Часть 50

— Дядя Илья приехал, да? Мам, ты вниз идешь? Я с тобой!

Ох, ну слава богам, что Димка со мной, а то бы совсем себя потеряла смутившись.

Илья опять был с букетом, на этот раз попроще. Альстромерии прекрасны, но несколько вычурны. В них нет той искренней милоты, которой так и дышат ромашки. Это было восхитительное зрелище, рослый сильный мужчина с охапкой садовых ромашек в руках и рыженькой малышкой лет четырех, уцепившейся пухленькими пальчиками за его брючину. Так вот оно что!

Видимо, эта девочка и есть самый важный человек, познакомить с которым меня обещали накануне. Рядом со мной всхлипнул в удивлении Димка. Илья сделал шаг нам навстречу, на секунду забыв, что рядом ребенок. Для малышки рывок был слишком сильным и она начала падать споткнувшись. Быстрее всех оказался Димка, который прямо-таки телепортировался на полтора метра вперед и успел ухватить маленькую за лямки ярко-зелёного комбинезончика, не дав хорошенькой головке встретиться с асфальтом. Димка отработанным, несказанно удивившим меня, движением подхватил девчушку на руки, и подул ей в личико, которое уже исказилось в плаксивой гримаске. От неожиданных и ласковых ощущений, она забыла об испуге и заулыбалась сверкая меленькими зубками. Дима радостно скалился ей в ответ. Они так гармонично смотрелись, темно-рыжий парнишка-подросток и апельсиново-рыжая малышка, почти младенец. Как и все рыжие, они были неуловимо похожи друг на друга, а этих двоих объединяла еще и детская пухлощекость. Девочка внимательнейшим образом рассматривала кудри своего спасителя, потом завозилась, устраиваясь поудобней, и запустила в них обе ручки. От неожиданного смещения равновесия Димка пошатнулся.

— Ева, — вдруг отмер Хабаров, разрушив очарование, — ты не испугалась? — Ева так мотнула головкой, что взметнулись пушистые рыжие хвостики, перехваченные в нескольких местах яркими резинками.

Хабаров попытался забрать ребенка у Димы, приговаривая, что мальчику тяжело, что Ева уже большая, но ему мешал букет и сама Ева, которая менять дислокацию явно не собиралась, уклоняясь от мужских рук, а сыну, и впрямь было уже тяжело, я видела это по его напряженной спине.

Пришлось забрать ромашки из рук Ильи самой.

— Это ведь мне? — мужчина благодарно улыбнулся и потянулся к ребенку, а Димка машинально прижал свою живую ношу покрепче к себе, как будто не желал с ней расставаться, Ева, в ответ, обняла его за шею. Эта картина останется в памяти сердца, два прижавшихся друг к другу ребенка и обнимающий их обоих мужчина, поддерживающий малышку под попу, чтобы мальчику было полегче. Именно в этот момент я поняла, что все для себя решила. Хочу! Всех троих хочу! Немедленно! Благодаря артефакту чутье усилилось во все стороны, и направленное на самосознание, в том числе. А то бы хитрила бы сама с собой до явления Ариса.

— Дим, ты где так научился с малышней обращаться? — Илья, наконец, исхитрился выцепить Еву к себе.

— В приюте мелюзги хватало, не хочешь, чтоб орали, научишься успокаивать. Мне нравится с ними возиться, они смешные, — Димка не сводил очарованного взгляда с рыжей малышки и даже держал ее за ножку повыше забавного добротного сандалика. При абсолютно разной внешности дети были необыкновенно схожи, если не присматриваться, то любой скажет — брат и сестра.

Упс, а про усыновление как-то и не поговорили, Илья больше про свои приключения рассказывал, упомянул только что в разводе, что мама жива и что есть младшая сестра.

Волшебное ожерелье стало каким-то тяжелым, да что же я тугодумка такая, чего стоило отделить монетку с нужным ставом? Усиленная магией интуиция подсказывала, что Илья неприятно удивлен словом “приют”. Димка опять забылся, вот ведь. Здесь говорят “детский дом”, а приют — это нечто архаичное и крайне неприятное.

Димка все-таки уловил напряженность Ильи и сообразил, чем она вызвана.

— Мама Эля только два месяца назад меня усыновила. Вы не знали?

— Не знал. Но могу понять. Про такое на каждом углу не кричат.

