Глава 6. Стефан

Где её черти носят? Она опаздывает уже на сорок пять минут!

Совсем скоро мне уже необходимо ехать на встречу. Я не могу сбагрить всё на Кимберли. Она же деревянная, как пробка. Чёрт, додумался же всех уволить в самый разгар сезона.

Стук в дверь. Я молчу. Просто сижу и пялюсь на дверь, но уже заранее знаю, что это именно ОНА.

«Боже, пощади! Хоть бы он меня не уволил в первый же рабочий день!»

Дверь неспешно открывается, золотистые длинные локоны показываются моему сердитому взору первыми, а затем в проём высовывается вся её голова. Она так и будет торчать наполовину в проходе?

— Мистер Гросс, я могу войти? — хлопает она глазками.

— Ну попробуйте, — складываю руки на груди и неотрывно наблюдая за тем, как она несмелым шагом входит в мой офис.

Ну… выглядит она неплохо. Во всяком случае с неё больше не течёт. Хотя кто её знает?!

— Прошу прощения за опоздание! Появились кое-какие проблемы.

— Допустим! Но я же ясно выразился — никакого белого цвета!

Она тут же покрывается красными пятнами. Причём вся.

«Чем ему не угодил белый цвет? Сам сидит в белой рубашке, а мне причитает! Козёл!»

— Эм-м… мой утюг пришёл в бешенство! — отчитывается она, переминаясь с ноги на ногу. — Пришлось немного повозиться, поскольку он испортил две моих самых лучших блузки.

Козёл значит?! Это так она меня благодарит за то, что предоставил ей работу? Что ж.

Я смотрю на часы и понимаю, что меня уже не должно быть в офисе. Тем и лучше. Не хочу сорваться в первый же день. Вот завтра уже куда не шло, но не сегодня.

— Через пятнадцать минут приедет «Киллман», проводишь его в студию звукозаписи и передашь сценарий на его будущий клип, — достаю из ящика папку, встаю из кресла и передаю её Скай. — Да, ещё скажешь, что его сценарий полная херня. Я такое снимать не буду!

«Мать твою! Сердце, успокойся! Сам «Киллман?!»

— «Киллман» это тот, который собирает целые стадионы? — её лицо озаряется идиотской улыбкой до ушей.

— Скай, это тот, который будет собирать пыль на своих платиновых дисках, если не реанимирует свою карьеру, — недовольно говорю и обхожу её. — И да, когда-то он собирал ещё и стадионы, но это уже в прошлом, поэтому мы должны сделать всё, чтобы он снова возглавил топ-чарты. Справишься?

Провожая меня блестящим взглядом и широкой улыбкой, она воодушевлённо затрясла своей головой, словно болванчик. Этот «Киллман» обычно нравится одним малолеткам, но похоже ещё и Скай от него без ума. Впрочем, чему я удивляюсь? Она, вероятно, ещё ни разу не встречалась с настоящими мужчинами.

— Эм-м, мистер Гросс! — Я медленно разворачиваюсь на её взволнованный голос и жду с некоторое время, когда же она продолжит. — Я же толком не знаю, что делать. Что, если мне необходима будет ваша помощь?

— Обратишься к Кимберли или на крайний случай позвонишь мне, — снова смотрю на часы. Чёрт, я должен быть уже в пути. — Не нужно было опаздывать в свой первый рабочий день. Теперь ты предоставлена сама себе.

«Ох, надо же! Какие мы обидчивые!»

— Скай, даже и не думай! Это не обида! Это всего лишь правила, которые в моём офисе необходимо соблюдать. В следующий раз, если будешь опаздывать, просто позвони и предупреди. Не сложно же! — говорю я напоследок, видя, как она млеет и затем поспешно ухожу.

