Глава 25. Стефан

Не мог уснуть до самого утра, а сейчас это уже бессмысленно. Сегодня я просто обязан быть в студии. Нужно проверить как продвигаются дела у Дороти и её нового альбома. Отлынивать я не имею права. Я и так послал всех к чёрту ради того, чтобы на целых два дня запереться со Скай в своей квартире.

Скай. Не знаю, что со мной происходит, но мои внутренности будто бы начали постепенно оттаивать после вечной мерзлоты и, думаю, что глобальное потепление наступило именно благодаря ей. Я не заглядываю далеко в будущее, я живу сегодняшним днём, поэтому не могу точно ответить, даже самому себе, какой итог из всего этого меня ожидает, но то, что происходит между нами в настоящий момент, определённо устраивает меня. Скай именно та девушка, которую я мечтал встретить, ещё будучи подростком. Она именно та, в кого я хотел бы впервые влюбиться, но увы, любовь не учитывает наши пожелания, она бьёт нас в самое больное место, точно в сердце, обезоруживает и долгое время мучительно пытает, пока в один пасмурный день, сердце не выгорает дотла, превратившись в обугленный комок былых чувств, пепел которого бесследно исчезает, развеиваясь в уголках нашей памяти. Казалось бы, моё сердце уже давно обратилось в пыль, но каким-то чудом, на его месте, словно феникс, возродилось из пепла новое. Всё бы ничего, если бы не мои опасения быть выжженным вновь…

Как бы самоуверенно не показалось, но я догадывался о том, что Скай испытывала ко мне какие-то чувства. Знал, но старался никак не реагировать на это. Если быть честным, то я не думал, что в этом замешана любовь. В тот день, когда она призналась мне, хоть и мысленно, я был ошеломлён… слегка… Думал, что для неё это лишь интрижка… но, как оказалось, я совсем не тем местом думал. Сейчас же всё по-другому. Я отношусь к ней со всей серьёзностью, но говорить о неземных чувствах пока ещё очень рано. Она мне нравится и мне этого достаточно… Хотелось бы верить, что и ей тоже, но, судя по тому, что она начала копаться в моём телефоне, её что-то не устраивает во мне.

— Доброе утро, Стефан, — вырывает меня из мира грёз сиплый голос Скай.

Я тут же убираю ноутбук на прикроватную тумбу и увлекаю её в объятия. Смахиваю длинные волосы с лица и с несколько секунд всматриваюсь в её очертания. Бесподобна. Даже сонная.

— Прекрасное утро, Скай, — шепчу ей на ушко. Она целует меня в плечо, а затем неожиданно прикладывает свою ладонь ко рту. Выпучив глаза, она с растерянностью смотрит на меня. — Что такое? Тебя тошнит? — спрашиваю, когда она уже соскакивает с постели и устремляется в сторону ванной комнаты.

У меня плохое предчувствие.

Без промедлений поднимаюсь с постели и иду проверить Скай, вот только дверь в ванную комнату, как я и предполагал, заперта. Я тихонечко стучусь и, навострив уши, слышу только как мощным напором извергается вода из крана.

— Скай! Ты там как? С тобой всё хорошо?

Вода перестаёт шуметь, затем доносятся звуки приближающихся шагов, а следом уже распахивается дверь. На пороге стоит Скай без каких-либо видимых признаков кишечного расстройства или того хуже…

— Да, я в порядке. Я же говорила, что та рыба, что мы ели вчера, как-то странно пахла.

— Да, но со мной же всё в порядке.

— Ты видел сколько всего я слопала?! Вчера я была чрезвычайно прожорлива.

— И не только вчера, — я привлекаю её к себе. — Точно всё хорошо? Я беспокоюсь.

Она поднимает голову с моего плеча и с полной уверенностью отвечает:

— Точнёхонько! Но мне очень приятно, что ты так беспокоишься обо мне.

Скай тянется своими губами к моему рту, а я ради смеха откидываю голову назад.

— Тебя же только что стошнило, — стараюсь вложить в голос нотки отвращения и у меня неплохо получается. — Ты забыла?

— Ах так значит? — надув губки, шлёпает меня по руке и пытается вырваться из моего захвата, но я крепко удерживаю её. — К твоему сведению, я почистила зубы! Три раза!

— Глупышка, я же шучу!

