Глава 21. Скай

Предчувствие меня нисколько не обмануло. Мы действительно оказываемся на территории многотысячного спортивного комплекса, где без излишней суеты пробираемся на наши места через узкий коридор, который предназначен только для исключительных господ. Этот самый коридор приводит нас в уединённое помещение, которое возвышается практически под сводом купола. Чтоб я сдохла! Та маленькая девочка, которая время от времени просыпается во мне, ликует от увиденного зрелища, поскольку здесь, из ВИП-ложи открывается завораживающий вид, который я не могу ни с чем сопоставить. Как-то раз мне посчастливилось бывать на концерте у Мэрайи Кэри, но он не сравнится с тем, что я наблюдаю в данный момент. Ещё ни разу я не видела таких выдающихся размеров площадки и такого бесчисленного скопления народа.

Внизу благоустроен подиум под сцену внушительных размеров, который оборудован мощной звуковой и световой аппаратурой, а также здоровенными экранами по обе стороны, которые передают красочную картинку со сцены. Господи, мне не терпится дождаться начала! Это должно быть грандиозно! Будь я на месте артистов, то, выйдя на сцену, напрочь забыла бы всё, что от меня требуется, ведь даже мне, обычному зрителю довольно волнительно, и этот мандраж пробирает меня до мозга костей, как будто это мне требуется открывать фестиваль своей напутствующей речью, а не моему боссу.

— Здесь очень атмосферно, — с нескрываемым восторгом говорю я Стефану. Он проводил меня к нашим местам, и сейчас, когда я уже вижу его перед собой, то могу заметить в его движениях едва проглядывающую нервозность. — Дух так и захватывает от масштаба. Не думала, что будет столько народу.

— В Италии очень хорошие организаторы, но здесь не только итальянские артисты. Вся Европа съезжается на начало проведения конкурса.

— Здорово! И когда тебе нужно быть на сцене?

Он поджимает губы и несколько раз подряд смотрит на наручные часы. Теперь я точно уверена в том, что нервничает он ничуть не меньше моего. Неожиданно.

— Как раз сейчас мне уже нужно спускаться. Извини, но я вынужден оставить тебя здесь ненадолго.

— Нет проблем.

— Жди меня здесь.

Я замечаю, что он хочет мне что-то сказать прежде, чем уйти, но, по какой-то причине он не решается. Подмигнув мне, Стефан разворачивается и покидает помещение. Волнение кого хочешь застанет врасплох, даже самого бесстрастного человека на планете, каким казался мне Гросс.

Сидя на мягком диванчике, в окружении незнакомых мне влиятельных итальянских персон из музыкальной индустрии, я смотрю вниз на галдящую публику, ожидающую старта представления. Мне практически ничего не видно из-за того, что световые приборы пока ещё работают не в полную мощь, но как только звучат оглушительные фанфары, символизирующие начало, всё вокруг озарятся ослепляющим светом из стробоскопов, после чего сцена превращается в неоново-световое шоу. Как красиво! Я наблюдаю за тем, как на сцену выходит молодой парень, видимо, это ведущий конкурса, но точно сказать не могу, поскольку ни единого слова разобрать мне не удаётся. Я знаю, как переводится «Ti Amo» (в переводе с итал: я люблю тебя) и «Grazie» (в переводе: спасибо), но этого определённо недостаточно даже для того, чтобы заказать пиццу в обычной итальянской забегаловке. До меня только что дошло, что и Стефана мне никак не понять, ведь, скорее всего, он также, как и ведущий, будет говорить на своём родном языке. Эх, как жаль. Я нервно озираюсь по сторонам, чтобы понять одна ли я тут такая, кто не смыслит ни слова, но, похоже, так оно и есть. Когда на сцену уверенной походкой выходит Стефан, публика встречает его громкими овациями и всё моё внимание теперь приковано исключительно к нему. Он чертовски красив. До моего слуха доносится знакомая фраза на итальянском, которую кричат лица женского пола, и я радуюсь даже тому факту, что хоть что-то понимаю, но стоит вспомнить значение этих слов, как я тотчас же прихожу в бешенство. Разумеется, ни одна я тут влюблена в этого плейбоя. Нас тут, как минимум половина стадиона, но, будьте любезны, уважаемые дамы. Встаньте в очередь!

Стефан подходит к микрофону и некоторое время молча разглядывает толпу перед сценой. Появляется чувство, будто он забыл свою речь или просто-напросто решил полюбоваться, открывающимся видом на стадион, но через некоторое время мы встречаемся с ним взглядом, он снова подмигивает мне, после чего его уже невозможно остановить. Слова льются из его уст, словно симфония, и в который раз за сегодня я жалею о том, что в школе изучала французский язык, а не итальянский. Я решаю проявить смекалку и попытаться включить на своём смартфоне онлайн-переводчик, но что бы я ни делала, у меня ни черта не выходит. Здесь слишком шумно. У меня есть только один выход из этой ситуации.

