Глава 26

Первый бой был похож на противостояние двух хищных зверей. Противники рычали и скалились друг на друга, обнажая при этом внушительного вида клыки. Вампир, парень высокого роста и худощавого телосложения, с копной темно-каштановых волос, сейчас забранных в хвост, ловко орудовал двумя парными клинками, отражая удар за ударом оборотня, что, казалось, возвышался над соперником на целую голову. Оборотень выбрал для себя полуторник и не гнушался пускать в бой не только его, но и когти. Противники сталкивались и расходились, толпа на трибунах ревела, требуя первой крови. Настолько яростной была эта схватка, что казалось, будто воздух вокруг сражающихся буквально трещит от переизбытка ненависти. И лично я, как ни пыталась, не могла спрогнозировать, кто же из этих двоих сможет выиграть. Но в какой-то момент оборотень начал выходить из себя. Черты его лица поплыли, обнажая звериную сущность. В то же время человеческая натура из последних сил старалась ухватиться за тающие частички разума и не допустить полного обращения. Мужчина боролся сразу с двумя противниками: своим естеством и все наступающим вампиром. Сейчас я очень хорошо понимала, каково ему, ведь мне предстояло пережить практически то же самое. Нет страшнее зверя, что живет внутри твоего естества, как и нет сильнее противника. Если бы правилами было разрешено обращение, оборотень смог бы выиграть, но, начав бороться с самим собой и отпустив свою сущность с поводка, он проиграл. Кажется, это увидели и зрители, потому как с трибун, которые занимали вампиры, начали доноситься все более ликующие выкрики. Это же понял и противник-вампир. Парень ничем не обозначил предстоящую атаку, просто, уловив момент, когда звериная сущность оборотня вновь попыталась выбраться наружу, и нанес резкий колющий удар в живот, поднырнув под правую руку оборотня. По телу мужчины пробежала легкая судорога, лицо исказила гримаса боли, и он рухнул на землю арены, словно подкошенный невидимой косой. Трибуны взорвались, и я действительно испугалась, что после этого соревнования рискую оглохнуть на внушительный срок. Но более всего меня поразило, как четко сработали чары костюма. Бац — и мужчина падает, теряя сознание на глазах у многочисленной толпы.

Пока вампир, подняв руки, раскланивался перед своими болельщиками, на арену выпорхнули два человека в темно-синих одеждах служащих, ловко подхватили оборотня за руки и за ноги и уволокли бедолагу в неизвестном направлении под дружное улюлюканье толпы. Выглядело это весьма прискорбно, особенно учитывая то, что оборотень упал лицом вниз, и его именно в таком положении и понесли, позволяя бедному мужику на глазах у всех истекать слюнями. Неэстетично как-то…

Следующими были темноволосый дракон и дроу. Оба противника вели себя весьма достойно, со стороны могло даже показаться, что происходит дружественный поединок, если бы не та мощь, с которой наносились удары, и скорость, с которой двигались противники. Это было потрясающе красиво. Гармоничный бой двух мастеров — именно так хотелось охарактеризовать его. Я смотрела и наслаждалась. Даже моя нервозность ушла куда-то на второй план, уступив место наслаждению. Ведь, согласитесь, когда два прекрасно сложенных мужчины сходятся в схватке, в которой каждый удар — это воплощенное мастерство и сила, что может быть красивее? Но в какой-то момент все неуловимо изменилось. Казалось, ребята просто перестали красоваться друг перед другом и публикой, дракон увеличил скорость и начал наступать на дроу, который не сумел так легко перестроиться под заданный ритм. Удар, еще удар, сталь обрушивается на сталь, в воздухе стоит резкий лязг металла, и лишь тяжелое дыхание противников разбавляет его. Красивый поединок завершился в тот момент, когда дракон, уверовав в свое преимущество, позволил себе слишком откровенные атаки. Его маневры стали ясны не только дроу, но, думаю, и большей части публики. В это время дроу весьма естественно изображал полную обреченность и понимание, что проигрывает. Когда же дракон в очередном наступательном движении невольно открыл противнику бок, дроу тут же воспользовался преимуществом, вонзая свой клинок в спину соперника. Должна признать, что в этом мужчине-дроу погиб великий актер, потому как сыграть столь искусно безысходность и в то же время нанести решающий удар может не каждый. Легкая дрожь пробежала по телу дракона, ноги его подогнулись, и парень, словно подкошенный, упал на землю. Невероятные чары!

