Глава 12. Стефан

В абсолютной тишине мы лежим в моей комнате на постели. Думаю, каждый из нас сейчас находится в своих мыслях. И эти мысли далеки от прекрасного. Мы совершили огромную ошибку, но никто из нас пока об этом не желает говорить. Всё и так понятно. Это вышло случайно и больше не должно повториться. Но чёрт… мне больно. Больно даже думать о том, что у нас нет будущего. Больно думать о том, что я предал своего лучшего друга.

«Хм. Я думала Стефан на фестивале».

Я привстаю с постели и не могу понять показался ли мне голос матери или эти голоса снова звучат у меня в голове. Это уже начинает пугать меня.

— Родители пришли! Тебе нужно одеться.

Я оставляю Франческу, а сам захожу в ванную комнату и натягиваю джинсы и футболку. Как только захожу обратно, я беру её за руку и быстро веду на задний двор, чтобы она могла спокойно уйти. Думаю, она тоже не хочет появляться на глазах у моих родителей, иначе последует слишком много вопросов. Я открываю ей дверь, она выходит за порог и вдруг замирает, не решаясь развернуться и посмотреть на меня.

— Стефан, — слышу её дрожащий голос, она всё-таки поворачивается ко мне лицом. В бронзовых глазах стоят слёзы, и я прекрасно её понимаю.

— Не переживай, — кое-как смог улыбнуться ей. Мне невыносимо стыдно, а на душе гнетущая тяжесть, какой я прежде ещё никогда не ощущал. — Я не расскажу ему.

— Спасибо, Стефан.

Мне хочется запереться в своей комнате и не выходить из неё до конца своих дней, но вместо этого я иду к столовой, откуда доносятся голоса родителей. Я стою за стеной и жду, пока отец уйдёт в свой кабинет, как это обычно бывает. Не хочу с ним сталкиваться лишний раз. Когда наконец слышу тяжёлые удаляющие шаги я выглядываю из-за угла. Мать раскладывает продукты в холодильник и она, к счастью, одна.

— Привет, мам.

Мама оборачивается и тепло улыбается мне.

— Привет, родной. Ты давно дома?

— Нет, совсем недавно пришёл, — я не знаю, как продолжить, но всё же предполагаю, что в этом нет никакой разницы. Либо она меня поймёт, либо сочтёт сумасшедшим. — Скажи, пожалуйста, ты когда-нибудь слышала голоса в голове?

Она замирает, откладывает продукты в сторону и разворачивается ко мне лицом. Я замечаю её сконфуженный вид и вижу, как улыбка медленно сходит с лица, превращаясь в плотную тонкую линию. Мама озадаченно глядит на меня, словно уже сочла психом.

— Как это понимать?

— Сегодня я разговаривал с одной девушкой и услышал в голове её голос, хотя на самом деле она ничего не говорила. Спустя время оказалась, что она думала об этом.

— Что за глупости, сынок? — прыскает со смеху мать и снова как ни в чём не бывало принимается за своё дело.

Что ж. Хотел услышать мнение и какие-нибудь советы, а получаю абсолютнейшее безразличие. Вот так я и живу уже на протяжении практически 18-ти лет.

— А хотя знаешь, вероятно, ты права. Мне просто показалось, — смеюсь в ответ, она кивает. — Ну, я тогда пойду на фестиваль!

— Хорошо сынок, люблю тебя!

Я целую её в щеку и ухожу из дома, стараясь больше не вспоминать этот день. Я не иду на фестиваль. В этот день я впервые в жизни напиваюсь до полусмерти.

***

— Я хочу во всём признаться Энрике! Это не может так больше продолжаться! Я не хочу его обидеть, но у меня уже нет сил скрываться ото всех.

Мы встретились с Франческой на нашем тайном месте около заброшенного особняка. На его территории уже давно нет охраны, зато есть цветочный сад, который даже спустя годы выглядит волшебно. Сюда мы приходим поговорить, полежать на траве, но в большей степени здесь мы предаёмся молчанию. В этом месте, как нигде мы можем быть собой.

— Нет, ты не должна! — я выпускаю её из своих объятий и поднимаюсь на ноги. — Ты хоть подумала о нём?! Он же этого не переживёт!

Франческа также поднимается и подходит ко мне. Она берёт мою руку в свою, вынуждая посмотреть в её опечаленные глаза.

— Но я его уже не люблю, как ты не поймёшь? Я изменяю ему с тобой. Без меня ему будет только лучше. Ты разве видишь наше совместное будущее с ним?

— Мы не скажем, Франческа! — сквозь зубы говорю. Я зол на неё. — Если он тебя не устраивает, то просто расстанься с ним. Но причинять ему боль ты не посмеешь!

— Но как же мы? — она переходит на жалостливый шёпот, сжимая до боли мою ладонь в своей руке. — Он сам всё поймёт, если когда-нибудь увидит нас вместе.

— Нет никаких нас! Мы просто занимаемся сексом, но раз так, то это больше не повторится!

— Ты хочешь сказать, что я тебе не нужна? — читается ужас в её глазах, которые моментально наполняются горькими слезами.

Мне становится жаль её. Я борюсь внутри себя с желанием прижать её к своей груди и никуда не отпускать. Я бы мог согласиться на всё и просто сбежать куда-нибудь вдвоём с ней, но всё не так-то просто. Я не хочу её обидеть, но, похоже, без этого никак не обойтись.

— Нет, не нужна, если такой ценой, ты хочешь сделать ему очередную подлость. Я и так виноват перед ним, но я не хочу причинять ему страдания, — я обхватываю её лицо ладонями, чтобы она смотрела только на меня и со всей серьёзностью в голосе заявляю: — Франческа, у нас ничего не выйдет! У нас нет будущего, даже если вы расстанетесь. Извини, но это лишь секс и ничего больше.

