Глава 8. Дарья

Шеф упорно разил в самое сердце. И ниже. Почти по прямой. Чего стоил один только завтрак! Даша, прихватив булочку, скрылась с линии обзора от входной двери к себе за стол. Мне не важен твой подарок, дорога любовь твоя. Настоящая ароматная синнабонка, купленная на завтрак специально для нее! Пусть Дарья не знала, для кого ее покупает, но Паша знал. Он планировал. Заботился. И от этого булочка становилась еще вкуснее и слаще.

Конечно, он козел. Все мужчины — козлы априори. Но Даше было приятно.

Потом, забив толстый гвоздь на распоряжение начальника, она заглянула к Галине Петровне и Богдану Викторовичу, спросив про приемную. От себя лично. Во всяком случае, шефа Несветаева в разговоре честно не упоминала. Но если кто-то понял ее не так, разве она виновата? Убедившись, что работа кипит, Даша вернулась в кабинет. Попыталась заняться контрольными, как велели. Но не получалось. И дело было даже не в том, что файлы учебников и других полезных текстов были дома. В интернете такого добра — хоть вилами кидай, не перекидаешь. Ей элементарно не работалось. Чужая, некомфортная обстановка. Чужой компьютер. Ощущение контроля. Подсознательное ожидание кары за то, что она занимается на работе неположенными вещами.

Даша была готова поверить, что Кощей говорил про контрольные на полном серьезе. Не с целью подловить, как она подумала бы неделю назад. Просто чтобы освободить для себя время в ее жизни. Очень в стиле человека-хотелки. Шеф вообще не очень понимал и ценил ту работу, которую делала Несветаева. Это было неприятно и оставляло осадок где-то в глубине души. Конечно, Дарья устроилась сюда не для того, чтобы навести порядок в персональной Империи Хаоса Павла Константиновича. Она устроилась, чтобы ее разрушить. Слепому ясно, что доступ в его компьютер нужен не для дружеской шутки. Возможно, целью акции являлся не сам Поляков, а кто-то из его клиентов. Но скорее всего, он — и «Паллада» в целом — в результате, так или иначе, пострадает. Зачем вбухивать силы в то, что она сама же и разрушит?

Раньше Даша могла оправдаться тем, что собиралась и дальше работать в «Палладе», если все удастся сделать чисто. Но теперь понимала: не сможет. Она не сможет находиться рядом с Павлом после выполнения заказа. Так что это объяснение больше не помогало. С другой стороны, как нормальный перфекционист, Дарья по умолчанию все стремилась выполнить безупречно. То есть, вроде, старалась для себя.

Тогда почему ей так важна похвала шефа?

Плохой симптом. Очень плохой симптом. К врачу не ходи. Поэтому Даша приняла решение в эту сторону не думать. Если так пойдет дальше, то Поляков скоро расслабится, она по-быстрому подсмотрит пароль, и о нем вообще можно будет забыть.

На этой оптимистической ноте Дарья занялась распечаткой предложений Ивана Анатольевича, ее недавнего телефонного собеседника — энтузиаста. В процессе работы над кладезем инновационно-охранной мысли Даша приняла подношения от Богдана Викторовича и Анатолия Васильевича. В виде документов. Начальник охраны был не в духе, в том числе, из-за скорого прощания с личным кабинетом. Но поскольку собственную роль в интриге с переездом Дарья не светила, то и в качестве врага не воспринималась. Начохраны во всех бедах винил кадровичку, с которой был в давних контрах. Несветаева понимающе кивала, говорила, что ей тоже все эти переезды не по вкусу, но Павлу Константиновичу все же нужна собственная территория. И вскользь упомянула недавний инцидент с Зайкой. Из того, как быстро свернулась тема, следовало, что Поляков подобный допинг на работе принимал регулярно, и ближний круг был в курсе событий. Вывод: чем позже «палладинцы» узнают о нюансах отношений владельца и его секретарши, тем лучше. Подозревать и сплетничать — это одно, получить неопровержимые доказательства — другое.

