ГЛАВА 20 · Con calore

Con calore — с жаром, тепло (муз.)

Долго встреча не продлилась. Вскоре Миракл с Гербертом уже покидали комнату.

Вид Евы, уютно устроившейся на широком каменном подоконнике, обняв руками колени, явно привёл обоих в некоторое замешательство.

— Только не говори, что пыталась подслушивать, — изрёк некромант.

— Нет, — мирно откликнулась она. — Просто ждала, пока вы закончите.

Братья переглянулись — и Ева впервые поняла, что, не считая контрастной разницы окраса, они очень похожи.

— Иди, — глядя на Миракла, произнёс Герберт. — Увидимся. — Дождался, пока брат с привычной улыбкой откланяется им обоим — и, когда тот отошёл по коридору достаточно далеко, шагнул к окну. — Ну и зачем ты отобрала у Эльена его прямые обязанности?

— Хотела пообщаться с человеком, чью невесту мне предстоит разыгрывать, зачем же ещё? — Ева спустила ноги с подоконника, сев на краю. — Раз уж ты не желал моего присутствия на встрече, решила встретиться сама. До неё.

— И о чём вы говорили?

— Да так, о разном, — уклончиво ответила она, подметив невыразительность его голоса, за которой Герберт явно старательно скрывал что-то ещё. — А на чём договорились вы?

— Миракл согласен разыграть «весь этот фарс», если согласишься ты. А ещё испросил у меня возможность приходить сюда. Хочет узнать тебя получше.

— Я надеюсь, за этой формулировкой не кроется ничего, что обычно за ней скрывают?

— Кто знает, — откликнулся Герберт с той же невыразительностью. — Но будет странно, если счастливая пара станет вести себя, словно незнакомцы. Вы должны привыкнуть друг к другу, прежде чем разыгрывать обручённых. Во всяком случае, Миракл обосновал свою просьбу так, и я с ним согласен.

Ева поболтала ногами в воздухе, искренне надеясь, что обоснование было правдивым.

— Тебе не кажется, что это всё-таки как-то… неправильно? — спросила она с лёгким сомнением. — Мы подгоняем происходящее под пророчество. Что ни говори, вряд ли Лоурэн подразумевала это.

— Как только пророчество становится известным, знание о нём уже меняет всё. А мы сейчас восстанавливаем то, что разрушила Айрес, — уверенно ответил некромант. — Полагаю, твоё убийство перечеркнуло естественный ход событий, если он и предусматривался. При других обстоятельствах Миракл вполне мог оказаться первым, кого бы ты встретила в Керфи. Лес, в котором тебя выкинула прореха, неподалёку от его особняка. Он приютил бы тебя в своём доме вместо меня. — Герберт помолчал. — Полагаю, при таком раскладе вы бы быстро с ним поладили.

Глядя в его лицо, по которому разливалось почти мертвенное спокойствие, Ева решительно спрыгнула на пол:

— Вообще-то я ждала тебя.

— Зачем? Что-то случилось?

В вопросе прозвучало настороженное недоумение. Которое окончательно убедило Еву в том, что она всё делает правильно.

Ему действительно даже в голову не могло прийти, что он может быть ей нужен. Зачем-то помимо уроков, дел, помощи, меркантильных интересов. И если сейчас ему сказать «давай посидим, поболтаем» — он не поймёт. И не сможет.

Впрочем, Ева этого и не планировала.

— Понимаешь, дома я привыкла смотреть… движущиеся картинки. Вместе с сестрой. А тут пробовала смотреть их одна, но поняла, что в одиночестве мне это делать очень неуютно. — Снизу вверх глядя в льдистые глаза, Ева молитвенно сложила ладошки, надеясь, что голос её звучит достаточно жалобно. — Ты побудешь со мной?

Ошалелость, промелькнувшая в его взгляде, стала лучшей наградой её актёрскому мастерству.

— Это поддержит здоровье моей психики, — очень серьёзно добавила Ева. — А со здоровой психикой моё обучение… и всё остальное… будет куда продуктивнее. Сам понимаешь. — Она прижала сомкнутые ладони к губам. — Ну пожалуйста, ты мне очень этим поможешь!