Илья был растерян и принимал какое-то трудное решение и мне захотелось облегчить его задачу.

— Илья, познакомь нас со своей доченькой, — просьбу я сопроводила взглядом, в который постаралась вложить всю имеющуюся доброжелательность и заинтересованность. А уж заинтересованности хватало, и у меня, и у Димки.

— Это Женевьева, моя племянница, но я все равно люблю ее больше всех на свете, правда, Ева?

Малышка только кивнула и одарила дядю слюнявым звонким поцелуем, — это было так умилительно, что я не сразу сообразила, что девочка, будучи уже взросленькой, все время молчит. Димка заметил куда быстрее.

— Привет, Женевьева, — очень серьезно сказал мой сын, явно подражая кому-то из телевизора, — я Дмитрий, хочешь со мной дружить?

— А-а-а-чу, — произнесла Ева нараспев и улыбнулась так заразительно, что Мы с сыном рассмеялись.

— Женевьева немного заикается, поэтому предпочитает говорить мало.

— Правильно, Евочка, — заявил мой ребенок, — и так все понятно. Тебе цены нет! От Наськиной болтовни у меня к вечеру уши ноют. Хочешь с Наськой познакомиться? Они с Венькой близнецы, представляешь? Это мои друзья.

Малышка продемонстрировала готовность следовать за Димкой куда угодно — просто потянулась к нему и без слов потребовала взять ее из рук дяди.

— Э-э нет, мелкая, я тебя так не донесу, давай-ка на закорки.

Вот так эти два невероятно обаятельных создания решили все и за меня, и за Илью, нам оставалось только следовать за ними, но Хабаров придержал, желая что-то объяснить без детских ушей. И правильно сделал, скрыть свое неприятное удивление мне удалось бы едва ли.

— Извини, я, наверное, повел себя грубо, но не могу слышать про приюты и детдома. Моя сестра, Мария, забеременела в семнадцать, родила и попыталась оставить дочку в роддоме, мы с матерью еле успели ее остановить. Тогда Машка просто сбежала, оставив записку, что девочку зовут Женевьева. Нам пришлось лишить ее родительских прав, чтобы добиться официальной опеки. Так что формально, я — Евин отец.

— А где она сейчас, твоя сестра?

— Год назад присылала открытку из Африки. Прибилась к волонтерам из Канады.

— А как же язык? — хотя спросить хотелось не про это.

— Я к языкам у нас талант от матери. Я шесть знаю, мать семь, сейчас китайский учим.

— А Маша?

— А Маша пять лет домой глаз не кажет, не знаю, может, она в Африке папуасский язык изучает.

— Так Еве уже пять? А на вид не больше четырех. Она здорова?

— Да, спасибо, просто она мелкая такая уродилась.

Угу. А может, просто последствия безответственной беременности. В душе клокотала горечь. Вот почему на моем пути столько неблагополучных детей?! Это что, наследие от Лизаветы так работает?

— Не расстраивайся, моя хорошая, у Евы все отлично.

— Илья, прости, а сколько тебе лет?

— Ты про возраст сестры? Мне скоро сорок. Машка родилась, когда я школу заканчивал. Я ее почти не замечал. Сама понимаешь, выпускные экзамены, потом поступление в институт, потом армия. Потом разъездная работа. Мы с ней незнакомцы. Когда стал зарабатывать просто помогал деньгами. — Илья сжал мою ладонь, предупреждая дальнейшие расспросы.

Точно, сейчас не время. Там дети без присмотра, от этой мысли по спине холодными ногами пробежалась сотня мурашек.

— Ох, Ирка нас прибьет, их же теперь четверо!

В лифте я наскоро рассказала Илье о своих гостях, заранее настраивая его на бесильню, которую могут устроить близнецы. Илья только посмеивался, а меня накрывало что-то сродни дежавю. Такое чувство, что мы уже сто раз вот так возвращались домой и гадали, какие безобразия учинили без нас дети.

Но нет, квартира встретила тишиной и благолепием. Лишь из Димкиной комнаты раздавался заливистый смех мультяшной Маши, третирующей безответного Мишу. Иринка кайфовала с чашкой кофе на лоджии. Завидев нас с Ильей, она довольно улыбнулась и позвала завтракать. Но мне было интересно, как восприняли близнецы появление Евы. Хорошо восприняли. Смотрели мультик на большом мониторе и поглощали бутерброды. Ева сидела у Димы на коленях, широко открыв глазенки, смотрела на экран, и, временами откусывала от бутербродов, которые то с одной стороны, то с другой, подсовывали ей близнецы.