Вскоре после отбытия Анатолия Васильевича явился хозяин кабинета. Вошел он тучным от мыслей. Они так и клубились кучненько вокруг лба. А пока хозяин не в духе, челяди лучше слиться со стенами. Даша редактировала автоматическую расшифровку с аудио и краем глаза следила за Кощеем. С головой погруженный в работу, он ничего из себя не строил. Сейчас он казался старше, чем в обычной масочке раздолбая-простачка. Он был собой. Сосредоточенным, цепким, мощным. Опасным. Что он сделает, когда узнает, зачем она устроилась в «Палладу»? Когда поймет, что был всего лишь марионеткой в ее руках?

Лучше бы, конечно, чтобы не узнал.

И к тому времени ей желательно оказаться подальше от эпицентра взрыва.

Но сейчас, зажатая в кольцо из заказчика, мамы, спрута и Полякова, именно здесь Несветаева ощущала себя в наибольшей безопасности.

Закончив с предложениями Ивана Анатольевича, Даша отправила их по почте для сверки и вспомнила об одном отложенном деле. Для реализации заказа было необходимо «размыть» личную территорию Полякова у рабочего компьютера. Стереть границу, где для него заканчивалась сексуальная близость и начиналась коммерческая тайна. Задача нетривиальная. Первым делом нужно было приучить Павла Константиновича к присутствию Несветаевой внутри «периметра». Пусть с заблокированным экраном. Но чтобы одолеть самую большую дорогу, нужно сделать первый шаг.

Дарья планировала начать с совместного разбора почтового ящика. Она продумала три сценария: оптимистический, реалистический и такой себе. В идеальном случае шеф предложил бы заглянуть в ящик со своего компьютера. По реалистическому сценарию должен был потребовать распечатки рассылок. В случае пессимистического принял решение на слух или отказался обсуждать вообще. Но Павел Константинович выбрал сценарий фантастический: оторвал начальственную задницу от кресла и пошел к Даше. Сам! К секретарше! Это полное игнорирование субординации вымораживало. Дезориентировало. Несветаева умело лавировала в формальных и неформальных иерархиях и использовала чужие амбиции в своих целях, прячась в задних рядах под неброской рясой серого кардинала. Но если у человека нет амбиций, как им манипулировать? Где искать пресловутую кнопку?

Поляков не только приперся к ее столу и сунул нос в ее компьютер как к себе домой, он еще и стал лапать! Причем, гад, так, что не придерешься. Точнее, нет ничего невозможного для женщины, которая решила устроить истерику. Но Даша не хотела. Только после того как Павел Константинович начал массировать ей плечи, Дарья поняла, насколько они напряжены. И как могут быть расслаблены.

Хорошо жить «Зайкам»! Никаких тревог, забот, ответственности! Прыгай себе, морковку грызи, хвостиком крути, глазки косенькие строй. Не нужно думать, откуда взять деньги на окна для мамы и как отмазаться от приезда к ней на девятое мая. Несветаева на автомате щелкала по письмам, не вдумываясь в их содержание. Все свои силы она тратила на то, чтобы удержаться в тонусе. Чтобы не расплыться желейной лужицей от прикосновений. Простых прикосновений, почти лишенных сексуального подтекста.

Ведь он, наверное, даже не подозревает, что нашел, возможно, единственное слабое место Дарьи. И не старался искать. Просто он так живет. С размахом. Ни в чем себе не отказывая.

Наверное, она была резковата. Но почему у кого-то все есть с самого рождения: полная семья, достаток, удовольствия полной ложкой, а кто-то должен всю жизнь выживать? Разве это справедливо?

Дарья сбежала в туалет, где постояла, успокаиваясь от звука льющейся в раковине воды. А потом позвонил заказчик.

У него не было причин для звонка. Разумных — не было. Все, чего он хотел — потыкать гусеницу палочкой. Как злой ребенок. Посмотреть, как она будет извиваться в бессильных попытках вырваться. Даша не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Контракт вообще не включал никакого удовольствия для заказчика. Поэтому он не будет переходить границы. Всего лишь клюкать в надежде, что она сдастся. И если Даша покажет слабину, будет тыкать еще сильнее.