Ненавижу пятницы всей душой. Раз в месяц в одну из таких пятниц непонятно для чего вообще я встречаюсь с Беатрис — женщиной из моего прошлого. Нет, это не совсем то, о чём вы подумали. С этой женщиной меня хоть и связывает очень многое: в своё время она стала причиной моего спонтанного переезда из Италии, она же дала мне мощнейший толчок в личностном развитии и продюсировании, но теперь она вызывает у меня лишь неприязненные чувства, а всё потому, что она является матерью моей бывшей и ни в какую не хочет войти в моё положение.

На этот раз я предложил нам встретиться в ресторане, а не как обычно в моём офисе. Не хотелось бы, чтобы она снова вычисляла сверх сложное уравнение, где неизвестной переменной стала бы моя новая сотрудница. Беатрис почему-то считает, что я не имею права окружать себя другими женщинами, кроме её собственной дочери, и тем более спать с ними, а мне совсем не хочется сегодня надрывать свои драгоценные связки и на повышенных тонах объяснять ей как они обе меня достали. После каждой такой нашей встречи Беатрис в мельчайших подробностях пересказывает всё Франческе. Не удивлюсь, если ещё слегка в искажённой вариации. А бывшая, в свою очередь, звонит мне и отчитывает, хоть и догадывается, что в такие моменты я пропускаю всё мимо ушей. Казалось бы, какое она имеет право читать мне нотации и давать советы… Да в том-то и дело — никакое… Им обеим нужно бы промыть мозги чистящими средствами. "Крот" им в помощь.

Я прохожу к своему уже излюбленному дальнему столику у окна и, не раздумывая, заказываю кофе с круассанами. Есть мне конечно же хочется зверски, ещё с самого раннего утра, но чувствую аппетит у меня пропадёт, как только я увижу Беатрис в помещении ресторана. М-да. Так и выходит.

«Надеюсь, сегодня он в настроении».

Ага! Настроение такое, что глядишь сейчас начну отплясывать Джигу-Дрыгу!

Беатрис порхает в мою сторону, словно бабочка в брачный период. Увидев меня, её идеально вылепленное пластическими хирургами лицо озаряется фальшивой улыбкой. На самом деле ей так же неприятно моё общество, но она до сих пор на что-то надеется. Между прочим, зря!

— Стефан, дорогой! Рада тебя видеть! — она целует меня в обе щёки, когда я с огромным усилием приподнимаю свою задницу со стула — Хорошее местечко. Я помню его ещё со времён вашей помолвки с Франческой.

— Да, Беатриче, место и правда отличное.

Она закатывает глаза и садится за стол.

— Сколько раз я тебе уже говорила? Мне не нравится, когда ты называешь меня Беатриче. Это в Италии я была простой Беатриче, здесь же я Беатрис!

— Для меня ты как была простой женщиной, так ею и остаёшься. Ничего не изменилось с тех самых пор.

— Бог с тобой! — отмахивается она — Лучше скажи, у нас всё в силе? Я могу её сегодня забрать?

— Да! Только, боюсь, мне сегодня придётся задержаться допоздна, поэтому тебе нужно будет съездить до меня самостоятельно.

— Нет проблем! — быстро отвечает.

Она держит в руках меню, но совсем не торопится изучить его и что-нибудь заказать себе, например, верёвку с мылом. Вместо этого она странно пялится на меня, как будто напротив неё сижу не я, а гигантское бриллиантовое колье, которое ей запрещается трогать по неизвестным причинам. Не хочу лезть ей в голову и узнавать о чём она думает, иначе услышу очередной бред сумасшедшей и снова разозлюсь на неё. Никто, кроме родителей и не догадывается о моих способностях, Беатрис и Франческа в том числе, поэтому они не могут скрыть от меня своих истинных эмоций. И я рад тому, что смог держать это в тайне столько времени. Сейчас даже удивляюсь как мне это удалось.

— Что такое? Почему ты так на меня смотришь?

— Ты стал очень привлекательным мужчиной. Я просто любуюсь тобой, — нескромно отвечает, я чуть ли не давлюсь кофе. Она что, подкатывает ко мне?