— Извините, вы говорите по-английски? — спрашиваю я у рядом сидящего зрелого мужчины, который, готова поспорить, пришёл сюда хорошенечко вздремнуть. Вид у него очень официальный, но мне плевать. Я не готова умереть от дичайшего желания узнать, о чём говорит Стефан.

— Да, немного, — отвечает он.

Я мысленно благодарю всех богов, за то, что этот уважаемый человек повстречался на моём пути.

— Вы не могли бы сказать мне, о чём сейчас говорит мужчина, находящийся на сцене?

Он переводит ленивый взгляд вниз и с некоторое время внимательно наблюдает за Стефаном. Минуты две, не меньше. Я уже начинаю подумывать, что слишком многого прошу у такого достопочтенного господина, нарушая его здоровый сон, как вдруг он начинает тихонечко говорить:

— Этот мужчина сердечно извиняется за то, что не решался приехать сюда на протяжении долгих лет, — едва разборчиво отвечает он, слегка придвинувшись ко мне. — А сейчас он говорит, что ему было больно возвращаться туда, где всё вокруг напоминает ему о его лучшем друге.

— Эм-м… Простите, а о ком именно сейчас идёт речь?

— Об Энрике Росси, разумеется, — произносит он так, как будто говорит об очевидном. — Синьор Гросс так же говорит, что хочет исполнить песню в память о нём. Он признаётся, что работал над ней целый год, а закончил буквально с неделю назад.

Совсем недавно.

Я складываю губы трубочкой и с упованием пялюсь вниз на экраны, откуда очень хорошо видно Стефана. Я ведь ни разу ещё не слышала, как он поёт, и я ни разу не видела в его глазах столько гнетущей печали. Эта не простая видимость. Он на самом деле не на шутку переживает. Стефан проходит к роялю и присаживается за него. Настроившись, он плавно опускает пальцы на клавиши, и я улавливаю эти прекрасные вступительные звуки, в которых узнаю до боли знакомую мелодию. Это именно та музыка, которую я слышала тогда, когда он играл у себя дома, а я бесстыже наблюдала за ним из-за угла. Получается тогда он сочинял песню именно для этого случая? Теперь мне становится понятно, почему в тот момент он казался мне таким меланхоличным и вдумчивым.

Стефан прикрывает глаза и его бархатный голос моментально уносит меня в самозабвенный транс, стоит ему произнести первое слово, которому я даже не знаю определения. Я не догадываюсь, о чём он поёт, но знать мне необязательно. Я вижу, как люди вокруг сцены, затаив дыхание, слушают его. Кто-то из них додумывается включить фонарик на своём телефоне и остальные собравшиеся начинают следовать их примеру. Буквально через несколько мгновений весь стадион уже мерцает от ярких голубых огоньков. Их тысячи и это подобно волшебству, которое преобразовывает мою волнительную дрожь в атакующие пупырчатые мурашки. Это самое невероятное зрелище, которое мне доводилось видеть вживую. Его голос проникает глубоко в сознание, мне хочется слушать его бесконечно, но мелодия внезапно стихает, он произносит последние слова и как только Стефан открывает свои серые глаза, наполненные переживаниями, стадион буквально взрывается овациями. Ему рукоплещет каждый без исключения и это вызывает во мне чувство уважения к этому человеку. Я горда им, хоть он мне никто. Я готова спрыгнуть с ВИП-ложи и бежать к нему, чтобы сказать ему: «Не останавливайся! Спой ещё что-нибудь! Ты же видишь, что никто не хочет отпускать тебя со сцены!», но он приковывает меня к месту своим ясным взглядом. Стефан снова нашёл меня и теперь без капли смущения глядит на меня. Я приподнимаюсь из кресла и отчаянно машу ему обеими руками. В этот момент Стефан снова начинает что-то говорить в микрофон выразительным и мелодичным голосом, не спуская при этом с меня глаз. Как будто всё, что он говорит очень важно для него, и эти слова обращены ко мне.

— А сейчас, что он говорит? — я снова обращаюсь к сонному мужчине, ни на секунду, не отводя взгляда от безукоризненного мужчины на сцене.

— Синьорина, сейчас он признаётся публике в том, что если бы не одна прекрасная девушка, которая вдохновила его на поездку, то он не решился бы на это. Говорит, что он смог завершить эту песню только лишь благодаря ей.

Прекрасная девушка? Это часом не обо мне ли?