Публика взорвалась аплодисментами, в то время когда дроу с очаровательной улыбкой на лице, словно театральная дива, махал ладошкой окружающим. Дракона унесли столь же быстро, как до этого оборотня. В целом меня невероятно поразило, насколько потребительски относились нелюди к своим героям. Еще мгновение назад они восхищались драконом, но стоило ему ошибиться и проиграть, как он стал ненужным. Тем, кого просто следует вынести с арены, как мусор, чтобы никому не мешал. И не важно, что перед ними выступал один из величайших, не побоюсь этого слова, мастеров. Взяли веник и просто смели его в совочек. Вот и вся мораль…

Я не стану углубляться в подробности схваток, что разворачивались перед моими глазами далее. Могу сказать лишь одно: они были жестоки. Каждый из претендентов сражался так, будто это был его последний бой. Никто не желал проигрывать. Звон металла заполнял собой все вокруг, крики толпы эхом отдавались в моих ушах. И это раззадоривало мое естество, заставляя время от времени нервно ерзать на лавке, которую вместе со мной занимали и остальные участники турнира. Мне нравились схватки и то, как сила обрушивается на силу, равную в мастерстве. Это будоражило кровь, заставляя сердце учащенно биться в груди. Непривычное возбуждение растекалось по телу, предвкушение чего-то сладостного заполняло сознание. Сейчас мне казалось, что одно только это ощущение стоило того, чтобы принять участие в турнире, и совсем не важно, чем в итоге это обернется для меня. Одно осознание того, что через какое-то время и я смогу выйти на арену мастеров, сжимая смертоносную сталь в руках, вызывало желание выпустить клыки и зарычать.

Мужчины один за одним выходили на арену, сражались, состязаясь в мастерстве, кому-то везло, кому-то не очень. Последняя схватка подошла к концу, ознаменовавшись победой оборотня, и шестерка финалистов высветилась на прозрачном экране, что так и висел на расстоянии десяти метров над ареной. Мужчина-ведущий вновь взял слово и заговорил:

— Друзья, первый этап соревнований подходит к концу. У нас есть шесть безусловных финалистов! Авриим Бэлл, вампир. — На экране появилось изображение вампира, что выиграл первый бой. — Озуит Эрландэйлль, дроу. — Новое изображение появилось на экране, и трибуны одобрительно загудели. — Алкарриэл Варринталь, эльф; Джаремия Конт, вампир; Луитано из рода Эльгате, дракон; Варт Ирдэн, оборотень, — перечислил ведущий, без особого усилия выговаривая эти зубодробительные имена.

К слову сказать, мой давешний визави, вампир по имени Эйб, в число финалистов не вошел. Жаль, не удалось увидеть его лица, когда Алкарриэл отправил вампира в царство снов одним точным ударом. Но если уж быть до конца откровенной, кровосос оказался не из робкого десятка и перед тем, как закрыть глазки и прилечь, едва не разорвал эльфа на отдельные составляющие.

— В этом году турнир старост необычен, — заговорил ведущий, а я невольно скрипнула зубами. Конечно, ведь сейчас он обязательно скажет какую-нибудь гадость обо мне. В конце концов, это традиция нелюдей. Сказал Маре гадость — на сердце радость!

— Ведь именно в этом году в турнире принимает участие человек! — Трибуны воодушевления ведущего не разделяли и радоваться отчего-то не хотели. — И не просто человек, а человеческая девушка!

Энтузиазма у зрителей вновь не прибавилось. Лишь моя верная фанатка, Айрин, было подорвалась с места, пытаясь раскрутить какой-то плакат из бумаги нежно-розового цвета, но Элфи удалось ее перехватить за локоть и кое-как усадить рядом с собой. Девушка вынужденно подчинилась, но губки ее обиженно надулись, а тонкие брови сошлись на переносице. Чувствую, она так просто не сдастся и еще не раз предпримет попытку «зажечь толпу» своим примером, так что Элфи придется быть настороже.

— Поприветствуем, — словно не замечая всеобщего молчания, продолжал говорить ведущий. — Марами Аррели Канэри.