— Эм-м… Спасибо, Беатриче, — отвожу взгляд в сторону, чтобы в случае чего заранее проложить безопасный путь к бегству.

— Стефан, почему ты никогда не спрашиваешь о Франческе? Тебе совсем неинтересно как она сейчас поживает? — с некоторой опаской произносит она. Видимо, понимает, что это не самая лучшая тема для разговора.

Я отпиваю большой глоток кофе и не тороплюсь с ответом. Откусываю круассан и снова запиваю кофе, а потом уже громко хмыкаю, вспомнив о том, что мне был задан дурацкий вопрос, и затем всё же перевожу взгляд на Беатрис.

— Очевидно же, что она неплохо поживает! — улыбаюсь я непонятно для каких целей. — За ней присматривают, кормят её по расписанию и даже разрешают смотреть телек, правда только по праздникам, но это уже что-то. По-моему, это лучшие условия, которые она заслуживает!

— Стефан, зачем ты так с ней? Она же старается! Когда ты успел стать таким жестоким? — с болью в глазах спрашивает, а мне как-то плевать на неё и на ситуацию в целом.

— Когда? Ты ещё спрашиваешь? Беатрис, она алкоголичка и наркоманка! По-другому я с ней уже не могу! — я вынужден сделать короткую паузу, так как вижу в уголках глаз своей собеседницы скопившиеся слёзы. Я передаю ей горсть салфеток и спешу продолжить: — Я понимаю, она твоя дочь, но для меня она уже никто. Пустое место! Увы, Франческа для меня умерла в свою последнюю передозировку. Мне тоже было больно, но я с этим как-то справился. Я живу дальше! Но я ещё совсем молод, и не имею ни малейшего желания продолжать быть её нянькой. С меня хватит!

— Курс скоро заканчивается! Врачи говорят, что она успешно подошла к стадии принятия! — вытирает она свои слёзы — Стефан, зависимость отступила. Совсем скоро она будет в полном порядке!

И что? Эта сопливая истина должна меня сейчас растрогать?

— Рад слышать! — безразлично бросаю я — И сколько на это потребовалось времени? Два года, если не ошибаюсь? Тебе не кажется, что это слишком много?

— Я была у неё вчера! Она хочет, чтобы ты пришёл её навестить.

— Нет!

— Стефан, она раскаивается и хочет сохранить семью! — дотрагивается своей ладонью до моей руки, но я быстро избавляюсь от этого ненужного телесного контакта.

— О чём ты говоришь? У нас нет никакой семьи! — всё-таки напрягаю связки и теперь говорю на повышенных тонах, абсолютно игнорируя рядом с нами завтракающих людей. — Её семья — это кокаин и амфетамин. Ах да, ещё клубы и вечеринки, а шопинг её младшая сестра. Не хочу им всем мешать! Справится как-нибудь без меня!

— Она любит тебя! Как ты не поймешь?!

— И? — делаю вид, что пропускаю мимо ушей, в надежде, что она закроет эту пустую тему.

— Ну может всё-таки стоит попробовать возобновить отношения?

Я не пойму, мы сейчас говорим о спортивной диете? Или, быть может, о каждодневных тренировках? На данном этапе это именно то, что мне следует возобновить. Отношения в этот предстоящий курс, слава богу, не вписываются.

— Беатриче, ты достаточно мудрая женщина, но ты меня порой убиваешь! — устало прохожусь ладонями по лицу, мечтая раствориться в воздухе. — Ты разве действительно считаешь, что, когда в отношениях любит кто-то один, а не двое, то из этого может что-то получиться?

— Хочешь сказать, что ты её разлюбил?

— Ты прекрасно знаешь, что я влюбился в неё ещё будучи сопливым подростком. Время не стоит на месте, так же и с чувствами. Не стоит винить меня за то, что мои чувства к Франческе внезапно остыли. Я сам не ожидал подобного исхода, но такое случается сплошь и рядом. Я готов ей помогать всем, чем только смогу. Я готов быть ей другом, но мужем — никогда.

