом, не опуская руки? Не понимаю.

— Ненависть так же ревнива как и любовь, — пожал плечами Марк. — Видать, Феликс знатно зацепил ее когда-то. Никак не выгорит все.

Ненависть. Странная ассоциация… Ей вдруг припомнилась новая секретарша Олега. Молодая, собранная, строгая, гордая, какая-то немного трагичная. Красивая.

Было много горького женского в том, как она смотрела на Олега. Казалось бы, откуда эта обида, настороженность, смятение, если она там работает всего несколько дней?

* * *

Таня честно пыталась его ненавидеть. Вернуть себе утраченное спокойствие вновь. Но…

Нагрузка у всех пошла такая, что даже Мак Мак, как Таня окрестила Максима Максимовича Дементьева, перестал к ней заходить поболтать. Все были плотно заняты подготовкой к предстоящему правлению. Оно и к лучшему, Таня не была настроена на общение.

В отличие от остальных, у нее сегодня работы было меньше, чем вчера, зато с утра расходились нервы. Да лучше бы она корпела с утра до ночи, не поднимая головы! Занималась бы делом — меньше одолевали бы дурацкие мысли!

С ней что-то творилось, и она не могла понять причину. Почему то новое, что она узнала про Олега Серова, так переворачивает душу? Подтачивает барьеры, которые она себе старательно возводила. И ведь была права во всем.

Но она уже не знала, где правда, в чем. Потому что этот мужчина, которого она считала бессердечным пользователем, неожиданно предстал перед ней другим. Это нормальное, человеческое не вписывалось в его привычный образ? Таким ей трудно было презирать его?!

Одно все же оставалось неизменным. Он без сожалений бросил ее когда-то. И он не узнал ее. Хотя она сама сделала все, чтобы остаться неузнанной, но хотела ли она этого на самом деле? Теперь Таня уже ни в чем не была уверена.

А он как специально, несколько раз вызывал ее в кабинет, просил приготовить им кофе. И Таня готовила и приносила, потому что не было повода отказаться. И каждый раз, когда она входила, он на нее так смотрел, что у Тани начинали холодеть коленки.

Ей становилось страшно, оттого что она не может совладать с собой.

Еще страшнее, что это заметят остальные. И что подумают? Секретарша и босс? Господи… Как банально и пошло это должно выглядеть со стороны. Таня ненавидела все эти истории из женских романов, потому это они — ложь!

Ложь и самообман! Стремление выдать желаемое за действительность. Потому что так не бывает. Уж она-то знала не понаслышке, попалась уже на эту удочку однажды.

И вот сейчас, когда уже обожглась и хлебнула по жизни, вляпаться в это снова?! Так унизительно… Если бы она могла уйти!

Она лгала себе, потому что ей на самом деле не хотелось уходить. Но у нее еще оставалась гордость.

Уже перед обедом Таня в очередной раз забрала из директорского кабинета поднос с пустыми чашками. Пока складывала грязную посуду, наслушалась всяких разных комплиментов от дядечек — аналитиков. Один директор молча на нее смотрел на нее мрачным взглядом, как будто гипнотизировал. Только кулаки на столе подрагивали.

Какой-то замкнутый круг. Ей было душно, хотелось вырваться.

От бессилия что-то изменить, настроение вконец испортилось. Таня ушла в маленькую чайную комнатку, которая в последнее время стала ее убежищем. Закрыла за собой дверь и замерла, прижав ладони ко лбу. Потом включила воду, чтобы помыть посуду, а руки не поднимаются. Оперлась о раковину и затихла, медленно и глубоко дыша. На глаза навернулись непрошенные слезы.

Что с ней стало? Расклеилась совсем. Вдох — выдох. Медленно. Еще.

Смотрела на чашки в мойке, а они расплылись, стали двоиться. Не плакать.

Вытерла глаза ладонью. Разозлилась на себя, довольно!

И вдруг за ее спиной отворилась дверь.