Глава 2. Безумный вечер.

Повисла немая сцена. Панда рухнула на широкий табурет у входа, Селиванов замер с открытым ртом, клиент молча хлопал ресницами, мысленно представляя себе, как будет выглядеть явно самый экзотичный танец живота, что он видел в своей жизни.

– Вика, что... ты почему в таком виде?! – завопил потрясенный Селиванов.

– Позже, дядя, позже, я сейчас задохнусь.

Именинник Слава оказался сообразительнее Николая Селиванова, мигом подскочил к панде, нащупал застежку поверх галстука-бабочки с огромными зелеными глазами и потянул замок молнии за язычок.

– НЕТ! Здесь голову снимать не надо! – донесся из нутра панды приглушенный мехом крик, но было поздно...

Голова отделилась от тела, собиравшаяся помешать этому панда вскочила на ноги, но не удержалась на лапах и повалилась на именинника. Клиент рухнул на пол и был погребен под слоем хорошенько пропотевшего плесневелого меха. Вонючее амбре после снятия головы заметно усилилось, волнами распространяясь по холлу.

– Фу! – восклицал клиент, морща нос и силясь скинуть с себя неповоротливое тело безголовой зловонной панды.

– А я говорила голову тут не снимать! – вопила Вика. – Поднимайте меня, мне самой не встать в этом костюме!

– Зачем ты нацепила эту вонючую гадость? – злился Селиванов, вздергивая вверх и ставя на ноги вначале племянницу, а потом – важного клиента.

– Долго рассказывать, в душ помоги дойти, а то я на этих лапах за все твои ковровые дорожки и пороги зацеплюсь, – зло ответила Вика, пиная голову.

Голова панды откатилась в дальний угол, где ее подобрал официант, давящийся сдерживаемым смехом.

– Паша, ты голову не выкидывай, в чулан положи, я завтра ее заберу, – попросила Вика знакомого парня-официанта.

Тот кивнул, Селиванов поспешно потащил племянницу в сторону служебных помещений, состоявших из большой комнаты отдыха, чулана и санузла, а к помятому важному клиенту оперативно подскочила девушка-администратор и повела пострадавшего умываться и очищаться от повисших на его одежде длинных меховых ворсинок. Попутно она скороговоркой выдавала извинения, обещала мигом привести всё в порядок и сделать всё, что угодно, для комфорта и довольства клиента. Лариса была опытным администратором и на ее профессионализм можно было смело положиться.

Селиванов затащил племянницу в ванную комнату с душевой кабинкой. По дороге он выслушал краткую версию ее сегодняшних злоключений и искренне посочувствовал.

– Полицейские – гады какие, могли бы машину вызвать, подвезти тебя, а не отправлять в этом пыточном устройстве маршировать почти два километра по жаре, –  высказался Селиванов. – Приводи себя в порядок, как следует отмывайся от этого жуткого запаха и к Игорю топай – он тебе наряд для выступления выдаст.

– Погоди, не уходи! Мне без тебя шкуру не снять, она сзади на молнию застегивается, – остановила его Вика.

Селиванов тяжко вздохнул, прикрыл дверь ванной и начал расстегивать молнию, путаясь во влажном длинном ворсе. Мех то и дело застревал в замке, вынуждая кропотливо вытягивать его обратно и порой сильно дергать за язычок, рискуя сломать молнию. Вика просила обращаться с чужой собственностью аккуратнее – хозяева магазина «Панда» хоть и были людьми адекватными, но ремонт костюма ей пришлось бы оплачивать из собственного полупустого кармана. Молния постоянно заедала, но понемногу разъезжалась, взмокшей спины Вики касался прохладный воздух и она готова была стонать от блаженства и облегчения. Как же ей осточертела эта шкура! Она будет самым счастливым человеком на свете, когда скинет ее с себя!

Жена Николая Селиванова заведовала кухней и была шеф-поваром кафе. Кухня размещалась в полуподвальном помещении, до нее не донеслись крики из холла на первом этаже, так что когда пришло время подавать горячее, а муж так и не явился вниз, чтобы дать соответствующее распоряжение, Галина Селиванова отправилась искать супруга и выяснять, какие проблемы у него возникли. Остановленный ею официант, тащивший гостям новую порцию красного вина, посоветовал поискать хозяина в служебном помещении. Галина вытерла мокрые руки о передник и двинулась в сторону комнаты отдыха.

Вздохи и охи за дверью ванной она услышала сразу, как переступила порог.

– Сейчас-сейчас, еще немножко, – пропыхтел ее муж и за дверью интенсивно завозились.

– Осторожнее, нежнее, – негромко упрашивал глухой женский голосок, доносящийся как сквозь вату, – не так резко.