Легонько провожу ладонью по её щеке и нежно целую в скулу. Скольжу своими губами по её бархатистой коже и вот нас уже не остановить. Схлестнувшись языками, я подхватываю её на руки и несу в свою комнату.

Бросаю её на мягкую постель, забираюсь следом, и усаживаюсь на неё верхом. Не теряя ни секунды, я снимаю с неё свою футболку и беру в плен её грудь. Массирую соски, кусаю и всасываю в себя. К чёрту прелюдию. Хочу её. Немедленно.

— Стефан, кажется, я слышала сигнал лифта. Ты кого-то ждёшь? — сквозь хрипы произносит она, но я не в силах среагировать. У меня есть дела куда поважнее. — Стефан ты слышишь меня? — уже громче спрашивает.

Тут я уже вынужден отвлечься и прислушаться. Действительно. Слышу сигнал о прибытии персонального лифта на мой этаж.

— Что ещё за хрень? — озадаченно бурчу себе под нос. — Погоди. Какой сегодня день?

— Среда.

— Сегодня точно никого не должно быть.

Лениво поднимаюсь с постели, и плетусь в сторону холла. Где-то на середине пути в своей голове я слышу отчётливые знакомые голоса. Какого чёрта? Хотел же поменять кодировку в лифте после их последнего неожиданного визита.

— Мама? Отец? Что вы здесь делаете? — оторопело спрашиваю, наблюдая за тем, как они составляют какие-то громадные коробки с ленточками друг на друга.

Услышав меня, они отвлекаются от своих дел. Мама глядит на меня с теплотой в глазах. Она хочет улыбнуться мне, но в результате поджимает губы. Ещё бы! Я ведь не достоин даже сраной улыбки от собственной матери. Благо хоть отец не слетел с катушек, но и он молча кивает мне и отводит взгляд в сторону, рассматривая картины на стене. Его понять можно, он просто-напросто не переносит длительные перелёты, а мать его силком заставляет лететь с ней, чтобы повидаться с внучкой. Она утверждает, что её отношение ко мне не изменилось после гибели Энрике, которого мои родители любили как родного сына, но меня ведь обмануть невозможно. Я знаю, что глубоко в душе она считает меня убийцей, вдобавок ко всему прочему ещё и виновником нашего с Франческой расставания. Я сущее зло в её глазах.

— Приехали на день пораньше, чтобы купить подарки для нашей девочки, — указав на коробки, что на полу, мама подходит и обнимает меня. — Что здесь такого? Неужели ты нам не рад?

— Нет, просто слегка неожиданно.

Мать вдруг выглядывает за моё плечо и прищуривается.

— О, а вы, должно быть, Рахель? — подходит к внезапно возникшей Скай у меня за спиной, которая в данную секунду не меньше моего находится в замешательстве. Мать жмёт ей ладонь. — Я слышала о вас столько добрых слов!

Подстава.

— Нет, мама это не Рахель, — отвечаю, затем шёпотом объясняю Скай: — Рахель — моя экономка.

— И няня, насколько мне известно! — подмечает мать.

— Няня? У тебя что же, есть няня? — в непонятках Скай поглядывает поочередно на нас с матерью.

Теряюсь и я сам. Не знаю, что ответить. Язык мой покрывается иголками.

— Тогда кто эта девушка? — вижу недовольство на лице матери. Она оценивающе разглядывает Скай и мою футболку на ней, которая ей почти до колен. — И где, позволь узнать, Адриана?

— Мама, всё хорошо. Не нужно устраивать панику. Адриана до завтра погостит у Франчески, — вынужденно проговариваю, больше наблюдая за реакцией Скай, а не за охами-вздохами брюзгливой матери. — Мама, папа, а это Скай — моя коллега и…

Я не привык к понятию «моя девушка» до такой степени, что даже не в силах произнести два этих элементарных слова, только лишь потому, что они находятся по соседству. Скай досадливо склоняет голову, не услышав от меня продолжения. Кожа её лица в момент покрывается красными пятнами, а в уголках глаз я замечаю проблески слёз. Я обидел её, назвав коллегой, если не унизил вообще.

— Значит коллега? — злорадно хмыкает мать. — Видимо, планёрку проводили с утра пораньше?!

— Я потом вам всё объясню.

Мать закатывает глаза. Фыркнув, она разворачивается, берёт отца под руку и нажимает на кнопку лифта, створки которого мгновенно открываются.

— Хорошо, тогда не будем мешать вашему совещанию. Надеюсь, завтра встретимся без посторонних!