Так делают все, у кого есть палочка и гусеница.

Зачем она в это все ввязалась? Думала, самая крутая и умная?

Со стороны лифта появился Поляков со стаканчиком из «Кофемы». Он снова натянул на лоб растяжку «я в нее кушаю» и придурковато улыбался, будто прямо с района нарисовался в белых китайских подкрадулях. Что-то задумал?

— Вы, Дарья Владиславовна, чего тут сидите в одиночестве, как Аленушка над братцем Иванушкой? — с соответствующей виду интонацией поинтересовался шеф.

Даше с трудом удержалась от очевидного ответа: «Жду, когда козленочек в человека превратится». Потому что, во-первых, какой из него козленочек? Во-вторых, провокацией тянуло за версту.

— Так вы, батюшка Павел Константинович, дверочку-то, уходя, на замочек заперли, — напомнила Несветаева, подключаясь к игре «тупой и еще тупее».

— Да? — изобразил удивление Кощей. Хотя он и впрямь мог не подумать, что Дарье придется подпирать стены, как бездомной шавке. Не по злому умыслу, а чисто от непривычки заботиться о ком-то, кроме себя. — Надо вам второй ключ сделать, — неожиданно додумался он на подступах к кабинету.

— Ничего страшного. Скоро у вас приемная появится, — напомнила Даша, хотя на самом деле хотела сказать «у меня». — И необходимость в ключе отпадет. Все же это ваш кабинет.

— Пока что, — закончил Поляков. Возможно, чтобы пробудить чувство вины, мол: «из-за тебя столько неудобств!». А может, просто так. Из-за врожденного тролльего рефлекса.

Даша проигнорировала реплику и вошла в галантно распахнутую перед нею дверь.

— Дарья Владиславовна, а что будет, если вы вот в эти свои… сроки по всяким контрольным-курсовым не уложитесь? — полюбопытствовал шеф, проходя к своему трону.

— Это вы, Павел Константинович, намекаете, что у вас есть планы, которым мои подработки мешают?

— А вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

— Когда не понимаю, что от меня хотят узнать, да.

— А что непонятного? — в голосе шефа проскочили нотки недовольства. — Мне интересно, что случится, если вы не уложитесь в сроки выполнения.

— Вы такие вопросы странные задаете. Мои заказчики получат неудовлетворительные оценки, чем будут крайне недовольны.

— А вам, вам чем это грозит? — в очередной раз продемонстрировал Кощей неспособность думать о ком-то, кроме «я».

— Я потеряю репутацию, что снизит мои шансы на получение следующих подработок.

Поляков с умным видом промычал, типа: «Вот оно что!».

— Тогда вы занимайтесь своими курсовыми-то, занимайтесь, — он разблокировал компьютер. — Чтобы не потерять репутацию.

И что-то застучал по клавиатуре.

Чего хотел? Зачем спрашивал? Радовало одно: Кощей не относился к той породе людей, которые себе что-то в голове накрутят, накрутят, а потом обвинят, что ты не сделала сто тыщ чего-то там, потому что не прочитала их мысли. Если он Дарьи чего-то захочет, то обязательно уведомит.

Несветаевой действительно было нечем заняться. Она вошла в почту, нашла самый незамысловатый заказик и погрузилась в работу. И почему-то теперь, в присутствии Полякова, работа сдвинулась с мертвой точки.

— Дарья Владиславовна, вы обедать идете? — вывел ее из рабочего транса голос начальника.

— А? Нет, спасибо. Я внизу что-нибудь куплю, — на автомате ответила она, и только потом сообразила, что может спровоцировать необдуманным поведением насильственную спасательную операцию по принудительному кормлению.

— Может, поедим вместе? — предложил Поляков, но не очень настойчиво. Оставляя шансы для отказа.

— Нет-нет, я лучше тут пока добью кое-что.

На столе звякнул ключ от двери в кабинет.

— Я что-нибудь привезу, — пообещал Кощей.

