глава 41

Снова волна смятения, холодок в груди. Она ведь ждала этого, да? Ждала его, хотела поговорить? Ну вот…

— Да, конечно, Олег Феликсович, — пробормотала Таня и замерла, ожидая, когда он подойдет.

— Кофе мне сварите? — проговорил тихо, как будто бархатом погладил.

А у нее под его взглядом сразу из памяти все чувства стыдные, жаркие, сладкие, которые ей хотелось бы спрятать, прыгнули в глаза. Потупилась и кивнула. Хорошо, что он ушел обратно в кабинет, а то бы Таня не знала, куда от неловкости деваться.

Понимая, что совсем по-глупому раскисла, она медленно выдохнула и уставилась в потолок. Потом привычным жестом поправила волосы, скользнула ладонями по платью, разглаживая несуществующие складки и направилась в кухоньку. Но дверь на этот раз оставила открытой, не хотела, чтобы ее снова застали врасплох.

И пока набирала воду, ставила чайник, вытаскивала чашку из шкафчика, заваривала кофе, все время прислушивалась, не раздадутся ли шаги, и невольно вздрагивала. Хотелось ей этого, ждала? Она бы соврала, если бы сказала что не…

Что?! Что такое???

В чайной комнате, узкой и вытянутой, было окно, как раз на ширину прохода между стеклянной фасадной стеной и кухонной панелью. Даже не окно, а узенький французский балкон, на ширину стопы, может, чуть больше. Стук доносился оттуда, как будто кто-то камешком стучал. Таня застыла, закрыв рот ладонью. Оглянулась на дверь, потом снова в сторону окна, настойчивый стук не прекращался.

Птица? Попала и застряла? Не может выбраться?

Таня с опасением подошла, отодвинула жалюзи и не поверила своим глазам. На этом самом балкончике стоял Олег Серов и знаком показывал, чтобы открыла. Сначала она просто обомлела, не в силах пошевелиться, а потом трясущимися руками кинулась открывать. Оконную ручку, как назло, заклинило, пришлось дергать, но она справилась.

Только открыла, мужчина сразу же влез внутрь. Вместе с ним в кухоньку ворвался холодный зимний воздух и пара снежинок. Все это выглядело настолько дико и нереально, что Таня так и стояла в ступоре, глядя, как он сначала ловко запер дверь, выходившую в приемную, а потом окно и задвинул жалюзи. И уже после этого быстро притянул ее к себе и сжал в объятиях.

— Меры конспирации, — пробормотал он ей в макушку. — Сейчас везде работают камеры, вероятнее всего, в офисе крот. Хорошо, что предупредила.

— Да, — механически кивнула Таня. — Он так и сказал, «свой человек в офисе»…

А потом вскинулась, потому что разом до нее дошло:

— Олег! Это же опасно, ты мог убиться! Как ты вообще туда попал?

— Чшшш, тихо-тихо, — он уже закрывал поцелуями ей рот, утягивая в омут.

* * *

Ну да, он перелез с одного балкончика на другой, благо, они были впритык на фасаде. Олег еще днем это заприметил и замыслил. Глупость? Даааа! Но ему очень этого хотелось. Зачем? А черт его знает.

Наверное, чтобы увидеть этот восторг и удивление в ее глазах. Ростки доверия, восхищение, от которого ему сносит голову. К сожалению, он не мог позволить себе расслабиться сейчас. Немного, маленький глоток, не больше.

Олегу надо было ее успокоить, обезопасить, в идеале вообще вывести из игры. Но увы, пока не было такой возможности.

* * *

Боже, глупость какая… Он залез к ней в окно где-то на …надцатом этаже!

Все, мыслей потом уже не осталось, потому что он вытягивал из нее все жилы своей горячей нежностью, передышку не давал, касался, пил дыхание, прижимал ее к себе. От этого так невыносимо сладко, что хочется пойти до конца. Мучительно…

— Таня, ничего не бойся, поняла? — хрипловато прошептал он ей в ухо. — Постарайся вести себя естественно, как будто ничего не происходит. Наблюдение за тобой будет постоянно, никто не причинит тебе вреда.

Отрезвляет. Холодной водой просачиваются в ее сознание его слова. И тут же страх. Сын!

— За твоим домом наблюдение уже ведется. Если шантажист объявится раньше времени, мы поведем его. На предложение его соглашайся, поняла?

Она кивнула, пряча у него на груди лицо, испытывая просто огромную благодарность и облегчение:

— Хорошо, я поняла.

Еще на несколько секунд затихнуть в объятиях. Замереть, слушая, как гулко стучит его сердце, вдыхать его запах.

Потом он вздохнул и с сожалением разомкнул руки.

— Все, беги домой, а мне надо еще поработать.

Взял приготовленный ею кофе, повернулся, чтобы сказать:

— Я скинул тебе все свои контакты, если что…

И вышел через дверь.

* * *

А после Таня ехала домой и все не могла прийти в себя. Что это было?

Он действительно залез к ней в окно, как какой-нибудь там… сумасшедший придурок? Зачем? Но если он хотел удивить ее, то это ему удалось. Еще как! У нее горели щеки и сияли идиотским светом глаза. И эта фантастическая смесь чувств, переполнявших ее. От благодарности и легкого стыда, что удалось сохранить свою тайну, до чистой эйфории.

И легкое разочарование, что они в этот раз не дошли до конца.

Что он сотворил с ней?

— Танька! Не смей в него влюбляться! — строго сказала она себе.

Но где там, кажется, предупреждение запоздало. Потому что глупая улыбка не сходила у нее с лица весь вечер. Пока в шутку препиралась с Борисовной, которая по своей старой привычке опять стала сватать ее. Пока играла с ребенком в паровозики, а потом купала его и укладывала спать. И когда засыпала со смешанным чувством стыдливости и удовольствия.

А ночью приснился кошмар.

Что у нее все-таки отняли ребенка.