Следующие секунды она наблюдала за спектром сменяющихся эмоций в его лице, пробивших отстранённость, за которой он так старался закрыться. Недоверие, сменившее ошалелость. Подозрение. Затем что-то, похожее на понимание.

Затем что-то, похожее на печаль.

Герберт разомкнул губы, глотнул воздуха для ответа — и не ответил. Опустив взгляд с её ресниц на её щёки, вновь собрался что-то сказать — и не сказал.

Прикрыв глаза, он выдохнул так, будто собрался прыгать в пропасть.

— Ладно, — после долгих колебаний произнёс Герберт. И по интонации Ева поняла: сперва он собирался ответить совсем не это. — Побуду.

Без лишних слов ухватив его за руку, она торжествующе повлекла некроманта в комнату.

— Ложись рядом, — велела она, закрыв дверь и завалившись на аккуратно застеленную кровать, в изножье которой уже ждал планшет. — Ну или садись, но так, чтобы видеть экран. Хотя лежать удобнее.

Герберт посмотрел на неё. На постель. На планшет, вспыхнувший пёстрым глянцем экрана, пока Ева химичила сразу с двумя плеерами.

Затем на низкий столик, который Эльен услужливо поставил рядом с кроватью. Где ждало то, что Ева просила у призрака ещё днём — а вечером, пока братья вели приватную беседу, велела принести в свою спальню.

— Это что? — изучая большую глиняную кружку и керамическую миску, вкусное содержимое в которую навалили с горкой, осведомился некромант.

— Чай. То есть фейр, который ваш местный чай. И печенье. — Лёжа на животе, Ева безмятежно болтала согнутыми в коленях ногами. — Эльен сделал, я его попросила.

— Я знаю, что это. Зачем оно здесь?

— На время просмотра обязательно нужен чай. И печенье, — назидательно возвестила девушка. — Без этого совсем не то.

— Есть нужно в столовой, а не в постели.

— В том-то и кайф печенья в постели. То есть… удовольствие. — Она нетерпеливо повернула голову. — Послушай, считай это моим священным ритуалом. Боги аниме требуют, чтобы просмотр сопровождался поеданием и распиванием чего-нибудь вкусного. Поскольку я есть не могу, придётся это делать тебе.

— Боги аниме?

— Так называется то, что мы будем смотреть. Вид движущихся картинок. Аниме.

— У них есть боги?..

— И богини. Они могут показаться милыми, но на самом деле очень грозные. А ещё у них часто кошачьи уши и лисьи хвосты. — Ева непререкаемо указала на покрывало рядом с собой, туда, где Герберт без труда смог бы дотянуться до чая. — Иди уже сюда!

Он опустился на кровать так, точно под ним было стекло. И, естественно, сел, не лёг. А Ева понадеялась, что не ошиблась с выбором. Вещи в современном антураже сходу Герберт вряд ли оценит; «Игра Престолов» ему наверняка зашла бы, но на планшете у Евы был только последний сезон, от которого она уже то и дело плевалась ядом, и в отрыве от предыдущих он вряд ли будет понятен. Зато Ева ещё не встречала человека, которому не понравился бы «Ходячий замок», и уповала, что некромант не станет первым исключением.

В конце концов, не зря же она убила сегодня почти весь день, решая проблему с языковым барьером.

— Не пугайся, когда услышишь там мой голос, — на всякий случай предупредила Ева. — Придётся смотреть в моей озвучке, чтобы тебе было понятно. Надеюсь, ты мне простишь огрехи, я не профессиональный переводчик.

— Я рад, что ты считаешь меня дикарём, способным испугаться говорящего предмета, но в нашем отсталом магическом мире есть артефакты, запоминающие и воспроизводящие голоса. Не говоря уже о том, что ты далеко не первая пришелица из иномирья, а рассказывать о «чудесах» вашего мира твои предшественники не скупились, — заметил Герберт едко. — Что ещё за озвучка?

Тем лучше. Значит, поезда, самолёты, трамваи и бомбы на экране его тоже не удивят. И пусть за сегодня Ева посмотрит «Замок» уже второй раз (первый случился, пока она записывала перевод, зачитывая на диктофон мелькающие на экране субтитры — смотреть аниме в озвучке Ева не любила), но эту вещь она могла пересматривать бесконечно.