Мне требуется обнять Скай и извиниться за свою глупость, но рядом её не оказывается. Зайдя в комнату, так же встречаюсь с гнетущей пустотой. Хочу пойти проверить остальные комнаты, но замечаю яркую подсветку на своём смартфоне. Вчера я перевёл телефон в беззвучный режим, решил в кои-то веке отдохнуть от бесконечных звонков по поводу и без. Взяв в руки телефон и увидев имя звонившего, меня тут же охватывает страх. Страх за свою дочь. Когда она находится в гостях, эта женщина звонит мне только в экстренных ситуациях.

— Беатриче?

— Наконец-то! — шумно выдыхает — Почему ты не брал трубку?

— А ты разве звонила?

— Да! Миллион раз уже!

Напряжению моему нет предела.

— Что случилось? — подозрителен я.

— Франческа не явилась домой. Я звонила тебе, чтобы узнать не у тебя ли она осталась…, — слышу всхлипы и короткую паузу. — В общем полчаса назад Франческа попала в аварию.

Удар прямо в сердце. Мощнейший. Сокрушительный.

— Где Адриана? С ней всё в порядке? — перехожу на повышенные тона, сжимая телефон в руке до треска, но в ответ лишь молчание — Я спрашиваю Где. Моя. Дочь? Где? Отвечай!

На мой голос прибегает взволнованная Скай. В слезах и с опухшими красными глазами, что даже больно смотреть на неё.

— Адриана сейчас в реанимации! — Беатриче воет волком. — Приезжай, пожалуйста.

Что? Нет-нет-нет. НЕТ! Только не это!

Слова — удар обухом по голове. В глазах моментально потемнело. Я стою, приросший к полу и мысленно молю Господа, чтобы вся эта ситуация оказалась дурацким сном или глупой шуткой. Может я всё-таки уснул?

— Стефан, что стряслось? — тревожный голос доказывает, что я в самой настоящей реальности.

— Скай, знаю, я должен был сказать тебе раньше, но я думал, что ты и так всё знаешь. От прессы ведь ничего не скроешь. Всё находится в открытом доступе, — глубоко вздыхаю и на выдохе говорю: — В общем у меня есть дочь, и она сейчас в беде.

С этими словами я бегу в гардероб, напяливаю первые попавшиеся джинсы и рубашку, и беру телефон. Все это время Скай следит за мной, хватая ртом воздух. Неожиданная новость всё-таки.

Она пронзительно ахает и прикладывает ладонь ко рту, только на сей раз уже не из-за тошноты. Я наблюдаю ужас в её глазах. Скай взволнована, не потому, что узнала, что у меня есть ребёнок, а по причине того, что с ним случилось страшное. Я благодарен ей за такую реакцию, и лишний раз убеждаюсь, что сделал правильный выбор в пользу отношений с ней. С моей девушкой. Скай — моя девушка.

— Оставайся дома, если хочешь! Отдохни и успокойся, — целую её в лоб и уже собираюсь уходить.

— Нет, Стефан! Нет! — впопыхах зачем-то бежит в мою комнату. — Я поеду с тобой!

Думаю, с ней мне будет немного легче. Хотя вряд ли это возможно.

Скай требуются считанные секунды для того, чтобы одеться. Я хватаю брелок от машины, и, спустившись на лифте, мы быстро рассаживаемся по местам.

— С ней всё будет хорошо, — успокаивающе произносит, поглаживая моё колено. Я завожу мотор и стараюсь ни о чём вообще не думать. — Верь в это, Стефан! Не думай о плохом.

— Как это произошло? — с нескрываемым отвращением смотрю на свою бывшую.

Я нашёл палату Франчески сразу, как только узнал, что Адриана ещё находится в реанимации, а поскольку никто никакой информации о её состоянии пока предоставить мне не может, я отправился на поиски источника всех своих бед.

— Я была на одной встрече, а по дороге домой выехала на перекрёсток, и в меня врезался какой-то гонщик! Я не заметила чёртов светофор! — выдавливает из себя слезу.

Фальшивая ли она? Разумеется, ей нисколько не совестно за содеянное.

— Ты была пьяна? А хотя нет! Можешь не отвечать! Дураку понятно, что ты была под наркотой! — слышу скрежет своих собственных зубов. — Мне насрать где ты шляешься по ночам, но зачем в это впутывать нашу дочь? Хочешь, чтобы она взяла пример со своей дерьмовой мамаши? Чего ты добиваешься, Франческа?

