ГЛАВА 27

Не помню, как проскакала по набережной. Сердце сжималось, глаза отчего-то слезились, волосы развевались на ветру, и я жалела, что не сколола их. Белый Мост приближался, а вместе с ним страх. Что, если меня не пропустят? И что, если пропустят...

Мост как обычно был пуст, лишь в конце возвышалась Башня. Но едва я, стараясь не растерять решимости, поскакала по нему, навстречу выехала одна из драхховых машин. Остановилась впереди.

Пришлось притормозить. Драххи вышли из салона, один из них выступил вперёд. Я гордо подняла голову. Я дх’эрра Сольгард, жена Наместника.

Если, конечно, он ещё не известил всех о нашем разрыве...

– По какому вопросу? – произнёс мужчина.

Протянув к нему открытую по плечо правую руку, я показала свой узор Прада. Надеюсь, они умеют отличать узор ниатари от узоров своих жён?!

Охранник несколько мгновений рассматривал её, придерживая ладонь на поясе. Словно у него там какое-то скрытое оружие.

Впрочем, почему бы и нет. И форма их не походила на форму наших городовых – цельные серые комбинезоны со странными серебристыми жилетами поверх. И то, и другое – словечки, привезённые драххами же.

– Имя, – выдал, наконец.

– Илесс Сольгард.

Он несколько мгновений смотрел на меня, и я почти отчаялась. Вдруг завернёт. Может, хотя бы передаст мужу, что я его искала?

А дальше что? Просить Картера, чтобы провёл в парламент, к одному из экранов? А смогу ли я активировать его своим узором?

– Проезжайте, дх’эрра, – отодвинулся с дороги мужчина, ломая понастроенные мною планы. И даже чуть склонил голову в уважительном полупоклоне.

Тронув поводья, я неспешно прошла мимо него. Мост был почти пуст, лишь навстречу неслась одна из самодвижущихся машин.

Я честно старалась ехать спокойно, но сердце колотилось, пятки то и дело ударяли в бока жеребца, побуждая скакать всё скорее. Гулкий цокот копыт отражался от мостовой и звенел в ушах набатом.

Боялась, что не найду дорогу, но дом виднелся даже отсюда. Каким-то чутьём я узнала его, такой похожий и в то же время непохожий на соседние стеклянные башни.

Казалось, чувствую, что Эллинге там. И неслась вперёд, позабыв обо всём на свете.

Встречные дх’эры смотрели на меня... странно. Ещё бы, не каждый день у них тут скачут ниатари верхом. К своему удивлению, я видела нескольких прогуливающихся женщин. В парках, по большей части с выступающими животами.

Но, как ни странно, не обнаружила ни одной детской площадки. Вообще ни одного ребёнка, поняла вдруг.

Эти мысли, наблюдения пугали, заставляли думать. Знают ли ниатари, что обречены? Смирились ли, или проклинают захватчиков? Или, может, надеются на чудо?

Эрсе нужен Наместник. У меня есть несколько счастливых месяцев в объятиях любимого мужчины. И возможность дать жизнь новому Наместнику.

Больше ничего.

Лишь в парке вокруг дома чуть притормозила. В прошлый раз мне не удалось его нормально рассмотреть. Я даже не помнила, как Сольгард открывал дверь – кажется, она открывалась сама. И, по-моему, мы подъезжали с другой стороны, сразу в эту трубу, которая подняла наверх.

Но поднимет ли она и коня? Да и вообще... где я его оставлю? У Эллинге явно нет конюшни.

Спрыгнув, я привязала жеребца к дереву и пошла искать трубу.

Сердце сжималось всё отчаяннее.

Получится ли? Как он воспримет? А вдруг...

Вдруг он там не один? Его рассказ о других женщинах, которых оплачивают драххи, был предельно честным.

На миг я представила, как вытаскиваю за волосы из постели – нашей с ним постели! –какую-нибудь...

Только на миг. Дольше мысли и картины в голове не задерживались. Сердце так колотилось, что выколачивало их все.

Вот они, двери. А рядом уже знакомый мне знак. Стараясь, чтобы руки не дрожали, поднесла татуировку, замирая в ожидании вердикта.

Но видимо, наша энергия действительно переплелась, слилась, спаялась в моём узоре. Двери раскрылись, разъехались в стороны, утопая в стенах. Пропуская меня внутрь.

Шкала на языке драххов. Я по-прежнему его не знала, но если предположить, что самая верхняя отметка – это крыша, вторая – зимний сад, то, значит, мне нужна третья сверху.