Её взгляд ожесточился. Беатрис вдруг громко хмыкает и резко подрывается с места.

— Конечно! Куда лучше спать с юными практикантками! Ведь так?

— Именно! — как ни в чём не бывало отвечаю я.

— Ещё поговорим. Всего хорошего!

— Если будут проблемы — звони!

Ох и разозлил же я её. Ну ничего, рано или поздно она должна была услышать правду. Я и так долгое время скрывал всё это в себе. Возможно, поэтому-то она и на что-то рассчитывала. Надеюсь, с этого момента она поймёт, что не стоит тратить свои силы и нервы на то, чего никогда уже не будет.

***

10 лет назад

— Она просто улёт! Видел бы ты эту новенькую! — возбуждённо голосит Энрике в трубку.

— Чёрт возьми! Вот надо же было сломать ногу в самый неподходящий момент! — дуюсь я сам на себя и на своё исключительное везенье.

— Ничего страшного! Сколько тебе там ещё осталось потерпеть? Неделю?

— Хотелось бы в это верить! Надеюсь, в конце недели мне снимут гипс! — мечтательно произношу я. — Эй, Энрике, может хотя бы фотку её отправишь? Ты, знаешь ли, меня не на шутку заинтриговал!

Мне и правда до невозможности хочется посмотреть на эту новенькую, от которой у моего друга развилось обильное слюноотделение, что бывает не так часто. В нашей школе по непонятным причинам очень мало девчонок и все они уже нам приелись на столько, что порой от них становится тошно, в прямом смысле этого слова. А вот "новая кровь" это уже очень интересно. Да так, что хочется плюнуть на все запреты и наставления докторов, и заявиться завтра в школу на костылях. Но, боюсь, родители и мой лечащий врач меня не поймут. Эх.

— Замётано! Завтра постараюсь сфотографировать её. Тем более профессор Лучано посадил её прямо передо мной.

Мне вдруг стало не по себе.

— Энрике, это же моё место!

— Блин, и правда! Я уже и забыл, — говорит он, а мне в один миг становится неприятно от его слов. — Тогда тебе придётся отвоёвывать свою территорию, когда вернёшься к нам.

***

Мне сняли гипс только спустя две недели. За это время мой лучший друг нечасто навещал меня. Да и звонить он мне стал гораздо реже. У него была веская на то причина. Дело в том, что он начал встречаться с Франческой — той новенькой, которую я ещё ни разу не видел. Я уже не особо-то и хочу с ней знакомиться. Может я ревную своего друга к ней? Не могу же я вдруг так резко воспылать неприязнью к человеку, которого ещё ни разу не доводилось видеть? Заочная ксенофобия? Почему бы и нет?

Сегодня настал первый день после моего длительного больничного, когда я могу без какой-либо посторонней помощи передвигаться. И я наконец-таки пойду в школу. Казалось бы, меня должно воротить от неё, но нет. Мне нравится учиться. И многие в этом плане меня не понимают, даже лучший друг.

