Глава 19. Дарья

Даша отпросилась домой под сомнительным предлогом, что ей нужно заняться свои женскими делами. Очень она по ним соскучилась и крайне в них нуждается. И работа не пахана стоит в компьютере. И просто хочется немного побыть в одиночестве. По дому соскучилась. Под напором аргументов Поляков сдался. А может, ему просто хватило офисного секса в новом кабинете. Может, теперь, когда он своего добился, Дарья и не будет ему нужна. Может, все пройдет и рассосется.

Лучше бы рассосалось.

Теперь деньги Заказчика уже фактически лежали у Несветаевой в кармане. Оставалось всего лишь набрать номер и продиктовать. Как назло, забубенные логин и пароль намертво отпечатались в Дашином мозгу с первого раза. Она затруднялась сказать, к чему было это представление с «запуталась». Может, хотелось лишний раз убедиться, что запомнила. Может, подсознательно пыталась отвести от себя подозрения, дескать, такая дурочка, что и под диктовку-то не в состоянии набить, не то что по памяти воспроизвести. Иногда Даша действовала интуитивно. Но в данном случае она все больше склонялась к мысли, что действительно запуталась. Во всем.

Она не хотела отдавать данные Заказчику. Не хотела ничего менять в своей жизни, где самой главной проблемой являлся выбор блюд на завтрак и ужин. А еще дать Паше сегодня или завтра. И как сделать это незабываемей. Дарья очень хотела оставить в его памяти след. Отпечаток. Вмятину на всю жизнь. Кровоточащую рану. Она вырывала себя из него по живому. И хотелось, чтобы было больно не только ей одной.

Даша рухнула на диван. Квартира, которую она два месяца считала своим домом, внезапно стала чужой. Беглым взглядом Несветаева выхватила пятна на обоях, оббитый угол стола, царапину на полировке, перекосившуюся дверцу шкафа. Все те несовершенства, на которые раньше не обращала внимания в эйфории самостоятельности. Это было ее первое личное жилье, где все принадлежало только ей. Но из-за этого Кощея все удовольствие пошло насмарку! Вместо радости уединения Даша ощущала горечь одиночества. И не было никого в целом мире, кто бы мог ее пожалеть и утешить. Не с кем было поделиться этим открытием. Себя было жаль просто отчаянно, и Даша заплакала, сбрасывая напряжение последних недель. Тихо, беззвучно, лишь изредка всхлипывая. Горючие слезы стекали по щекам, все глубже погружая в пучину отчаяния.

Это не была истерика, как по дороге от базы Тяжелкова. Это не были рев паники, как в детстве или слезы от боли, как в «командировках» Спрута. Это были горький плач прощания со сказкой. Даша вдруг прочувствовала, что испытывала Золушка после бала, там, на дороге, в окружении мышей, ящериц и разбитой тыквы. Жизнь нелюбимой падчерицы и раньше была не сахар. Просто до бала она не представляла себе, насколько. Ей не с чем было сравнить.

У Даши тоже не было. Раньше.

Но исход Дашиной сказки предрешен. И не будет никакого Прекрасного Принца, который ее спасет. Потому что Даша — совсем не Золушка. Она страшная ведьма из Черной Башни, которая творит по ночам темную ворожбу. Страшных ведьм не спасают Прекрасные Принцы, даже если имя принца «Кощей». Никто не может спасти ее, кроме ее самой.

Радовало одно: у нее было еще целых три недели до окончания срока. Ведь Заказчик не знает, что она уже выполнила задание. А Даша может расслабиться и наслаждаться жизнью еще целых три недели. Получить зарплату за полный месяц работы в «Палладе». А потом…

Вдруг за эти три недели чудом что-нибудь изменится к лучшему? Например, Заказчика собьет машина. Или кирпич упадет ему на голову. Почему не помечтать о хорошем?

Ее размышления прервал входящий вызов сотового. Звонил Кощей, легок на помине. Хорошо хоть не Саид, тьфу-тьфу-тьфу. Или мама. Они уже давно не общались, и мама наверняка обиделась. Но это даже к лучшему. Разговаривать с мамой у Даши тоже никакого желания не было.

Отключив звук и оставив телефон на диване, Несветаева пошла от тоски топиться в ванную, в понимающие, теплые объятия душа. Конечно, в ее состоянии, когда кашель до конца не прошел, и голос еще гнусавил от соплей, размываться было не лучшим решением. Но страшная ведьма ничего другого не заслуживает. К тому же антибиотики уже убили все, что можно было убить.