К ней я и прикоснулась запястьем.

И в тот же миг сила подхватила, понесла меня вверх. Страх сменился облегчением, когда под ногами снова образовался твёрдый пол. И двери разъехались.

Удивительно, но я угадала. Оказывается, всё так просто, ясно, логично.

Вышла в пустых, гулких залах. Сапожки для верховой езды стучали по голубоватому камню пола и, казалось, шаги отдавались во всей башне. Ну, в ударах моего сердца точно.

Совсем недавно я всеми силами души мечтала сбежать отсюда. А сейчас казалось, будто возвращаюсь в родной дом. К самому родному мужчине.

Только бы он был тут!

Хотя... я с радостью дождалась бы его. Встретила. Представляю себе его взгляд!

Я улыбнулась, но тут же испугалась. Только бы он не ушёл к своему Разлому насовсем...

Вот лестница наверх, в оранжерею. Вот – вниз, в столовую.

А там – дверь нашей комнаты. Одна из немногих в этом доме, практически лишённом перегородок.

Сквозь стеклянные стены светило вечернее солнце, а я шла всё медленнее, медленнее.

Пока не остановилась.

Что ему делать в спальне? Может, он в кабинете? А может, и вовсе в парламенте? Найти Ленси? А может...

Дверь спальни отворилась, заставив меня позабыть обо всех вопросах.

Миг – на пороге обрисовались широкие плечи, узкие бёдра, синие волосы. Наместник, облачённый в синий балахон с капюшоном, как у всех драххов во время церемоний в их Башнях.

Остановился, словно увидел призрак.

– Иви? – пробормотал, не веря себе.

Я ощутила, как на губы ложится улыбка.

Шаг. Другой.

Быстрее...

И вот я уже утопала в любимых объятиях, ощущала, как Эллинге покрывает горячими, жадными поцелуями лицо, приближается к губам...

– Ты пришла, – пробормотал.

Не в силах справиться с застывшим в горле комом, я лишь кивнула.

– Что-то случилось? – он всмотрелся в мои глаза.

Качнув головой, я прошептала:

– Я вернулась.

Он пропустил меж пальцев прядь моих волос, всматриваясь в глаза, окидывая взглядом лицо, словно сотню лет не видел.

– Второй раз я не смогу тебя отпустить.

– Не отпускай...

Скинув балахон, Эллинге подхватил меня на руки и понёс в комнату.

Почему-то вспомнилось, как я впервые лежала на этой огромной кровати, боясь, ненавидя. А сейчас лишь помогала мужу срывать одежду, в нетерпеливом желании добраться до обнажённого тела, твёрдых мышц, ощутить на себе горячие прикосновения.

Сольгард вдыхал мой запах и как будто не мог надышаться. Неистово, нетерпеливо раздвинул ноги, и я подалась навстречу, принимая в себя желанного мужчину. Потом каким-то образом очутилась сверху на нём. Всё погрузилось в туман, и лишь наше дыхание казалось единственным настоящим, что существует в этом мире.

– Давай, – шепнул он, поощряя.

И я отдалась порыву, страсти, давно зревшему желанию.

– Иви, – тихо шептал Эллинге, направляя руками мои бёдра. – Моя ниатари...

Потом, не переставая ласкать, снова оказался надо мной, и я впервые оценила размер кровати. Теперь ясно, для чего она такая огромная!

Горячо, самозабвенно Сольгард доводил меня до высшей точки наслаждения, и, кажется, я начинала понимать тех, кто готовы умереть счастливыми в объятиях драххов.

Кричала, вонзая ногти в его спину, вжимая его в себя, желая ещё и ещё.

За окнами опустилась ночь, когда, уставшие и обессиленные, мы лежали рядом. Оперев голову на руку, он рассматривал меня, осторожно поглаживая пальцами кожу – шею, грудь, живот.

Я молчала, утопая в синих глазах. Хотела сказать, чтобы не уходил. Не шёл сегодня к Разлому, оставил эту ночь нам. До чего же мечтала проснуться в любимых объятиях!

Но вместо этого вспомнила совсем другое:

– Там, у дерева... конь. Его надо... вернуть в конюшню.

– Распоряжусь, – кивнул Сольгард.

Вдруг взял мою руку, присмотрелся к татуировке:

– Иви, давно это?

– Что? – испугалась я. – Я думала... она так сияет из-за того, что ты у Разлома.

– Я про цвет.

– Ну... уже несколько дней... а что? Что-то серьёзное?