Публика снова начинает оживлённо аплодировать ему, но Стефан скоро прощается с ними и скрывается из виду.

Мне стало крайне любопытно узнать, что же связывало Стефана и некоего Энрике, и по какой причине он так долго не решался приезжать на свою родину. Должно быть, это было что-то довольно серьёзное, иначе я не вижу смысла отказываться от возможности побывать в родных краях. Я достаю телефон из сумочки и первым делом нахожу в интернете одну статью, которую мне предварительно пришлось перевести на английский язык. В ней говорилось о том, что восемь лет назад восходящая звезда по имени Энрике Росси со своим другом, тогда ещё неизвестным Стефаном Гроссом попал в страшную аварию. Энрике не справился с управлением, и его машина упала с крутого обрыва, перевернувшись при этом не менее трёх раз. От полученных травм Энрике скончался на месте аварии, а Стефана спасло то, что он был пристёгнут. Я прокручиваю статью и натыкаюсь на жуткие снимки раскуроченного автомобиля. В голове моей возникает вопрос: как в этой груде металла вообще могли выжить люди? Уму непостижимо. Дальше я обнаруживаю совместный снимок Стефана и Энрике. Здесь они совсем ещё юнцы, но они уже бесконечно счастливы. Это видно по их глазам, даже на безжизненном снимке. Но что самое удивительное — между собой эти парни очень похожи. Отличие их лишь в цвете глаз. У Энрике глаза небесно-голубого цвета, сравнимого с летним, солнечным утром, а у Стефана располагающий, добрый взгляд серых грозовых облаков. Боже, меня аж затрясло от их схожести, что я даже не замечаю, как в помещение возвращается взволнованный Стефан.

— А вот и я, — присаживаясь рядом со мной, звонко поёт он, чем будит сонного мужчину.

Я тут же убираю телефон в сумочку и натянуто улыбаюсь ему, прогоняя, леденящие душу снимки той злополучной аварии.

— Стефан, это было просто потрясающе! Ты приятно удивил меня, — мне хочется обнять его, но я лишь накрываю своей ладонью его плечо.

— Спасибо, — отвечает и всё своё внимание переключает на сцену, где один за другим выходят молодые артисты.

Несколько часов подряд, которые кажутся мне вечностью, он не произносит ни слова с момента возращения. Как мне кажется, он даже не слушает исполнителей, поэтому закрадывается мысль, что его сознание снова находится где-то глубоко в его нескончаемых размышлениях. Только вот знать бы, о чём они.

— Ну что, ты готова выгулять своё платье? — наконец, нарушая напряжённое безмолвие, подаёт он свой мелодичный голос.

— А как же фестиваль? Мы разве не будем дожидаться его окончания? — делаю вид, что мне безумно интересно, но у самой душонка ликует от такого предложения.

— Нет, он закончится только через неделю.

— И куда ты собираешься меня отвести?

— Я знаю одно неплохое местечко. Если оно до сих функционирует, то нам непременно нужно его посетить.

— Это что-то вроде свидания? — говорю прежде, чем думаю, отчего, уверена, покрываюсь красными пятнами с головы до пят. Тупость моя в очередной раз идёт в ногу с моим языком.

— Нет, Скай! Это далеко не свидание, — будто предостерегает меня.

А я разве на что-то надеялась? Нет, конечно же.

ВИП-ложе расположено так, что мы без каких-либо проблем буквально через две минуты оказываемся на улице, где нас встречает всё тот же лимузин, что и несколько часов назад. Правда его уже окружили гиены-папарацци, как будто они заранее знали, что мы не станем дожидаться завершения сегодняшней программы. Стефан неожиданно берёт меня за руку, чем вызывает во мне бурю эмоций. Я цепляюсь в его ладонь мёртвой хваткой, пока мы чуть ли ни бегом не добираемся до автомобиля. Подойдя к машине, у меня снова начинается приступ паники. Не вынесу этого позора, если моя неуклюжесть уже завтра будет красоваться во всех известных итальянских газетах, но Стефана нисколько не заботит моя паника. Он опускается на корточки и поднимает подол моего платья вверх, практически до колен.

— Давай, Скай. Забирайся в машину, — чему-то улыбается он, придерживая материю подола.

И как я раньше до этого не додумалась? Он чёртов гений!

Благодаря Стефану и его находчивости я ловко присаживаюсь на заднее сиденье, следом за мной в машину забирается он сам и под громкое «Дольче Торта» мы уезжаем в неизвестном направлении. Стефан снова становится довольно напряжённым, поэтому у меня пропадает всякое желание лишний раз его о чём-то расспрашивать. Понятия не имею, что у него на уме.