Даша выбралась из душа спустя час, не меньше, когда почувствовала, что стала замерзать. После тепла ванной на подпорченную простудой терморегуляцию особенно остро ощущалось, как холодно дома. Дарья достала из шкафа теплую кофту, колготы и пушистые домашние сапожки с ушками. Телефон снова засветился вызовом. Даша подошла к нему без энтузиазма. Это снова был Кощей.

— Да, Павел Константинович, слушаю, — ответила она.

— Даш, у тебя все нормально?

— Да, а что?

— Ну я внезапно снова стал «Павлом Константиновичем».

— Я к завтрашнему дню репетирую. Хотела спросить. Конечно, вы руководитель. Но для отдела кадров все же нужно больничный.

Когда Дарья пришла в себя, она задавала этот вопрос, но Поляков обещал, что его решит.

— Да, конечно. Завтра привезу к обеду, не волнуйся, — уверил тот.

Живут же люди. Ни в чем себе не отказывают! А простым смертным нужно являться на приемы, высиживая в очередях и пополняя букет возбудителей новыми штаммами.

— Спасибо. — Даша очень не любила поликлиники и лучше бы с температурой и в бреду приползла на работу, чем пошла к врачу.

— Ты ела?

— Да, — соврала Дарья. — Конечно.

— Ты меня не обманываешь?

— Нет.

— И что ты ела?

— Кашу сварила. Паш, я спать хочу. Можно, я лягу? А завтра, свеженькая как огурчик, являюсь на работу, и мы поговорим. Хорошо?

— У тебя точно все в порядке?

— Конечно. Просто дом очень расслабляет. Спокойной ночи. Целую!

— Спокойной ночи!

На часах было шесть вечера. По поводу «спокойной ночи», пожалуй, был перебор. Дарья заварила чаю, откопала палеозойские залежи сушек и села к компьютеру. Пора возвращаться из сказки в реальную жизнь, где никто, кроме нее, ее не прокормит. Зарплата на май пока носит призрачный характер, и деньги от Заказчика тоже пока у Заказчика. Почти все, что она заработала в фирме за апрель, Даша отправила маме. А на что-то нужно покупать еду, платить за квартиру, телефон, бензин. На что-то нужно жить. И это что-то следует зарабатывать головой, а не другим местом.

Даша позволила себе расслабиться в коконе Пашиной заботы. Пришло время расплаты за бесхребетность. Из-за нарушения сроков и отказов, пусть и по уважительной причине, официальная репутация на сайте просела. Конечно, это в большей степени било по тщеславию, чем по потенциальному заработку. Сарафанное радио не задушишь, не убьешь. Тем более, за какую-то неделю болезни. Клиентов было по-прежнему много.

Работать не хотелось.

Хотелось думать о том, как они с Пашей расстанутся. Дарья представила себе их последнюю ночь. А потом она скажет: «До свидания». И выбросит симку. И больше он ее не увидит. Тогда Поляков поймет, что потерял, и будет искать…

…А потом узнает, что Даша его предала, и вычеркнет из своей жизни.

Она снова разревелась, но все же собралась и сделала две контрольные. Привела себя в порядок. Все же сварила противную кашу, потому что таблетки на голодный желудок нельзя. Хотя очень хотелось выпить на голодный — назло кондуктору. Только Дарья не могла определиться, кто же должен выступить в его роли.

Полночи она ворочалась, не в силах заснуть от наплыва мыслей и эмоций. Уже совершенно отчаявшись заснуть, Несветаева прибегла к крайнему варианту. Нафантазировала грязную сцену с участием двух подонков, стянула одежду, быстро довела себя до кульминации, и только после этого ее сморил сон.

Беспощадный будильник не делал скидки на беспокойную ночь. Но времени разлеживаться не было. Даша должна быть идеальна. Именно такой она хотела остаться в памяти Кощей. Она сушила волосы феном, когда телефон зазвонил.

— Даш, давай я за тобой заеду, — предложил Поляков.

— Спасибо. Я сама.

— Даш, ты только выбралась из простуды. И сразу хочешь за свой драндулет, под ветер?

— Почему сразу «драндулет»? Есть еще маршрутки.

— Где все кашляют и чихают.

— Я буду очень органично выглядеть на общем фоне.

— Почему ты не хочешь, чтобы я тебя привез?