Я машинально подняла свои очи к экрану и пораженно замерла. Как-то в первый раз, когда нас представляли, я не обратила внимания на свое изображение, что показывалось перед трибунами. С широкого экрана, улыбаясь во все тридцать два зуба, смотрела «я». У «меня» были распущенные волосы, забранные сбоку заколкой в виде цветка, алые, чуть припухшие губки и голубые глазки, хотя цвет глаз у меня совершенно другой! И, если честно, узнать в этом беловолосом чуде себя было практически невозможно. Ни дать ни взять сахарная принцесса!

Тем временем ведущий продолжал говорить:

— Это наш тринадцатый участник и, пожалуй, последний шанс для шести проигравших. На этот раз тянуть жребий предстоит ректору Межрасовой академии магии, Тарию Осбену.

Заслышав имя ректора, трибуны одобрительно загалдели.

На арену мастеров неспешной, можно даже сказать, вальяжной походкой вышел Тарий. Он был одет в весьма элегантный костюм темно-синего цвета, но вот на голове его, как всегда, царил полный хаос. Непослушные локоны беспорядочно торчали во все стороны, совершенно не вписываясь в выбранный ректором образ модного повесы.

— Прошу вас, ректор, повернуться спиной к экрану и произнести «стоп», как только будете готовы.

Тарий послушно выполнил указания, поворачиваясь спиной к экрану и оказываясь лицом ко мне. На губах вампира играла тонкая улыбка, а тигриные глаза лучились задорными искорками. «Я в тебя верю», — одними губами прошептал Тарий и в тот же миг сказал:

— Стоп.

Мельтешение образов в тот же миг прекратилось, и я с интересом посмотрела на экран.

«Чтоб ты провалился, Тарий Осбен, вонючий кровосос!» — захотелось заорать во всю мощь своих легких.

С экрана на меня весьма миролюбиво взирал Эйб. Каштановые волосы красиво обрамляли его лицо, подчеркивая высокие скулы. Глубоко посаженные карие глаза тепло смотрели на присутствующих, а легкая улыбка делала образ вампира-крепыша несколько загадочным. Таким, как на этом изображении, лично я Эйба ни разу не видела.

— Прошу участников выбрать оружие…

Иногда, например в такие моменты, как сейчас, мне кажется, что я ясновидящая… Ну или потомственная «каркуша», уж как на это посмотреть. Пока я вылезала на арену, шустрый вампир подскочил к столу с оружием и схватил небольшой меч и кинжал — это была пара. И куда весь сон подевался?! Когда я подходила к столу, то уже примерно понимала, что ничего хорошего ждать не приходится. Как это ни странно, я была права. На столе сиротливо лежала она… Длинная цепь, к одному из концов которой был приделан железный шар с острыми шипами. Почему-то очень явственно подумалось, что как только это все закончится, необходимо начинать осваивать различные виды оружия. Нельзя полагаться лишь на то, что мне нравится. В жизни, как показывает практика, всякое случается.

Сделав столь важную пометку в уме, я протянула чуть подрагивающие руки к оружию, которому была предоставлена честь стать моим провалом, как яркая вспышка озарила мое сознание и я пораженно замерла…

— Чему ты улыбаешься, Илай? — вопросительно изогнув бровь, посмотрел на своего любимого врага Оберон.

— Она хорошенькая, — не стесняясь похотливых искорок во взгляде, сказал золотоволосый демон, жадно рассматривая изображение их маленькой принцессы.

— Ты же знаешь, что лучше тебе не замахиваться на ее кровь, — все так же улыбаясь, продолжал говорить Оберон, чувствуя, как внутри зарождается некое подобие предштормового штиля. Он всегда испытывал покой перед предстоящей битвой. Такой холодный, липкий и всепоглощающий покой.

— Почему же? Было бы неплохо, если бы Золотой Дом унаследовал игнис… — как ни в чем не бывало заявил Илай, откидываясь на спинку кресла в ложе, которая была предоставлена их делегации.

— Золотой Дом никогда не заменит Серебро! — прорычал огненноволосый демон Амир, порывисто сжимая кулаки. — Если кто и сможет продолжить род Серебряных, то уж точно не Золото. Вы стражи, вот и не суйтесь к высшим! — сказал, словно выплюнул.