– Не дергайся. Погоди, погоди...

Возня за дверью через несколько мгновений закончилась ликующим воплем Селиванова и женским стоном, полным неподдельного и беспредельного блаженства.

Женский голосок показался Галине знакомым, но из-за полнейшей растерянности и подспудно подступающей ярости она утратила способность размышлять здраво. С твёрдым намерением разобраться в происходящем, Галина вслепую нашарила в чулане старую чугунную сковороду. Действие это произошло чисто инстинктивно, так и угрожающее помахивание найденным орудием поварского труда.

Муж за дверью облегченно пыхтел, включилась вода в душе. Дверь ванной комнаты скрипнула, супруг Галины шагнул через порог и звонкий «Бум!» сопроводил совершенно случайную встречу сковороды с его лбом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Селиванов вскрикнул и осел на пол, его жена ахнула, опуская сковороду и удивлённо рассматривая меховую шкуру, валяющуюся перед душевой кабиной.

– Тетя Галя, что с вами?! – воскликнула перепуганная Вика, выглядывая из-за двери кабинки. – Что вы делаете?!

Галина замерла, уставилась на родную племянницу мужа.

– Это вы что здесь делали? – несколько запоздало поинтересовалась она.

– Костюм панды снимали, я в нем через полгорода шла, чуть от теплового удара не скончалась.

– А-аааа...

Сковорода упала поверх шкуры, а Галина бросилась причитать над безвинно пострадавшим мужем.

– Все бабы – дуры! Бог вас в наказание мужикам создал! Сперва разберись – потом дерись! – гаркнул Селиванов.

– Так я и хотела разобраться, – начала объясняться Галина, но смертельно обиженный муж отмахнулся от заботы жены и пошел прикладывать лёд к наливающейся на лбу шишке.

В классическом, настоящем танце живота главное – показать завораживающее движение всех мышц, чарующе полное владение своим телом, подчиняющееся зажигательной мелодии. Это чувство ритма и пластика, это серьезная физическая нагрузка и еще более серьезная физическая подготовка. Исполняя танец важно не переступить тонкую грань, отделяющую искусство от вульгарности.

– Если вульгарности нет в мыслях и сердце танцора, то ее не будет и в движениях его танца, – любила повторять наставница Вики в искусстве восточных танцев. – Не думай о том, как твое выступление могут интерпретировать зрители, отдайся музыке, получай удовольствие от каждого выверенного движения и тогда ни у кого не повернется язык назвать твой танец пошлым – он будет чист и прекрасен, как утренняя роса.

Так Вика и поступала. Активное движение изгоняло из души злость и расстройство от неудачного прошедшего дня, заряжало бодростью и оптимизмом. Карантин закончился, у конторы снова будут клиенты, а у нее – нормальная зарплата, заметно превышающая тот обязательный минимум, что во время карантина босс выплачивал всем сотрудникам. К сожалению, десятитысячное пособие на детей приходило только на Женьку, так как Насте недавно стукнуло восемнадцать, она в этом году заканчивала школу. Весело этак заканчивала – в дистанционном режиме, даже последний звонок проходил через конференцию в ZOOM, а Настя сидела в кресле в нарядном платье и в домашних тапках на босу ногу – ниже груди её все равно видно не было.

Но во время танца Вика не раздумывала о материальных проблемах, она отдыхала душой. Сегодня у нее было два выхода на сцену: на танец живота и на восточный танец с платком. С блеском исполнив оба номера и сорвав шквал аплодисментов, Вика ушла на кухню перекусить божественной стряпней тети Гали. Там же сидел хмурый дядя Коля, вокруг которого увивалась провинившаяся супруга, бросая на него то жалостливые (на шишку на лбу), то умоляющие о прощении взгляды.

– Садись, Викуля, садись, звездочка наша, я тебя накормлю, – засуетилась тетя при виде племянницы. – Спасибо, что помогла нам сегодня, Ольгу в группе Игоря подменила, а то выставили бы нам претензию за неполное исполнение договора. Как дела у Женечки с Настюшей?

Вика принялась уплетать за обе щеки запеченный в невероятно вкусном соусе картофель и телячьи зразы с черносливом, параллельно рассказывая о делах своей небольшой семьи. Родители Вики утонули в море пять лет тому назад: в честь двадцатилетнего юбилея со дня своей свадьбы они отправились в трехдневный круиз вдоль побережья Черного моря и попали во внезапно нагрянувшую бурю. Вика с братом и сестрой тогда гостила у Селивановых, в дом дяди Коли и принесли страшную весть о том, что их родители не вернутся за ними через три дня, как обещали. Вообще никогда не вернутся.