– Не знаю, – взгляд Эллинге расфокусировался. Пару мгновений муж молчал, похоже, обдумывая. После вдруг выдал: – Приглашу... завтра посмотрим.

– Кого?

Он притянул меня к себе, не ответив.

Наверное, я должна была бы испугаться, встревожиться, но руки любимого мужчины укутали, успокоили, почти убаюкали. И я сама не заметила, как заснула, прижимаясь спиной к его груди, животу.

Наутро вскочила от какого-то шороха.

Эллинге собирался – тихо, и всё же...

– Разбудил? Прости, – произнёс, поправляя балахон.

– Ты к Разлому? Да? – я подхватилась с кровати, кутаясь в покрывало.

– Я и так надолго его оставил. Дыра всё шире.

– Ты же... вернёшься?

– Ну конечно, вернусь.

– Я знаю... Картер рассказал мне, что происходит, когда Наместник не может больше сдерживать Разлом.

– Картер, значит, – задумчиво проговорил Эллинге. Улыбнулся вдруг одними уголками губ: – Из него выйдет неплохой лорд.

– Ты же предупредишь меня, если решишь уйти... насовсем? – мне не нравилось, что он уклоняется от ответа. Эллинге всегда говорил прямо!

– Конечно, моя ниатари, – он обнял меня, коснулся губами щеки. – Жди меня, к вечеру буду. Кстати, коня вернул, – отчитался.

Ох. Нужно будет передать матушке записку...

Развернувшись, Сольгард двинулся к двери. Я дёрнулась было за ним, но чуть не споткнулась о складки покрывала. Внушённая с детства привычка сначала привести себя в порядок, а потом выходить, остановила.

Я вернулась к шкафу и замерла. Да у Эллинге тут остались все мои наряды! Всё, что я привезла с собой! Неужели знал, что вернусь? Или просто... надеялся?

На душе сделалось так тепло, в глазах щипали слёзы.

Перебирая платья, я выбрала одно из тех, что он мне подарил. Тёмно-зелёное, тонкое, не пышное и короткое. Несколько мгновений рассматривала свои ножки, открытые колени. Если ему так нравится, почему нет?

С этими мыслями вышла из спальни. Солнце всходило, проникая лучами сквозь одну из стен.

Странно, но теперь не тянуло ни на крышу, ни вниз. Хотя, прогуляться я не отказалась бы. Может, уже можно? Ну, хотя бы с мужем.

Спустилась в столовую.

– Илесс! – обрадовалась Ленси. – Я уж испугалась, что ты нас насовсем покинула. Дх’эр-то такой мрачный ходил, и не говорил ничего!

– Больше не покину, – улыбнулась я, пристраиваясь за стол. Есть хотелось почти нестерпимо.

– Сейчас, я тут рыбки напекла, и ещё оладушки с вишнями, сливочное суфле...

Приговаривая, она принялась расставлять тарелки:

– Господин-то ни свет ни заря поел, я уж только застать успела, как из-за стола вставал. Накорми, говорит, мою ниатари получше, а я и рада стараться!

Я улыбалась, слушая болтовню доброй женщины, и вдыхала ароматы еды. Рыбу проглотила с удовольствием, даже добавки насыпала. А вот своё любимое вишнёвое суфле даже в рот взять не смогла.

Чтобы не обижать старушку, отложила незаметно. Но ничто не скрылось от бдительного ока Ленси. Она тут же насторожилась:

– Что такое, деточка?

– Да... как-то не хочется сладкого.

Ленси вдруг расплылась в улыбке:

– А ты, милая, часом не беременна?

– Нет, точно нет, – поспешила я её разуверить, пока она не нарисовала себе радужных младенцев в перспективе.

А ведь Сольгард... ох, он и об этом позаботился. Ленси наверняка с радостью будет нянчить малыша. А у меня есть время с ней подружиться. Ведь именно ей предстоит заботиться о моём ребёнке...

Комок подкатил к горлу, а после вдруг навалилась тошнота.

– Что это ты побледнела, милая? – засуетилась Ленси. – А во время беременности всегда вкусы меняются, то, что раньше любила, не хочется, да.

Угу, и рыбка дракончику хорошо идёт.

Но ведь не может быть... Ведь за стенами драконьих городов нет Инье и забеременеть уже нельзя!

Почему-то вспомнилась реакция Эллинге на мою татуировку.

А вдруг?

И кого он там хотел привести?!

Растерянно ухватившись за живот, я начала подсчитывать цикл, как учили матушка и Бетси.