То, что эту самую вещь она давно уже знала наизусть, её не останавливало.

— Ты ведь не знаешь нашего языка. Я записала перевод на керфианский. Он будет звучать вместе с картинками. — Хвала планшету, который позволял включать два плеера одновременно. Ну и переводческой магии, которая позволила её речи в записи звучать на керфианском: прежде, чем записывать всё целиком, Ева сделала маленький кусочек начала, который протестировала на Эльене. — Только лучше не прерываться и не ставить на паузу, потому что синхронизировать всё это дело очень сложно… Готов? И печенье возьми!

Дождавшись его кивка, она щёлкнула на кнопку «play» в одном проигрывателе, чтобы тут же развернуть другой.

Паузы не понадобилось. Они ни разу не прервались. И этот просмотр вышел для Евы самым, наверное, странным из всех. Во-первых — из-за собственного голоса, звучавшего из динамиков. Во-вторых — из-за нервного чувства, которое всегда испытываешь, показывая кому-то любимый фильм: когда пытаешься посмотреть на хорошо знакомую вещь глазами того, кто сидит рядом, в процессе вдруг находя в ней миллион гипотетических недостатков и боясь, что её не оценят.

В-третьих — из-за самого факта, что она смотрит «Ходячий замок» на планшете в настоящем иномирном замке, пока рядом с ней на постели сидит и ест печенье принц-некромант.

Герберт не произнёс ни слова до самых финальных титров. И не смеялся, когда смеялась она. Но улыбку, которую Ева пару раз замечала на его лице, когда на него смотрела — обычную, тёплую, ни капли саркастичную, — она сочла хорошим признаком. Как и то, что к концу просмотра кружка почти опустела, а печенья в миске стало значительно меньше.

— Какая… милая сказочка, — прокомментировал Мэт под аккомпанемент чудесного музыкального завершения от Хисайси Дзёэ. Демон материализовался где-то на середине мультика, сделав просмотр ещё более странным; хорошо хоть не сыпал комментариями и попкорн не прихватил — просто завис над кроватью позади них, устроившись в воздухе по-турецки. — Правда, этот Кальцифер такой глупый. Влюблённых голубков обмануть проще простого, так что на его месте…

— Сгинь, — посоветовала Ева.

— Да с радостью, — на удивление безропотно отозвался тот, истаивая в прозрачность. Правда, безропотность компенсировалась в высшей степени скабрезной улыбкой. — Не буду вам мешать.

Ева сердито провела подушечкой пальца по тачпаду док-станции. Тот откликнулся не сразу: сказывалось то, что её руки были куда холоднее обычного.

— Должен признать, ваши представления о магии весьма правдоподобны. В большинстве случаев. Хотя демонов вы явно идеализируете, — небрежно изрёк некромант, когда Ева дважды щёлкнула на красный крестик в углу экрана. Рассеянно потянулся за очередным печеньем. — Этот Хаул такой фигляр… Чем-то напоминает Миракла.

— А, по-моему, тебя, — хмыкнула Ева, с облегчением наблюдая, как он жуёт, явно размышляя над увиденным. — Местами.

— Разве только внешне, — глотнув чаю, непреклонно откликнулся Герберт. — В начале. Немножко. — Касаясь губами кружки, он как-то странно усмехнулся; и главной странностью было ребячество, которое Ева не привыкла видеть в его лице. — Но Софи точно вылитая ты.

— Да? — протянула она в искреннем удивлении.

— Такая же угрожающая доброта ко всему вокруг. — Сделав последний глоток, Герберт почти поморщился. — И обезоруживающее нахальство.

Глядя, как старательно он разыгрывает недовольство её персоной, Ева невольно рассмеялась.

— Так тебе понравилось?

Некромант аккуратно отставил пустую кружку на стол.

— Хорошая сказка. — Похвала вышла сдержанной, но — Ева поняла по голосу — вполне искренней. — Айрес тоже не мешало бы её посмотреть. — Выпрямившись, Герберт уставился куда-то в угол комнаты. — Хотя не думаю, что даже такая хорошая сказка заставила бы её передумать. И не развязывать войну.

Думая над тем, чем лучше поддержать разговор, Ева наблюдала, как его застывший было взгляд оживает, скользя по знакомым предметам. Вновь замирает, дойдя до футляра с Дерозе.