Вика тогда была девятнадцатилетней студенткой, только перешедшей на третий курс ВУЗа, факультет экономики и управления. Ее сестре Насте было 13, брату – 9 лет, и была бы им прямая дорога в детский дом, если бы не родня. Вика тогда со слезами умоляла социальных работников доверить ей опеку над братом и сестрой, но без помощи Селивановых ей это вряд ли удалось бы. У дяди Коли и тети Гали было четверо собственных детей, за которыми постоянно присматривали бабушка с дедушкой: родители тети Гали, пожилая супружеская пара.

– Где четверо, там и шестеро, даже семеро, хоть тебя официально удочерять уже поздно, – сказал тогда дядя Коля, крепко обнимая дочь единственного брата.

– Я сама возьму опеку над Женькой и Настей, вы просто помогите ее оформить, поручитесь за меня или как там по закону положено, – попросила Вика. – Я совершеннолетняя, я имею право на опеку, как ближайшая родственница!

– Ты неработающая студентка, – напомнила тетя Галя.

– Значит, перестану быть студенткой и пойду работать, но на вашей шее мы висеть не будем, вам своих четверых детей кормить надо и кредит за кафе все соки выжимает, я-то знаю, курсовую работу на базе вашей бухгалтерской отчетности писала, – упрямо ответила Вика и отговорить ее не смогли.

Вика забрала документы из университета и устроилась секретарем-диспетчером в частную компанию пассажирских перевозок. Селивановы помогали, чем могли, но уменьшившаяся семья Вики осталась семьей Вики, и в целом она справлялась, хоть порой было очень трудно: молодой девушке не так легко воспитывать двух подростков. Как ни странно, больше всего конфликтов возникало с Настей, а не с Женей: брат у Вики был мировым пацаном, вдумчивым, флегматичным и на редкость ответственным для своих уже четырнадцати лет. А вот со вспыльчивой, тщеславной, обидчивой Настей приходилось непросто. Однако дети понемногу выросли, стало проще, и год назад Вика восстановилась в университете на заочном отделении.

Рассказав, как прошел последний экзамен ЕГЭ у Насти и об уже известных результатах её первого экзамена по русскому языку, Вика похвасталась, что и сама последний экзамен сдала на отлично и закрыла летнюю сессию без долгов. После ответного рассказа о делах семьи Селивановых, Вика попросила у дяди телефон – позвонить домой. Набрала брата и тот сразу ответил:

– Привет, дядь Коль! Скажи, что Викуся у тебя, а то ее телефон сто лет не отвечает, я тут типа волноваться начинаю.

У Вики потеплело на сердце – брат всегда был ее лучиком счастья в самый беспросветный день.

– Не волнуйся, я в порядке. Сам как?

– Ничё, тренировка только закончилась, бреду по улице, ща уже дома буду. – Женя ходил на секцию тхэквондо.

– Настю сегодня видел?

– Ага, мы обедали вместе, я потом сразу убежал, а она дома осталась.

– Почему в магазин не явилась флаеры раздавать – знаешь?

На той стороне телефонной связи послышался тяжелый вздох. Брат помялся, ответил неохотно:

– Психует, с парнем своим разругалась.

– И всё?! И это повод не сдержать свое обещание и наплевать на то, что мы по ее же просьбе организовали ей подработку?! Я вообще-то на полдня с работы отпросилась, чтобы ее заменить, а эта зараза написала смс, что занята, просит не беспокоить и телефон выключила!

В телефоне послышался стук открываемой щеколды на калитке: Викина семья жила в маленьком частном доме с небольшим земельным участком на краю города. Вот хлопнула дверь дома и прозвучал голос брата, зовущего сестру. Потом Женя сказал в телефон:

– В большой комнате в кресло забилась и сидит, как сыч. Спросил, как дела, ответила, что всё мрачно, но большой торт от тети Гали может ей помочь, типа – сладкое повышает настроение. Короче, всё ещё психует.

– Ясно, – разъярилась Вика. Она терпеть не могла такие демонстративные выверты Насти, когда та часами торчала в общей комнате, действуя всем на нервы своими мрачными вздохами и унылой физиономией. Надоели эти «психи»! – Хочет сладкого? Дай ей клубничный йогурт из холодильника, – сказала она брату.

– Так они ведь просроченные все, – напомнил Женя.

– Вот именно. Дай ей два – пусть психует в другом месте и за плотно закрытой дверью!

– Злая ты, – вздохнул Женя, но в голосе его чувствовалась улыбка. – Скоро дома будешь?

– Такси вызову и в итоге дома буду, но вы меня не ждите, спать укладывайтесь, вечером пятницы я могу долго такси прождать.