Мой голос настолько оглушителен, что он буквально отскакивает от стен и врезается в голову этой женщине. Она втягивает её в плечи и корчится, словно её пронзила молния.

Была бы моя воля, её бы уже давно распяли на кресте. Не могу скрыть того факта, что я с превеликим удовольствием понаблюдал бы за её страданиями. Вот до чего довела меня эта женщина.

— Пряничек, прошу тебя. Только не сейчас. Голова вот-вот расколется на части.

«Гадство, что я скажу матери? Я же раскурочила её машину. Надеюсь, она была застрахована».

Вот что у неё в голове? Думает о чёртовой железяке? Она ведь даже не поинтересовалась состоянием Адрианы.… Сегодня самый худший день в моей жизни… День, когда у женщины, в которую я когда-то был безгранично влюблён, умерла последняя клетка мозга, и так совпало, что сегодня именно тот день, когда во мне погибла последняя крупица надежды. Надежды на её благоразумие. Эту женщину уже ничего не сможет исправить. Это конец. Я ставлю точку.

— Я ненавижу тебя! Ты мне противна! Будь проклят тот день, когда ты появилась у меня на пути! — руки так и просят придушить её, но я держусь из последних сил.

— Стефан, тише. Сейчас сбежится весь персонал, — вмешивается моя мать, которая внезапно вошла в палату. — Франческе сейчас нужен отдых.

— Да плевал я на неё! Тебе разве не всё равно? На этой суке ни царапины, а мне даже не могут сказать что с Айдрианой! Я не знаю что с ней! — чувствую, как по щеке скатывается слеза. Я вытираю её, сажусь на постель, где лежит Франческа и, стиснув зубы, очень тихо, но со всей имеющейся злобой проговариваю: — Моли Бога, чтобы с ней всё было хорошо. Моли Бога, чтобы ты ушла из этого мира без мучений и как можно скорее, если так не откажется, иначе я превращу твою жизнь в ад.

— Стефан! Прости меня! — накрыв лицо ладонями, она впадает в истерику и начинает громко рыдать. — Я клянусь, что больше никогда ничего подобного не повторится! Только прошу, не забирай её у меня.

Это объяснимо. Скорее всего до неё дошло, что таким образом доступа к моим деньгам у неё уже не будет.

— Как только Адриана поправится, ты больше никогда её не увидишь! Смирись с этим!

— Так нельзя, сынок! — отчитывает меня мать. — Адриана же её единственная дочь.

Разворачиваюсь в сторону матери и презренно посматриваю на неё, борясь с внутренним позывом рассмеяться прям ей в лицо. Поражаюсь её скудоумию!

— А я твой единственный сын, но тебе это нисколько не мешает ненавидеть меня! Мама, я люблю тебя, но покуда ты будешь на её стороне, забудь о том, что у тебя есть сын! С меня хватит! Я устал! Устал слушать твои вечные упрёки в свой адрес! Стефан такой непутёвый! Энрике был самым лучшим! Я знаю, мама! Знаю это! И мне очень жаль, что в той аварии погиб он, а не я! Ты была бы довольна, если бы в том закрытом гробу оказался я? — смотрю на её виноватое выражение лица, вижу, как начинает содрогаться её подбородок и поблёскивать глаза от непролитых слёз. Я задел её за живое. — Прости, что я не он, мам. Прости, что я остался жив.

— Сынок, Боже, — скулит мать, но я игнорирую её.

Я снова перевожу взгляд на Франческу и тихо добавляю:

— Надеюсь, что у тебя больше не будет детей, иначе ты и их угробишь. Они не заслуживают себе такой жизни. У меня всё.

С пинка распахиваю дверь и пулей вылетаю из палаты, переполненный до краёв глубочайшей яростью и непреодолимым желанием убивать. Никогда ещё не был настолько вне себя. Никогда ещё не позволял себе разговаривать подобным образом с матерью… Но всему когда-то приходит конец. Долгие годы я был слеп, а, прозрев, продолжительное время терпел к себе такое отношение, апеллируя тем, что мать — это святое. Но вот незадача… святые люди не позволяют себе подобных мыслей о своих родных детях. Дети — это то, ради чего ты держишься за эту жизнь, поэтому я не могу больше подвергать свою дочь опасности, оставляя её у матери, которую матерью вряд ли можно назвать. Так…одно лишь название. Какой толк со всех её обещаний, если она продолжает думать только о себе? Понимаю, неправильно лишать Адриану матери, но я не могу действовать иначе, ради её же блага. Надеюсь, когда-нибудь она поймёт меня и по возможности простит.