Мой гость и Ирина очень тепло поздоровались, как будто уже общались. Так и оказалось. После коротких взаимных приветствий Илья пошел в наступление:

— Эля, повлияй на свою подругу. Мне нужен юрист, а она не идет ко мне работать.

— И когда же ты получила это уникальное приглашение? — шутливо наезжать на подругу было неожиданно приятно, Ирка аж поперхнулась, я никогда не вела себя так…игриво, если только немного и только с сыном.

— Я имел удовольствие пообщаться с Ириной Владимировной по телефону вчера вечером. — Ага, значит, в это время Ирка уже знала о нашей прогулке.

— У меня отпуск по причине внезапного обретения свободы, — с комичной патетикой возмутилась подруга, — а он меня хочет впрячь в разборки с обманутыми клиентами. Это такая тягомотина! Суд непременно обязует вернуть все долги. Хорошо, если аудит не назначат. Не-не, не хочу в это впрягаться.

Иринка вроде как шутила, но я чувствовала, что она тянет из-за меня, выжидает, как сложатся наши отношения с Ильей. Вот и с этой стороны подталкивают к этому мужчине, в спину, можно сказать, подталкивают.

Самокопанием заняться можно позже, а пока надо решать более насущные проблемы.

— Ильюш, твоя деятельность все равно приостановлена, не торопи Иринку, пусть отдохнёт. — Подруга отвесила мне шутовской поклон, — давайте решать, что делать сегодня, есть предложение поехать на дачу.

Илья, непонятно почему, напрягся, но Ира заверила его, что дача недалеко и с его подпиской о невыезде все в порядке. Как бы невзначай подруга упомянула, что все мы ждем Фрола и Илья расслабился немного, поняв, что будет ещё один мужчина и ему не придётся опекать двух женщин и четверых детей в одиночку.

Появление Фрола мы как-то пропустили. Он открыл дверь подругиными ключами, а у меня по этому поводу ни единый нерв не трепыхнулся, пусть их хоть насовсем себе оставит, ключи эти. Он свой. И Иринкин, что еще важнее.

Мужчины очень быстро обо всем договорились, мы только взгляд успевали переводить с одного на другого.

Сергей уже загрузил в свой джип надувные принадлежности для отдыха на воде и палатку.

— А палатку зачем? — сама удивилась, как робко у меня прозвучал этот вопрос.

— О, это великий стратегический план дядюшки Фрола по выдворению ребятни из домика. Ночевка в палатке, это ж УХ, какое приключение, — Ирка наслаждалась подначиванием своего мужчины.

Хабаром понимающе ухмыльнулся. Его уже просветили, что дом небольшой, ночевать с комфортом такой толпе там особо негде.

На том и порешили, мы собираем необходимые бытовые мелочи, Илья отвозит Еву в детский сад, он логопедический и послеобеденные индивидуальные занятия пропускать нежелательно. Затем Илья собирает необходимое для себя и мы выезжаем двумя машинами. Все продуктовые покупки — по дороге.

— А с кем Ева вернется домой после детского сада, задала Ирка вопрос, который витал в воздухе.

— С няней. У нас есть няня, которая помогает моей матери и с ребенком, и по дому. Это единственный вариант при моих постоянных разъездах.

Когда мы прощались с Евой, она позволила взять себя на руки. Это незабываемое ощущение, тепленького, хрупкого и такого живого, доверчивого тельца. Я поняла, что захочу это повторить и чуть не ляпнула, что впервые держу ребенка. Еле успела язык прикусить. Это точно выпадает из образа Елизаветы Варнаевой, разведенки тридцати шести лет, которая все свое свободное время проводила в детдоме у Димы.

Дети, к удивлению взрослых, расставанием с малышкой огорчились, но быстро утешились перспективой ночевки в палатке, и готовы были помочь в сборах, на что мы все дружно фыркнули.

Я споро паковала запас полотенец и прочего необходимого текстиля и маялась предчувствием, что эта поездка будет поворотной в жизни нашей маленькой семьи.