— Потому что это неправильно. Обо мне и так думают всякое, наверное. И потом ты — раз! — и привозишь меня на машине на работу.

— И что в этом такого? Я одного не понимаю: это что, так позорно — со мной встречаться?

— Спать.

— Вообще-то, мы не только спим.

— Но это самое главное.

— Для кого?

— Паша, прости, пожалуйста, мне нужно волосы досушить. До встречи на работе, — и Дарья нажала отбой.

Для кого, для кого…

Это уже неважно!

Несветаева нанесла быстрый макияж без тональника, чтобы продемонстрировать на работе, что действительно болела, а не только трахалась с начальником. Образ вышел романтически-нездоровый. Накинув куртку, она поспешила на улицу, чтобы подбежать на остановку с небольшим запасиком по времени.

Возле подъезда стояла машина Кощея. Возле машины стоял он сам собственной персоной. С видом бывалого швейцара он распахнул переднюю пассажирскую дверь. Что оставалось? Даша села.

— Ты можешь объяснить, что происходит? — почти прорычал Паша, стартуя с ревом, будто они гнали на Формуле-1.

— А что происходит?

— Вчера утром все было нормально. Ты уезжаешь домой, и тебя будто подменяют. Я тебя чем-то обидел? Сделал больно? Оскорбил?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Ни в чем.

Павел резко дернул рычаг переключения скоростей и замолчал. Они ехали молча до самой работы.

— Останови здесь, мне нужно за булочкой сходить, — попросила Даша, когда автомобиль подъезжал к пекарне.

— Не хочу. — Поляков проехал мимо.

— Ладно, я от работы пройду.

— Булочку не хочу.

— А что купить?

— Ничего!

— Хорошо, сварю кофе.

— Не надо. Сам внизу куплю.

— Ладно. А вообще мне теперь по работе что-то нужно будет делать?

— Приемную будешь принимать.

Даша кивнула. Принимать так принимать. Псих ненормальный. С чего он так взъелся?

В течение дня пути Несветаевой и ее босса почти не пересекались. Даша была в хлопотах. За неделю накопилось изрядное количество дел. Подошли (и даже прошли) сроки выполнения заданий, навалилось новых, нераспределенных. Павел Константинович за эту неделю выполнял свои обязанности спустя рукава. Как раньше, когда в «Палладе» еще не было Даши. Она собрала бумаги от всех нуждающихся, рассортировала их по важности и срочности и подала на подпись.

Поляков подписал.

Вообще, Дарья ловила себя на мысли, что сегодня их отношения с Кощеем были почти идеальным вариантом «начальник — подчиненная». Если не считать убийственного напряжения, которое возникало всякий раз, когда она встречалась с Поляковым взглядом.

Не иначе как чудом ей удалось ускользнуть после работы незамеченной. Даша боялась, что начальник обгонит и будет поджидать ее возле подъезда. Но она ошиблась. Никто ее не ждал. Ошиблась Дарья и по поводу «боялась». На самом деле, — в глубине души, — Несветаева на это надеялась. Иначе чем можно объяснить то разочарование, которое она испытывала?

Не появился Поляков и позже.

И даже не позвонил.

Это ожидание превратилось в пытку. Даша несколько раз проверяла телефон — вдруг она пропустила? Или сотовый заблокировали за неуплату? Дважды она демонстративно оставляла телефон на диване и уходила: один раз на кухню, другой — в ванную. Но звонка не было. Дарья едва не швырнула его в стену. Чудом успела остановиться. Что она будет делать без телефона? У нее что, много лишних денег?

Не позвонил Кощей и во вторник утром, хотя Даша исполнила ритуал по привлечению звонка: положила телефон в сумку, застегнула, повесила на дверь в прихожей и пошла чистить зубы.

Не сработало.

Зато Даша приехала пораньше, купила булочку, сварила кофе и принесла шефу.

Он даже не притронулся!

Зато притащил стаканчик кофе из «Кафемы»!

Несветаева с трудом сдержалась, чтобы не вылить напиток ему на голову.

К счастью, Павел Константинович почти сразу уехал. Вскоре телефон пиликнул сообщением. Банк уведомил о переводе денег с комментарием: «Спасибо за завтрак!». Даша перевела их обратно со словами: «Не за что».

Поляков не появился до вечера. Даша дождалась конца рабочего дня и полчаса сверху, но начальник так и не объявился. И не позвонил, когда она приехала домой. Даша сделала над собой невероятное усилие и заставила работать. Работа шла. Только мышка тупила. После того как текст в очередной раз скопировался не так, как надо, мышка полетела в стену.