— Ой, не стоит беспокоиться, — радостно-убежденно расплылась в улыбке Дарья, но шеф, похоже, не услышал. Или не захотел услышать, что в его случае примерно одно и то же.

Даша вновь погрузилась в работу и совсем забыла об обеде, но начальник вернулся, притащив с собой прозрачные судочки с еще теплым вторым и дежурное пирожное. Не иначе, совсем огорчала его Дашина полторашка и батарея из ребер. Хотя на ее взгляд лучше батарея из ребер, чем гусеничка из жировых складок. Но она поблагодарила и смиренно все съела под отеческим взглядом Полякова.

Он вернулся к своему компьютеру, Даша к своему. В кабинет заходили сотрудники с разными вопросами. Несветаева пыталась греть ухо в разговоре, но поскольку была в обсуждаемых вопросах некомпетентна, то возвращалась к своей работе. Ближе к концу рабочего дня появился ответ от Ивана Анатольевича. Он подредактировал стенограмму и прислал с пометкой «Одобряю». Дарья отправила текст на печать, но обнаружилось, что бухгалтерия работала в пятницу по «женскому» дню, то есть до обеда. И даже трудоголичка Галина Петровна покинула свой пост. Не было на месте и Елены Викторовны из отдела кадров. По всему выходило, что из всех женщин одна лишь Даша как последняя лохушка сидела на работе.

И ведь претензий не выскажешь. Она же не должностными обязанностями занималась, а своими делами. А что на рабочем месте, так ее место там, где Поляков. М-место!

— Павел Константинович, — начала она, деликатно кашлянув, чтобы привлечь внимание. — А по пятницам у женщин укороченный день?

— Теоретически — да, — кивнул шеф. — А что?

— Можно, я домой поеду? У меня там файл недоделанного курсовика из срочного.

— Хорошо, — кивнул он и бросил взгляд на часы. Даша не могла понять этой старомодной привычки пользоваться часами, когда перед носом монитор со временем. — Часа через три я заеду.

Не надолго хватило интереса Кощея к ее желаниям. С другой стороны, не исключено, что в его мире не существовало варианта, когда женщина, с которой он делит кров, еду и постель, может не хотеть его видеть. Опять же, где три часа — там и четыре. Павел Константинович способны-с увлечься, переключиться на что-то более актуальное и вообще забыть о Дарье.

Телефон Несветаевой звякнул сообщением, что ей заказано такси. Однако шеф хоть мнением и не интересуется, но заботу о собственности проявляет. Если такое будет повторяться регулярно, то звоночек не очень хороший. Но поскольку Даша действительно собиралась домой, то была только благодарна.

Дома было хорошо. Тихо. Безопасно. Спокойно. Одиноко. Голодно только. Желудок, неожиданно быстро привыкший к сытой жизни, вскоре затребовал еды. Но на кухне были чай и сушки. На душе было немного тоскливо и чуточку горько, в голове неприкаянно бродили мысли о том, приедет ли Поляков вообще, хочет ли она этого и зачем об этом думает. Но звонок в дверь разрушил сладко-страдательную гармонию момента.

Дарья поплелась открывать.

— Ну что, поехали? — со своей недалекой улыбочкой в тридцать два зуба ввалился в квартиру Поляков.

— Куда? — без особой надежды уточнила Несветаева.

— Одежду тебе домашнюю покупать. А потом смотреть шедевры отечественного кинематографа.

— Вот эти элементы принуждения в программу вечера обязательно включать? — попыталась она отбиться от фильмов.

— Хм. Даша, если ты будешь так фонтанировать идеями, то нам опять придется спать на твоем полуживом скрипучем диване, — подмигнул Павел Константинович, снимая пальто. — Ну? Живо скачи переодеваться!

Несветаева взяла из шкафа чистое белье, джинсы и джемпер и скрылась в ванной. Когда она вышла, шеф стоял у окошка.

— Я все! — сообщила она.

— А? — вышел из задумчивости Поляков. — Прекрасно! — Он обернулся. — Ты прекрасно выглядишь. Ну что, по коням? В смысле, по магазинам?