Тетя Галя выдала Вике старенький мобильник, хранившийся в кафе на всякий случай, и своё запасное платье, висевшее в шкафу комнаты отдыха – к счастью, несмотря на профессию повара, комплекции она была щуплой, как и племянница. Вика переоделась, костюм панды пообещала забрать завтра, вызвала такси и вышла на крыльцо подышать воздухом. Уже стемнело, зной июльского вечера перешел в приятное тепло летней ночи, вокруг Вики горели фонари, освещая сквер, на южной стороне которого располагалось кафе Селивановых.

Вика и думать забыла про полупьяную компанию, перед которой танцевала сегодня в откровенных восточных нарядах, а вот главный заводила этой компании о ней не забыл: именинник тоже вышел вслед за Викой на крыльцо и нагло приобнял ее за плечи.

– Потрясающий был танец, – дыша винными парами, сообщил он ей на ушко. – И наша первая встреча вышла незабываемой! Это судьба, не иначе, нам высшими силами суждено быть вместе! Знаю, что тебя зовут Вика, а я – Слава.

– Рада познакомиться, – сухо ответила Вика, выскальзывая из объятий. – Ваши гости без вас заскучают.

– Не заскучают, там их твой шоумен развлекает, – отмахнулся Слава. – Почему сбегаешь так рано?

– Домой пора, – еще суше ответила Вика, нетерпеливо посматривая на ведущую через сквер дорогу в ожидании такси.

Пиликнула смс: служба заказа такси сообщила, что на ее заказ назначена другая машина, которая приедет через десять минут. Вика тихо чертыхнулась, пока Слава рассказывал о том, какой он весь из себя замечательный и как здорово им будет вместе. Можно было бы вернуться в кафе, но клиент был в заметном подпитии и мог начать приставать к ней на глазах у дяди, что однозначно закончилось бы мордобоем и полицией, а Вике на сегодня уже хватило сильных впечатлений. Да, возвращаться в кафе – не вариант.

Тем временем Слава закончил вступительную речь и напористо пошел на приступ.

– В этом кафе где-нибудь уединиться можно? – жарко дыша в затылок Вики, спросил он, вновь обхватывая ее плечи большими руками.

– Можно, можно. Места для уединений предусмотрены, не волнуйтесь, – любезно ответила Вика, отступая в сквер и двигаясь в сторону выстроившихся в ряд на противоположной стороне кабинок общественного туалета. – Необязательно возвращаться в кафе, места для уединений есть и здесь, поблизости. Я вас к ним проведу, и уединяйтесь, сколько вздумается.

Недалеко от туалетов был бар, у которого всегда дежурил охранник дядя Толя – огромный, бородатый военнослужащий в отставке, умело успокаивавший особо разгорячившихся клиентов. Вика подмигнула ему, проходя мимо вместе с именинником, дядя Толя понимающе кивнул и приосанился, грозно посматривая на мужчину.

– Я хочу уединиться вместе с тобой, – мурлыкал Слава. – Когда смотрел на твой танец, еле утерпел, чтоб сразу не рвануть на сцену, чтобы познакомиться.

– О, когда невтерпеж, то место для уединения жизненно необходимо, – насмешливо поддакнула Вика. – Вот и места для уединений – выбирайте, располагайтесь, долго терпеть вредно для здоровья.

Со слащавой улыбочкой Вика сделала широкий жест в сторону туалетных кабинок и обескуражено замерла: над дверьми кабинок, прямо над крупной надписью «ТУАЛЕТ», был прикреплен освещенный фонарями длинный агитационный плакат:

«Голосуй за ЛДПР или терпи дальше!»

– Это ж кто додумался! – ахнула Вика.

Обнимавший ее за плечи и жарко дышавший в затылок мужчина поднял голову и громко расхохотался.

– Никогда не сталкивался с такой... занимательной политической рекламой, – произнес Слава, и Вика тоже рассмеялась.

Радуясь, что чувство юмора Славе оказалось не чуждо и помощь охранника дяди Толи ей не потребуется, Вика успокоено выдохнула.

Они со Славой в итоге действительно познакомились и даже номерами телефонов обменялись. В ожидании такси Вика успела рассказать новому знакомому историю костюма панды и свои сегодняшние приключения. Мужчина посмеялся, посочувствовал, галантно помог ей усесться в подъехавшее наконец такси, многозначительно зыркнул на таксиста и велел ему доставить девушку домой в целости и сохранности. Таксист с улыбкой пообещал доставить, и через четверть часа Вика была у родной калитки.

Безумный вечер закончился куда приятнее, чем начался. Настя с Женькой к приходу Вики уже крепко спали, и она осторожно пробралась в свою комнату, чтобы их не разбудить. Утром позавтракала вместе с поднявшимся рано братом и ушла на работу.