— Знаешь… в нашем мире ведь тоже есть музыка, — изрёк Герберт. — И места, где ей обучают. Академия Музыкальных Чар, к примеру.

Закрыв планшет на манер ноутбука, Ева заинтересованно села рядом с ним:

— Академия Музыкальных Чар?..

— Королевская Академия Музыкальных Чар и Боевых Искусств. Там учат людей с таким даром, как у тебя. Это в столице Лигитрина, и там же есть и обычная консерватория… для простых музыкантов. — Его тон был почти небрежным, будто он сообщал что-то совершенно неважное. — Туда в своё время поступил мой дядя. Думаю, ты тоже могла бы там учиться. Если бы захотела.

Куда же в волшебном мире без магической академии… Правда, этот жанр Ева как раз не особо жаловала. Может, потому что в её родном колледже директор был очень милым, но пожилым мужчиной лет эдак за шестьдесят, так что Еве никогда и в голову не пришло бы делать объектом своих романтических грёз брутального ректора. Но в музыкальном обрамлении идея академии звучала довольно интересно. Даже привлекательно.

По крайней мере, побывать в этой Академии Ева определённо не отказалась бы.

— Твой дядя? — вдруг осознала она. — Кейлус?

— Да. Он сочиняет музыку. На досуге.

Информация была неожиданной. Впрочем, на отношение Евы к дражайшему лиэру Кейлусу она никак не повлияла. Гитлер в своё время тоже писал акварели — довольно посредственные.

— И он учился в консерватории? Не в магической академии?

— Он некромант и лишён стихийного Дара. В Академию путь ему был закрыт. Да он и не особо стремился.

— Так он тоже некромант?

— Слабенький. Очень. И способностями своими почти не пользуется.

Ева вспомнила мальчишку, которого несколько дней поймала в саду. Поймала, чтобы отпустить.

Нервно сцепила ладони.

— Но, Герберт… если Кейлус учился там, рядом с музыкальной Академией… вдруг он знает о том гипнозе, которым пользуюсь я?

Судя по тому, как посмотрел на неё Герберт, он прекрасно понял, к чему она ведёт. И мысль не была для него в новинку.

Это немного успокаивало.

— Даже если он поймёт, что на мальчишку наложили блок, он не станет рисковать его жизнью, пытаясь его взломать, — интонацию окрасило терпение, и на сей раз — не обидное: это было не терпение, замешанное на раздражении от чужой глупости, а терпение, с каким утешают испуганных детей. — Если всё-таки рискнёт, скорее всего, мы узнаем о скоропостижной кончине его секретаря. Не факт, что даже тогда он что-то выяснит, но мы будем начеку. — Некромант вновь отвернулся, уставившись не то в угол, не то на футляр. — Впрочем, мы и так начеку.

Ева кивнула. Как ни странно, действительно вполне успокоенная; в конце концов, в ментальных блоках и мотивах своего дядюшки Герберт точно разбирался получше неё.

— Сыграешь как-нибудь мне?

Вопрос прозвучал так тихо, что Ева с трудом его расслышала. И, даже расслышав, не сразу решилась поверить в то, что расслышала. А особенно в то, как это было произнесено.

Чтобы Гербеуэрт тир Рейоль кого-то просил…

— Мне понравилось… то, что играла твоя сестра. То, что играла ты. — Герберт смотрел в сторону так старательно, будто за его спиной она снова разоблачалась для очередной процедуры в ванной. — Как играла.

Ева видела его руки, лежавшие на коленях. Напрягшиеся так, что пястные кости прочертили тыльную сторону ладони тремя чёткими выступающими линиями, сходившимися и пропадавшими ближе к запястью.

И сама не понимала, почему его слова — несравнимые в своей простоте с иными цветастыми комплиментами и хвалебными одами, что она выслушивала за свою музыкальную жизнь — заставили её так смутиться.

— Сыграю. Обязательно. — Опомнившись, что она и сама сжимает одну ладонь другой почти до синяков, Ева заставила себя ослабить пальцы. — А ты… посмотришь со мной завтра ещё что-нибудь? Только если тебе понравилось, конечно.