Илай ничего не ответил на замечание демона, что был в разы старше его, правда, выглядел при этом непозволительно юным. Словно молодой огненный бог, сидел Амир по правую руку от Оберона. Так странно было наблюдать за этими двумя, когда очередной порыв ветра запутывался в их волосах, заставляя их развеваться. Будто две стихии смешивались в одну, превращаясь в огненную реку или голубое пламя. Илая давно не удивляла подобная картина, хотя должна была бы. Ведь сам факт того, что глава Дома Воды считал своим лучшим другом главу Дома Огня, был беспрецедентным. Не будь эти двое так близки, они не смогли бы не то что сидеть рядом, а даже смотреть друг на друга безболезненно — слишком мощные и древние стихии питали их тела.

— Она последняя в своем Доме, и то, что ей придется выбрать одного из нас для продолжения рода, закономерно, — легко отозвался Илай, не обращая внимания на прямое оскорбление Амира.

— Не тебе решать то, что еще не определено, — отозвался Оберон.

— Но и не тебе, — с угрозой отозвался Илай.

— И не мне, — спокойно сказал глава Дома Воды.

— Кому же тогда? — иронично отозвался золотой демон.

— Ей, — просто кивнул Оберон, указывая взглядом на белокурую девушку, что сейчас выходила на арену.

— Ей?! Что может решить демон, воспитанный, как человек?

— Илай, — заговорил сын главы Дома Земли Тамир, — настоятельно советую тебе закрыть свой рот, — рыкнул мужчина, устремляя свой взор к девушке.

— Да как ты… — Мужчина не успел договорить, как был прерван властным взмахом руки Оберона.

— Помолчи, — шикнул он. — Что-то не так.

— В чем дело? — не скрывая напряжения в голосе, спросил друга Амир.

— Я слушаю, — будто говоря сам с собой, отозвался Оберон. — Она не умеет пользоваться ланъачуй, — растерянно отозвался демон.

— Зачем они вообще включили в программу оружие, принесенное нами в этот мир из других миров? Да еще то, которым наши демоницы завлекают мужей в первую брачную ночь? — непонимающе пробормотал Амир.

— Не имеет значения, — торопливо проговорил Оберон. — Кто из ее предков владел им лучше всех? — конкретно ни к кому не обращаясь, спросил демон, поднося к лицу открытую ладонь и всматриваясь в нее, будто желая увидеть на ней что-то, одному ему понятное.

— Ты уверен? — тихо спросил Амир. — Есть риск…

— Риск есть у тех, кто ничего не умеет, — коротко отозвался Оберон, продолжая всматриваться в свою ладонь. — А я давно уже знаю, что делаю… Тамея? — неверяще пробормотал Оберон.

— Только не она! — рыкнули Тамир и Илай одновременно.

— Она ярче всех читается в крови, — пробормотал Оберон. — И это неудивительно, учитывая, что ланъачуй уже не столь популярен среди наших женщин.

— Может, ей лучше проиграть? — осторожно заявил совсем еще молодой демон из Дома Воздуха.

— Помолчи лучше, Рей, — пробормотал Илай. — Это будет несмываемый позор…

— Не в этом дело, — отозвался Оберон. — Позор забудется спустя какие-нибудь несколько лет… — Пальцы Оберона начали легко перебирать казалось бы пустой воздух, в то время как перед его мысленным взором проносились тысячи картинок из жизни серебряной демоницы, что так бесславно закончила свой путь тысячелетия назад. Все это хранила в себе кровь маленькой девочки, что сейчас дрожащими руками пыталась взять такое чуждое для нее оружие. Еще полгода — и он уже не сможет услышать то, о чем поет кровь их юной повелительницы. Еще полгода — и они, быть может, уже не сумели бы ее найти. И уж тем более ему не удалось бы прочесть то, что хранил в себе ее Дом. То, что сейчас делал Оберон, было строжайше запрещено. Но даже если бы демонов наделили властью читать себе подобных, он все равно никогда не смог бы воспользоваться этими знаниями. Всего на миг завеса тайн приоткрывалась для его сознания, а уже через несколько мгновений растворялась в его памяти, словно вода просачиваясь сквозь чуждое ей дно сознания Оберона. Уже через несколько секунд после того, как он сможет разбудить определенный фрагмент памяти предков в крови девушки, Оберон забудет об увиденном, а даже если и останутся в его памяти какие-либо крупицы знаний, он никогда не сможет отыскать их на задворках своего разума.