В тумане, окутывающем сознание, я возвращаюсь в реанимационное отделение, где меня поджидает Скай. Она самостоятельно вызвалась остаться недалеко от операционных, чтобы не пропустить известий о состоянии Адрианы, если таковые последуют.

— Верь, Стефан, не переставай верить, — Скай берёт мои ладони в свои прохладные руки и поочерёдно целует их в тыльную сторону, пока я завороженно наблюдаю за ней. Эта девушка — лучшее, что могло случиться со мной в настоящее время. Кто она? Хм… Кажется, я знаю. Месяц назад я случайно назвал её оазисом в засушливой пустыне. Вот только кто же знал, что так оно и окажется? Скай — мой заветный Оазис.

— Верь Стефан! — вторит Скай.

И я верю. Что мне ещё остаётся делать? Я не могу потерять свою дочь.

В мучительном ожидании проходит полчаса, затем к нам присоединяются мои родственники, ещё погодя здесь же появляется Беатриче. В коридоре всё это время стоит напряжённая тишина, и если прислушаться, то можно даже услышать, как где-то вдалеке из крана накрапывают капли воды.

Никто ни с кем не разговаривает. Мы все находимся глубоко в своих размышлениях, и я слышу их. Каждого без исключения. В этом молчании мне крайне трудно контролировать посторонние мысли. В данный момент я слишком уязвим, чтобы попытаться хоть как-то взять под контроль свою способность. Одно могу сказать: Скай переживает не меньше моего. Я чувствую её. Она ещё не знакома с этой девочкой, но уже беспокоится о ней, в отличии от её родной матери. Поразительно, насколько люди могут различаться между собой.

Я молча обнимаю Скай, мысленно благодаря её за то, что она просто есть. За то, что в эту самую минуту она рядом со мной и всячески подбадривает меня. Я коротко целую её в висок, и снова слышу знакомый импульс, который принадлежит именно ей.

Этого не может быть…. Если только…. Боже…. Я надеялся, что с утра мне лишь послышалось…

— Где здесь родственники Адрианы Гросс? — выкрикивает медсестра, выходящая из главного входа отделения реанимации.

Я соскакиваю с места и в мгновение ока оказываюсь подле неё.

— Я её отец! Как она?!

— У пациентки разрыв селезёнки и осколочное ранение. Задета бедренная артерия. Мы сделали всё возможное, но сейчас ей требуется срочное вливание крови, — как приговор изрекает она, что волосы встают дыбом на всём теле.

— Бо-о-о-же, — не могу глотнуть воздуха. Что-то мешает мне. Возможно, чувство вины перед дочерью встало у меня поперёк горла. — С ней всё будет хорошо? — я не выдерживаю и хватаю девушку за плечи, чтобы она посмотрела мне в глаза. — В больнице же есть кровь?

Медсестра всучивает мне халат и бахилы в руки.

— Идёмте! Нам нужно спешить!

Пройдя прямо по коридору, мы заходим в тесный кабинет, больше походящий на процедурный. Она указывает на кушетку и без лишних вопросов я следую до неё и сажусь.

— Вы знаете свою группу крови? — обращается ко мне, держа в руках жгут.

Я машинально закатываю рукав, готовя отдать всю имеющуюся кровь у меня в организме, если это касается спасения моей дочери.

— Третья положительная, как и у её матери. Моя кровь должна ей подойти, — без промедлений отвечаю. Я не могу найти себе места и то встаю с кушетки, то снова сажусь.

Жгут медсестры замирает в воздухе, как и сама девушка. Какого чёрта она медлит?!

— Вы уверены?

— Конечно! Какие тут могут быть сомнения?

В растерянности у неё начинает всё валиться из рук. Она не рискует посмотреть мне в глаза, и я начинаю потихоньку соображать в чём могут быть причины такой реакции и нерасторопности.

— Сожалею, мистер Гросс, но у вашей дочери четвёртая группа крови, резус фактор отрицательный. Ей не подойдёт ни ваша кровь, ни кровь её матери, а наши запасы только что иссякли.