— Да. Конечно. — Герберт сидел вполоборота, но ей всё равно видно было, как он облизнул и сжал губы. — Ева…

— Да?

Он всё-таки повернулся. И посмотрел так, что ей стало не по себе. Нет, не страшно — просто очень захотелось в свою очередь отвести глаза.

Потому что Еве не нравилось то, что она почувствовала под этим взглядом.

— Я… знаю, что со мной нелегко. — Он заговорил так мягко, так деликатно, будто касаясь дыханием огонька умирающей свечи, что ей почему-то вдруг захотелось плакать. — Я делал и говорил тебе то, что не должен был говорить и делать. Я несносен порой, я не умею вести себя, как обычный…нормальный… человек. Я так долго был один, что забыл, что такое дружба, близость… всё остальное. Но я попытаюсь вспомнить. Если ты правда этого хочешь.

Она долго думала, что на это ответить. Это была опасная территория, на которую она, откровенно говоря, не собиралась заходить. Делать и говорить о том, что делаешь — совершенно разные вещи.

В данном случае первое было проще второго.

— Я просто не хочу, чтобы всё сводилось исключительно к общему делу. У нас, — наконец сказала она. — И я давно тебя простила. За всё. Если честно, на тебя вообще трудно обижаться… если узнать получше.

Он склонил голову. Всматриваясь в её глаза так, словно на дне зрачков надеялся различить тот ответ, которого — Ева вдруг поняла — не знала даже она сама.

Ответ, чего же она всё-таки от него хочет.

— Спасибо, — в свою очередь сказал он. — За всё.

Они смотрели друг на друга. Впервые — без улыбки, без ёрничанья, без попытки переглядеть, что-то доказать, в чём-то убедить. Смотрели, пока Герберт вновь не отвернулся.

На сей раз — чтобы встать.

— Тебе нужно принять ванну, — почти устало произнёс он, медленно выпрямляясь, опершись на столбик кровати: видимо, успел слегка отсидеть ноги. — Я отдам распоряжения. Приходи… чуть позже.

Когда он вышел, Ева зачем-то взяла в руки пустую кружку. Повертела в пальцах, глядя, как на дне весело перекатываются капли голубого напитка.

Что ж, операция проведена успешно. Возможно, даже слишком. Впрочем, с чего она так смутилась? Герберт не сделал и не сказал ничего, что выходило бы за рамки крепнущей симпатии. Исключительно дружеской, разумеется. Как и она.

И, наверное, Еве лишь послышалось за звуком затворяющейся двери, сопроводившей его уход, судорожное бормочущее «боги, что я творю».

* * *

Когда Тим открыл глаза, первым, что он увидел, был Кейлус, дремавший в кресле подле постели.

Впрочем, когда юноша привстал на локте, тот немедленно приподнял тяжёлые, пушившиеся длинными ресницами веки.

— Лежи, — велел Кейлус с интонацией, заставившей Тима немедленно подчиниться. Потёр костяшками пальцев глаза, затем, уже кончиками — виски. — Как же ты меня напугал.

Тим мутным взглядом оглядел собственным спальню, пытаясь вспомнить, как сюда попал и что этому предшествовало.

— Что… произошло?

— Ты ничего не помнишь? — морщась (за время сна тело успело затечь), Кейлус сел поудобнее. — Ты выходил из гостиной. Потом схватился за голову и упал. У тебя было… что-то вроде припадка. — В его глазах Тим видел воспоминания, всколыхнувшиеся в памяти на этих словах, и эти воспоминания явно были не самыми приятными. — В конце концов ты затих и просто уснул. Пролежал почти сутки. Целитель сказал, физически ты здоров. Никаких следов яда, болезни или проклятий. — Мужчина подался вперёд, пристально вглядываясь в его бледное лицо. — Что случилось?

Перед глазами Тима наконец всплыл дверной порог. Последнее, что он видел, прежде чем упасть. А в ушах…

— Я… что-то вспомнил. — Он облизнул пересохшие губы, чувствуя мерзкий медный привкус во рту. — Когда ты сочинял. Мелодию… похожую.

Под недоумённым взглядом Кейлуса он судорожно сдвинул брови, пытаясь вспомнить больше, но в затылке тут же всплеснулась боль. Словно предупреждая: нет, Тиммир Лейд, даже не пытайся.