Мышка — не телефон. Несветаева могла себе позволить купить новую. Она оставила сотовый дома, чтобы не заглядывать в него каждые десять минут, и поехала за мышью. Обратно четыре остановки автобуса прошла пешком. Ее так трясло от эмоций, что если бы не прогулка, ее бы порвало.

Вернувшись, Даша специально не заглядывала в телефон. Только когда она стала укладываться, она взяла аппарат в руки, чтобы проверить зарядку и будильник.

Паша не звонил.

На следующее утро Даша снова купила булочку и сделала кофе. Булочку специально взяла другую, чтобы было понятно, что это новая. А старую выкинула в мусорное ведро. Еще бы кофе вчерашний по клавиатуре разлить. И написать на столе: «Кощей — козел».

Паша задержался (начальство не опаздывает), и напиток уже остыл. Дарья сварила свежий, но когда зашла, завтрак уже был съеден.

— Ваш кофе, — она поставила кружку на угол стола.

— Спасибо, — буркнул Кощей, не отрывая взгляда от экрана.

— Я нужна?

— Нет.

Несветаева вышла и чуть не расплакалась. Но потом взяла себя в руки. Конечно, она ему не нужна. Зачем она ему?

Она постучалась в дверь и заглянула:

— Бумаги подпишете сейчас или позже.

— Сейчас. Давай сейчас, подпишу позже.

Дарья положила документы на стол и дала, где необходимо, комментарии.

— Я могу быть свободна?

— Абсолютно.

Даша думала, что тяжело было вчера, когда Поляков уехал.

Оказалось, что настоящая пытка — когда он рядом, но чужой.

Несветаева с трудом продержалась до шести, быстро подхватила куртку и сбежала. Она зашла в магазин, купила продуктов и собралась готовить, когда зазвонил телефон.

Только это был рингтон мамы.

— Здравствуй, мама. — Даша поставила на громкую связь и принялась крошить капусту для солянки.

— Здравствуй, Дашуля. Почему не звонишь? — Мама была на удивление в хорошем настроении.

— Я болела.

— Да? А чем?

— Неважно, мам. Как твое самочувствие?

— Как это «неважно», если ты болела так, что не могла позвонить матери?

Обычно мама легко переключалась на тему своего здоровья, но тут не сработало.

— Мам, ну я правда сильно простыла. Мне даже скорую вызывали.

— Кто вызывал?

— Неважно.

— Даша, что ты от меня скрываешь?

— Мама, я ничего от тебя не скрываю. У меня просто была очень высокая температура. С работы вызвали. — Дарья даже не соврала. — Но теперь все нормально. Хотела тебе позвонить, но много работы накопилось. А когда освобождаюсь, уже поздно. Вдруг ты спишь, а я тебя разбужу. Ты же потом так плохо засы…

— Даша, представляешь, кого я только что видела? — прервала ей мама.

— Не представляю.

— Николая Владимировича! — порадовала Дарью мама. — Он просил передавать тебе привет.

Даша осторожно села на стул.

— Спасибо, — она постаралась ответить как можно более ровным голосом.

— Он говорил, что очень по тебе скучает. Что собирается разводиться с женой и купил новый загородный дом.

Даша промахнулась мимо вилка, хватанула наточенным ножом по пальцу и вскрикнула.

— Что у тебя там? — возмутилась мама.

— Ма, я порезала палец. У меня кровь хлещет. Нужно перевязать.

— Почему ты все время врешь?

— Я не вру. Хочешь, фотографию пришлю.

— Почему ты себя не бережешь? Нужно быть осторожнее. Что ты им вообще делала?

— Хлеб отрезала. Мам, я тебе перезвоню. Хорошо? — И отключилась.

Дарья крепко прижала салфеткой место пореза и тихонько покачивалась вперед-назад. Это ничего. Спрут не в первый раз ссорился с женой. Кому хочется жить с запойным алкашом? На ком он теперь срывает раздражение? Конечно, на близких. Это ни о чем не говорит. И новый дом он мог придумать, чтобы напугать.

Несветаева дождалась, когда кровь остановится. Взяла телефон и набрала номер Кощея.

— Привет, — сказала она, когда на том конце виртуального провода ответили. — Ты занят?

— Нет. Приехать?

Даша кивнула. Горло свело спазмом и она всхлипнула.

— Скоро буду, — пообещал Паша.