Шестерёнки в моём мозге прокручиваются, проделывают ещё один полный оборот и встают. Замертво. Словно мешок с костями, я валюсь на кушетку и делаю несколько успокаивающих вдохов и выдохов.

— Погодите-ка. То есть как? Здесь какая-то ошибка!

— Мне искренне жаль, но здесь ошибки быть не может. Сэр, ей нужна четвёртая группа и чем скорее, тем лучше!

На ватных ногах я встаю с места и словно в замедленной съёмке плетусь по узкому коридору, стены которого давят на меня с каждым шагом всё больше и больше. Меня бросает то в холод, то в жар. Голова отяжелела настолько, что готова безвольно упасть к моим ногам.

Я подхожу к тому месту, где до этого оставил Скай и, увидев её перед собой, резко притормаживаю, не дойдя до неё шагов десять. Я просто смотрю на её расплывчатый образ, не в силах пошевелиться и подойти ближе.

— Что такое? — подбежав ко мне, спрашивает она. — Тебе что-нибудь сказали, Стефан? Ты сам на себя не похож! Как она?

Проигнорировав эти вопросы, я обхожу её. Спускаюсь по стене вниз и присаживаюсь на корточки. Тяжесть собственных мыслей обрушивается на мои плечи, что я не в силах больше стоять на ногах.

— У неё четвертая группа крови, — пялясь в одну точку, проговариваю я.

— И? — в недоумении она присаживается рядом со мной.

— Моя кровь ей не подходит, — тягостно вздыхаю. Я не могу сказать ей то, о чём думаю. У меня язык не поворачивается.

— У меня четвёртая группа. Я могу помочь, — в её глазах проглядывается непреодолимое желание рвануть на помощь моей дочери и это безусловно приятно, но ровно до тех пор, пока я снова не слышу этот странный звук. — Я чиста! Куда мне нужно идти?

— Ты тоже не можешь, Скай, — спокойно отвечаю, откинув голову на стену.

— Почему же? Ты же сам сказал, что у неё четвёртая группа! У меня тоже, так что я мо…

— Ты беременна, — перебиваю её, встретившись с ней взглядом снизу вверх.

Скай замирает буквально на пару секунд и затем выдавливает из себя нервный смешок.

— Что ещё за глупости? Стефан, нельзя терять время! Скажи куда мне нужно идти, — она не видит от меня никаких действий и поэтому разворачивается, чтобы направится в сторону, откуда я только что пришёл, но я успеваю подняться на ноги и перехватить её руку.

— Ты беременна, Скай! Возвращайся к Ноэлю. Не повторяй ошибок Франчески.

— Что? О чём ты говоришь? При чём тут вообще Франческа? — снова сдавленно смеётся она. — Ты в своём уме?

— Тот импульс, о котором я тебе говорил! Помнишь? Он точно такой же, как и у Франченки, когда она была беременна. Я не могу ошибаться.

Оцепенев, она пронзительно ахает. Её взгляд становится затуманенным, а состояние практически предобморочным. Я придерживаю её за талию, хочу что-то сказать, но у меня не находится слов.

«Если бы ты только знал, как больно видеть твоё равнодушие, Стефан».

Мне нужно было на голове скакать от такой новости? Я в такой же растерянности, как и сама Скай, но оставаться хладнокровным мне сейчас крайне сложно. Это причиняет мне боль, но я должен. В глазах Скай выступают слёзы, но она держится, и не желает показывать мне свою слабость. Она не хочет, чтобы я понял, что раздавил её своим притворным безразличием. Она прикладывает руки к своему плоскому животу и едва заметно проводит по нему.40393c

Напоследок я целую её в макушку и выпускаю из своих рук. Разворачиваюсь и, пока не передумал, стараюсь уйти от неё подальше, пытаясь при этом выбросить из головы её последний лик. Боюсь, что у меня перед глазами теперь постоянно будет всплывать её образ, где она трясущимися руками гладит себя по животу.

— Вот так просто ты прогоняешь меня? — слышу её надломленный голос.

Я прикладываю огромные усилия для того, чтобы не обернуться на него и не передумать.

— Да, Скай! Извини, но так будет лучше. Для тебя и, — меня словно током бъёт, и я вынужденно делаю паузу. — И для твоего будущего ребёнка. Ты должна вернуться к Ноэлю!