В школу мы обычно ходим вместе с Энрике, но опять же, не сегодня. Я знал, что рано или поздно наша крепкая дружба даст трещину, если вдруг кто-то из нас влюбится. Так случилось, что первопроходцем в этом деле оказался именно мой друг. Но я даже, в некоторой степени, рад за него. Он долгое время мечтал об этом. Однажды он даже обмолвился мне, что первая любовь привнесёт в его творчество небывалое вдохновение, которое он ждёт вот уже полтора года. Энрике занимается музыкой и причём достаточно неплохо. Он сам пишет слова к песням, сам аккомпанирует себе на гитаре и самостоятельно ставит номера на школьные праздники. Я бы тоже мог, но родители против моего пристрастия. Они хотят видеть своего единственного сына управленцем, а не неженкой-музыкантом. Стереотипное мышление не обошло их стороной, и я не в силах их разубедить в обратном. Пока что в тайне от них я обучаюсь игре на фортепиано и за гроши записал свою единственную песню на подпольной студии. На данном этапе жизни — это всё, чем я могу гордиться. Мог бы, если бы кто-нибудь знал, чем я в действительности занимаюсь, но так вышло, что пока я не могу ни с кем поделиться с этой новостью, даже со своим лучшим другом. Я переживаю, что однажды родители узнают об этом и перестанут давать мне деньги на карманные расходы и я уже не смогу закончить курсы фортепиано. Я не могу оплошать. Музыка — это то единственное, к чему у меня есть предрасположенность, помимо учёбы. Как бы родители не уверяли меня, что бизнес — моё будущее, я останусь при своём. Рано или поздно я докажу им, что они глубоко заблуждаются во мне и в моих способностях.

— Ну наконец-то, Стефан! — орёт ополоумевшая Элоиса, увидев меня на пороге класса.

— Стефан вернулся! — подключился Франко.

Одноклассники подбежали ко мне и окружили со всех сторон.

— Как дела, Стеф? Мы по тебе все очень соскучились!

Как же безумно приятно осознавать, что ты ещё кому-то нужен. Какое это счастье знать, что тебя окружают хорошие люди, которым ты далеко небезразличен.

— Всё супер! Спасибо, ребят! — смущённо отвечаю, когда иду за свою парту. Честно признать, я растерялся от такого повышенного внимания к своей персоне. — Эм-м… Энрике ещё не было?

— Нет, пока! Да придёт, куда он денется? У него в запасе ещё есть пять минут до звонка.

Сидя за своей партой, я общаюсь с одноклассниками о том, что упустил за всё то время, пока находился на затяжном больничном, и совсем забываю о том, о чём мне не так давно говорил Энрике. И только тогда, когда в обнимку со жгучей брюнеткой он входит в кабинет, и эта самая брюнетка направляется в мою сторону, до меня наконец доходит, что я теперь сижу не за своей партой. С недавних пор это её место. Я внезапно вдруг стал человеком без определённого места. Это унизительно.

— Стефан, верно? — улыбается она мне, останавливаясь напротив меня.

— Так, — завороженно гляжу в её невероятного цвета глаза. Вау. Вот это цвет.

— Привет, дружище! Я так рад тебя видеть! — мы с Энрике кое-как обменялись рукопожатиями, но чёрт, всё это время я не мог отвести взгляда от её глаз. Они унесли меня далеко за пределы реальности. Кажется, я тону в этой бронзовой бездне. Что со мной? Почему мне вдруг стало невыносимо трудно дышать?

— Кажется, ты сидишь за моей партой, — говорит она, смущаясь моего проникновенного взгляда, поэтому я спешу избавить её от этого и просто перевожу взгляд в сторону.

— Эм-м… извини. Просто раньше это была моя парта.

— О, вот как? — печально вздыхает и оглядывается, вероятно, в поисках других свободных парт.

— Да нет, всё хорошо! Я найду себе другое место. Садись, пожалуйста, — подскакиваю со стула, только теперь уже завороженный её мелодичным голосом. Да что со мной такое? Я прям как грёбанный джентльмен. Не хватало ещё превратиться в лужицу прямо на глазах у друга и у всего класса.

— Спасибо! — отвечает она, касаясь моих пальцев рук. Я резко сглатываю, чувствуя, как по всему моему телу бежит разряд тока.

А я боялся, что буду испытывать к ней неприязненные чувства, за что мне будет стыдно перед другом. Похоже, я крупно ошибался. Это не заочная ксенофобия. Это влюблённость с самого первого взгляда, но от этого мне не меньше стыдно. Я не могу вмешиваться в их отношения. Я не такой. Клянусь, что даже и думать забуду о ней! Я не стану помехой Энрике. Я буду стараться держаться в стороне. Столько, сколько потребуется.