Яркая вспышка затмила сознание, но стоило мне часто заморгать, как я оказалась в странного вида комнате. Первое, что бросалось в глаза, — это необычная, немного дикая роскошь, с которой она была обставлена. Преобладали ярко-красные и черные тона, а пол устилали шкуры животных. Определенно можно было сказать, что это спальня. На огромном ложе возлежал полуобнаженный мужчина и с интересом рассматривал меня. Его глаза были отражением моих. Точно такой же разрез, цвет… А волосы? Они были серебряные, как и у меня, вот только создавалось ощущение, что каждая прядь будто впитала в себя сияние звезд. Демон был прекрасен. Гармонично развитое тело, бледная кожа, словно усыпанная бриллиантовой крошкой, потрясающе правильные черты лица. Высокие скулы и волевой подбородок говорили о характере своего обладателя. А его жадный взгляд, с которым он смотрел на меня, заставлял неосознанно дрожать все мое существо.

— Наконец-то ты пришла, — чуть хриплый голос, в котором читались волнующие интонации, разрезал тишину и заставил меня очнуться от созерцания прекрасного незнакомца, столь похожего на меня.

Его слова странно отрезвили меня, и я тут же вспомнила, что, собственно, сейчас мне следует быть совершенно в другом месте. Что вообще происходит? Я уже собралась высказаться по этому поводу, как мои губы, совершенно не спрашивая моего на то дозволения, изогнулись в манящей улыбке.

— Ты ждал меня, мой господин, и я пришла к тебе, — проворковала «я».

«Чего? Что за муру я несу?!»

— Ты что-то приготовила для меня? — изогнув темную бровь, спросил он.

«Да, по наглой морде я тебе приготовила!» — хотела было сказать я, но губы опять меня не послушались.

— Я хочу, чтобы ты увидел меня прежде, чем я разделю с тобой ложе, — промурлыкала «я».

Я мысленно ахнула, хватаясь за воображаемое сердце, но тело меня совершенно не слушалось. Тем временем мои руки потянулись к тому, что было повязано у меня на поясе. Щелкнул какой-то хитрый замочек, и это нечто опало к моим ногам, а в руке осталась железная рукоять, к которой крепилась длинная цепь с железным шаром.

«Вот тебе и подпоясалась», — ехидно подумалось мне.

— Тами, — прошептал мужчина, откидываясь на подушки и с нескрываемой похотью во взгляде продолжая рассматривать меня.

«Ну и козел», — подумалось мне, в то время как мое тело соблазнительно изогнулось, перехватывая цепь поудобнее.

То, что происходило далее, совершенно не поддается описанием. Я танцевала. Танцевала, все сильнее раскручивая цепь, принимала такие позы, что у меня самой дух захватывало. Не могу сказать, что они были откровенными или похотливыми, они просто были пропитаны изяществом, мастерством, умением. Я чувствовала цепь в своих руках как естественное продолжение тела. Каждая мышца, каждый вздох сливались в единое целое с оружием в моих руках. В какой-то момент руки отпустили цепь, и она, словно дикая змея, врезалась в деревянный столб, что стоял по правую сторону от меня, кроша дерево в мелкие щепки. Еще один легкий взмах кисти — и цепь покорно возвращается ко мне и вновь устремляется в полет, кроша очередной столб. Все эти удары совмещались с махами ногами, изящными уходами от воображаемых ударов и прогибами. Думаю, что со стороны это было невероятно красиво. Но самое главное — цепь в моей руке больше не казалась чем-то враждебным и чужеродным. Она была мной. Естественным продолжением тела, которое с каждым новым движением запоминало это оружие, как нечто родное для себя.

В какой-то момент тело мое замерло, и я распахнула глаза, полные обожания и страсти, посмотрела ими на мужчину, что неотрывно следил за моими движениями. В то же мгновение он оказался так близко ко мне, прижимаясь всем телом. Его большой палец обвел мои губы, а потом он с придыханием сказал:

— Я вижу тебя, — от этой простой фразы у меня подогнулись колени, а губы сами прошептали:

— Айрэбу…

Что было дальше, досмотреть мне так и не удалось, потому, как еще одна яркая вспышка ослепила мои глаза, а гул многотысячной толпы едва не оглушил.