Слышу её судорожный всхлип, который раскатистым громом отзывается у меня в сердце, но я чётко следую своему правилу и не позволяю себе обернуться. Не трудно догадаться, что её обуревает несметное количество противоречивых мыслей, но на сей раз у меня получается заблокировать их, чтобы они ни коим образом не добрались до моего сознания. Что я могу узнать из них? Что она возненавидела меня? Безусловно, мне будет неприятно, но я как-нибудь переживу. Что она не знала о том, что беременна? Возможно, и не знала, но я не желаю наступать на одни и те же грабли.

— Сэр, мы нашли подходящую кровь! Всё позади! — обращается ко мне, возникшая рядом медсестра и невидимый неподъёмный булыжник с грохотом падает с моей души, давая мне возможность с облегчением вздохнуть полной грудью.

Адриана. Она была, есть и всегда будет моей дочерью. Как бы то ни было. Пускай в ней не течет моя кровь, но от этого она не перестаёт быть самым дорогим человеком в моей жизни.

— Франческа, ты знала? — с этими словами я залетаю в её палату, тем самым разбудив её.

Она вздрагивает и приподнимается на локте. Да как у неё ещё наглости хватает спать в такой момент?

— О чём ты?

— Ты знала, что Адриана от Энрике?

Франческа выпучивает глаза. Она действительно потрясена таким заявлением.

— Нет, — в возмущении она трясёт головой. — Я не знала этого! С чего ты так решил?

— Ты всё-таки продолжала спать с нами обоими? Ты врала нам обоим? — я срываюсь на крик. — Да что ты за человек такой?!

— Я не врала! Просто ты не понимаешь в какой я была ситуации! Я разрывалась между вами. Вы оба были дороги мне, но любила я тебя!

— И поэтому ты продолжала искусно вешать мне лапшу на уши? Я всё это время винил только себя в его смерти, а оказывается ты виновата ничуть не меньше! Надеюсь, ты понимаешь, что разрушила своим обманом три жизни. Целых три! Вразуми! Ты рушишь всё вокруг себя! А я позволял тебе это делать!

— Боже! — скулит она, ухватившись за голову. Ей совестно. — И что, ты теперь хочешь сказать? Что откажешься от Адрианы, как и от меня?

— Не дождёшься! Она — моя дочь! Не твоя! Сегодня ты окончательно потеряла её! На сей раз, не сомневайся, я лишу тебя родительских прав!

— Нет! Ты не можешь, Стефан!

— А это уже не тебе решать! Ты выбрала то, что тебе дороже жизни своей дочери! Счастливо оставаться, — делаю театральный реверанс и выхожу.

— Стефан! — её скрипучий голос заставляет меня развернуться и посмотреть на неё. Она плачет. Плачет искренне. — Глаза… У нашей Адрианы его глаза. Иногда я смотрю в них и….

Я не сразу могу понять к чему она ведёт, но затем в голове возникает размытый образ моего друга. На его лице счастливая улыбка, а глаза холоднее стужи. Именно таким я запомнил его.

— Да, точно. Я тоже вижу его в ней.

Только спустя час Адриану перевели из реанимации в обычную палату. Она ещё пока находится без сознания, ей нужно много отдыха, но главное — она жива. Сейчас мне хотелось бы посмотреть в её глаза, которые так похожи на глаза Энрике. Я замечал эти сходства и раньше, но предполагал, что мне просто кажется. Я думал, что они ещё поменяются, ведь она ещё совсем ребёнок.

— Прости, Моя Жизнь. Прости меня, за то, что твои родители такие непутёвые. Я сделаю всё, но только прошу тебя, поправляйся, — шепчу я, держа её за ручку. — Слышишь? Папа тебя любит, и всегда будет любит. Всю свою жизнь.

Пока я слушал равномерное дыхание дочки, находясь с ней в палате, я только и делал, что копался в себе. И кажется я зарылся по уши в своих рассуждениях. Дошёл до того, что мне пришлось убеждать самого себя, что я вовсе не погорячился, оставив Скай. Уверял себя в том, что так ей будет только лучше. Внушал себе, что больше не имею права брать ответственность за чужого ребёнка, а он гарантированно не мой, ведь импульсы я слышу только тогда, когда плоду уже около двух-трёх месяцев, что определённо не сходится по срокам. Тогда я ещё не знал Скай. Я верю, что когда её беременность подтвердится, то она сойдётся с Ноэлем. Он вроде бы неплохой парень. Чёрт. Я уже начинаю ревновать её, но я справлюсь. Сейчас мне нужно думать только об Адриане.