Не то будет куда хуже, чем сейчас.

— Не могу… вспомнить. — Он невольно прижал ладонь к месту, где жгуче пульсировала кровь. Тут же опустил: слабость давала о себе знать, реагируя дрожью даже на такое простое движение. — Я где-то слышал её, но не помню, где. И сейчас… тоже… больно.

— И ты потерял сознание от этого?

Тим кивнул. Почти плача — в равной степени от боли и осознания, насколько глупо всё это звучит.

Последнее, чего он ожидал, так это того, что лицо Кейлуса вдруг разгладит странное удовлетворение, точно он получил ответ на давно терзавший его вопрос.

— Мелодия, — медленно повторил он. — Музыка. — Он коротко выдохнул. Затем рассмеялся. — Ну конечно.

Тим слушал, как смех переходит в хохот. Не понимая, что послужило причиной подобного веселья, но подозревая, что его бессвязный бред сообщил нечто очень важное.

И лишь затем вспомнил, что в Лигитрине, в юности приютившем Кейлуса на самый, наверное, счастливый год его жизни, располагалась не только знаменитая на весь мир консерватория.

— Тебя загипнотизировали, — весело пояснил Кейлус наконец, подтверждая догадку. В мужском голосе ещё звучали отзвуки смеха. — И поставили блок. Неумелый, отсюда и такие последствия. Хотя, полагаю, если бы не удачное стечение обстоятельств, первый припадок случился бы куда позже. — Он рывком поднялся на ноги. — Ты точно не помнишь ничего подозрительного в саду Рейолей?

Тим покачал головой. Уже зная, что это, даже будучи правдой — во всяком случае, правдой, известной ему, — ничего не доказывает.

— Вы думаете, это… сделала она? — он следил, как Кейлус в явно приятном возбуждении меряет шагами комнату, сжимая сцепленные руки за спиной.

— Девчонка может владеть Даром, несвойственным для наших мест. Но хорошо знакомым мне. — В словах скользнуло предвкушение. — Гипноз — одна из основных разновидностей музыкальной магии. А с помощью гипноза легко можно поставить блок.

— Я… мог видеть её? Столкнуться с ней? А потом меня просто заставили об этом забыть?

— Да. — Замерев подле кровати так же резко, как до того поднялся, Кейлус уставился в стену, интересную разве что отсутствием на ней чего-либо интересного. Даже узоров на однотонных обоях. — Мог.

Тим следил за его лицом. И знал, о чём он думает. О том, что взломать блок в его голове — единственный способ заполучить действительно достоверную информацию. О том, какую цену чаще всего платят за попытку взломать ментальный блок. Может, и о том, готов ли он её заплатить.

Что ж, свой ответ на последний вопрос Тиммир Лейд знал совершенно точно.

— Кейл, — тихо проговорил он, — если это поможет найти её…

Кейлус опустился на край его постели, и выражение его лица заставило слова затихнуть в горле.

— Даже не думай. — Ладонь, пахнущая острой горечью лекарств, легла на его волосы; губы, пахнущие (так знакомо) сладкой прохладой пряных леденцов, легко коснулись его виска. — Не такой ценой. — Тонкие нервные пальцы музыканта в рассеянной задумчивости скользнули сквозь русые кудри Тима, спутанные после долгого болезненного сна. — У меня будет новое поручение для охотников за головами… пусть ищут в Шейне и его окрестностях кого-то, кто обращался к лекарю с жалобой на странные провалы в памяти. Или на травмы, полученные невесть каким образом. Или на припадки, подобные тому, что случился с тобой.

— Думаешь, она могла повстречаться с кем-то ещё? — спросил Тим со странной смесью облегчения и покорности тому, что в таком случае идти придётся по сложному пути.

— Весьма вероятно. И если девчонка разбрасывается неумелыми блоками, рано или поздно блок должен дать о себе знать. Даже без катализатора. Спровоцировать приступ.

— А если охотники никого не найдут?

— Тогда будем действовать наугад. Но я думаю, что найдут. В конце концов, не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. — Кейлус улыбнулся, и висок Тима обжёг тихий и очень недобрый смешок. — А я достаточно хорошо знаю иномирных девочек, чтобы помнить, как они любят искать себе приключения.