На короткое время она перестаёт дышать, смотря на меня выпученным взглядом, её слёзы льются ручьём, но она даже моргнуть не в силах. Я обидел её. Очень сильно. Франческа вдруг вырывается из моих рук и начинает навзрыд плакать. Её голос срывается на крик вперемешку с всхлипами. Я не только обидел её. Я раздавил её. Мне нестерпимо хочется подойти и успокоить её, но такими действиями я дам ей несбыточную надежду. Я дам надежду и себе, а этого мне категорически нельзя допускать

— Хорошо, Стефан! Но я так не могу. Даже если я не нужна тебе, то я всё равно ему обо всём расскажу. Я скажу ему, что люблю другого и он сам всё поймёт!

«Надеюсь, когда вырастет наш ребёнок, он простит своего папочку за то, что когда-то его мама оказалась ему не нужна».

Что? Нет. Только не это. Нет-нет-нет.

— Франческа, ты ни в чём не хочешь мне признаться? — с опаской спрашиваю я.

— Да, хочу. У меня нет будущего ни с тобой, ни с Энрике, и только я в этом виновата. Прощай, Стефан, — вытирая свои нескончаемый слёзы, она пускается в бега.

«Я так надеялась, что ты моё будущее, любимый. Наше с ребёночком будущее».

— Стой, Франческа! — я быстро сокращаю между нами расстояние и как того хотел прижимаю её к себе крепко-крепко. Никуда не отпущу её больше! — Я сам поговорю с ним, но имей в виду, он возненавидит на обоих.

— Прости меня! — плачет, щекоча своим дыханием шею. — Мне правда очень жаль.

***

— Привет, как ты? — спрашивает Энрике, когда я сажусь на переднее сиденье его автомобиля.

— Нормально, — сухо отвечаю, избегая его глаз. — Ты как?

Я хотел просто поговорить. Я настраивал себя на этот разговор практически всю ночь и всё утро. В последние два месяца наше общение с Энрике сократилось до минимума. Он предполагает, что это из-за того, что я готовлюсь к поступлению в университет, но на самом деле причина лишь во Франческе. Должно быть, он о чём-то догадывается. Как-то раз он проверял сообщения в её телефоне и наткнулся на нашу переписку. В ней ничего такого не было, но его смутило то, как я записан у неё в контактах. «Пряничек». Именно так она называет меня в последнее время, когда мы остаёмся наедине.

— Лучше всех! Мой альбом набирает обороты, представляешь? Ещё никогда я не чувствовал себя таким счастливым, — радостно произносит, затем заводит машину и направляется в сторону моря, куда мы любили раньше ездить. Я сразу же пристёгиваюсь, в отличии от друга. — Через месяц Франческе исполнится 18, хочу купить ей кольцо на свой первый гонорар.

— Ты хочешь сделать ей предложение? — чрезвычайно громко спрашиваю.

— Да, друг!

А что могу предложить я? Кроме призрачного будущего — ничего.

— Мои поздравления! — хлопаю его по плечу, пытаясь изобразить на лице какую-никакую улыбку.

— Так, о чём ты хотел со мной поговорить?

Я ухожу в себя и в свои мысли настолько глубоко, что напрочь забываю, что со мной ведут диалог и нужно хотя бы попытаться что-нибудь ответить.

— Да так, ни о чём! — пялясь в одну точку, отвечаю. — Просто давно тебя не видел. Хотел узнать, как ты поживаешь.

Я отворачиваюсь от него и смотрю в окно. Справа от меня открывается вид на скалистый обрыв и лазурного цвета море, которое сегодня волнуется так же сильно, как и я сам.

— Ты спишь с ней, да? — неожиданно спрашивает Энрике.

Я медленно разворачиваю голову и встречаюсь с его суровым взглядом. Должно быть, у меня на лбу это написано, раз он догадался без лишних слов.

— Да.

Его подбородок начинает подрагивать, он переводит взгляд на дорогу и надевает солнцезащитные очки, пряча от меня свои слёзы.

— Я так и знал, Стефан! Я знал, что неспроста она перестала ночевать со мной, — долбит он руками о руль и снова возвращает взгляд на меня. — Но ты?! Как ты мог?

— Энрике успокойся! Ты ведь за рулём! — громко говорю, ощущая сосущее чувство тревоги внутри.

— И как давно?

— Недавно.

— Я хочу узнать сколько раз ты спал с ней! — с пеной у рта орёт он. — Сколько раз?!

— И не сосчитать, Энрике, — виновато отвечаю.

Он отжимает педаль газа в пол и разгоняется, устремляя машину вдоль серпантина. Зачем мы поднимаемся на возвышенность?

— Ты любишь её? Ты хочешь быть с ней?

— Не знаю я, но она беременна от меня, так что у меня нет другого выбора! — вынужден перекрикивать рёв мотора.

— Что?

В удивлении на ряду с гневом Энрике обхватывает руками свою голову и как следствие теряет управление над машиной.

— Осторожно! — пытаюсь ухватиться за руль и выровнять авто, но впереди нас лишь обрыв. Куда бы я не свернул уже неважно. Падение неизбежно.

В тот день не стало моего лучшего друга. В этот день я потерял частицу себя. Энрике не был пристёгнут, он умер мгновенно. У меня же только сломанные рёбра, ушибы и ссадины.

В тот злополучный день я возненавидел себя. Я возненавидел Франческу и своего не родившегося ребёнка. Я возненавидел эту проклятую жизнь. До тех пор, пока не родилась моя дочь. Именно тогда всё окружающее меня окрасилось в яркие краски. Адриана — мой смысл жизни, но ненависть к себе по сей день так и продолжает жить в моём сердце.