Совершенно растерявшись от увиденного, я непонимающе заозиралась по сторонам. Оказалось, что я все так же стою посреди арены мастеров, и с того момента, как я взяла в руки цепь, прошло не более десяти секунд. Подобное открытие навело меня на мысли о собственной вменяемости. Я до сих пор чувствовала нежное касание к моим губам того демона, и мне самой очень хотелось провести по ним пальцем, проверяя реальность происходящего. А самым странным было то, что цепь, оказавшаяся у меня в руках, на которых сейчас красовались защитные перчатки, больше не была чем-то инородным, пугающим. Она словно заняла положенное ей место. Я чувствовала ее как нечто родное и привычное… Это было необычное ощущение, как если бы в руках с этим оружием я провела всю свою сознательную жизнь.

— Что, весь норов пропал, как оказалась с противником один на один? — вопросительно изогнув бровь, сказал Эйб. — Надо же какое совпадение, ты и я, и никакие драконы или там ректор тебе не помогут, — хмыкнул он, давая мне понять, что, возможно, это не такое уж и совпадение…

Я, все еще пребывая под впечатлением от увиденного, немного растерянно посмотрела на вампира. Не стоит лгать и говорить, что он омерзительный или неприятный мужчина. Внешне Эйб был весьма привлекателен. Не будь он таким гадом внутри, по крайней мере по отношению ко мне, я бы даже смогла назвать его красивым. Но то, как нагло он ухмылялся, глядя, как я неуверенно берусь за цепь, выводило меня из себя. Разве достойно это воина, гордиться тем, что ему предстоит бой с более слабым соперником? Думаю, нет, и потому, как бы мне ни хотелось позлорадствовать, я не стану отвечать на его колкости. Моя новая игрушка сможет сказать все за меня.

— Хватит сотрясать воздух, Эйб, у меня еще куча дел. Так что иди сюда, да не стесняйся, сегодня я не кусаюсь. Мне нельзя, — хмыкнула я, начиная раскручивать цепь так, что в воздухе стал нарастать протяжный гул от того, как металл раз за разом разрезал воздух.

— Может, еще скажешь, что умеешь этим пользоваться и оно было приготовлено специально для тебя? — выразительно посмотрел он на мое оружие.

С этого момента кое-что мне действительно стало ясно. Хоть и считалось, что эти соревнования помогают выявить самого лучшего и достойного, но что-то подсказывало, что честность не является главным качеством победителя. Ведь именно случайность привела Эйба к проигрышу в своем бою. Могло ли быть так, что он заранее договорился со своим противником об этом? Или подстроил все лично, чтобы поставить меня на место? Вампиры — очень мстительные и мелочные существа, умеющие лелеять обиду в сердце веками. И эта черта характера досталась им в наследство от их предков, демонов. Потому еще до моего приезда в МАМ Орэн искренне просил нас ни в коем случае не конфликтовать с ними: прощать эти существа не умели, а взращивать зло в своих душах обожали. Должно быть, Тарий был редким исключением или просто давно уже «перерос» подобные глупости и не разменивался по мелочам. В общем, одно было ясно точно: Эйб хотел мести. И либо моя паранойя разыгралась, заставляя думать о подставах, либо этот вампир обладал достаточным умом и влиянием, чтобы организовать последний бой так, как нужно ему.

— А почему нет? — хмыкнула я.

— Ну, наверное, потому, что это мертвое оружие, — расплываясь в довольной улыбке, пояснил он. — И на нем уже никто не дерется…

— Только не в моих краях, — коротко бросила я, отпуская в свободный полет металлический шар.

Это был настолько неожиданный выпад, невероятно стремительный бросок, что даже с реакцией вампира уклонится от него было очень сложно. Ведь я вложила в удар практически всю свою силу, да и раскручена цепь была до невероятной скорости. Но, как бы там ни было, Эйб был сильным соперником, и, заметив в последний момент тяжелый снаряд, летящий ему в грудь, он начал уворачиваться. Удар пришелся ему в плечо. Вампира по инерции развернуло практически на сто восемьдесят градусов, и самодовольная улыбка сменилась болезненной гримасой. Но стоит отдать ему должное, лицо его быстро превратилось в бесстрастную маску, а тело мгновенно приняло боевую стойку.

В то время как Эйб приходил в себя после атаки, металлический шар вновь вернулся к своей хозяйке и, словно ручное животное, покорно следовал каждой моей прихоти. Удивительно, что всего несколько минут назад я даже примерно не могла представить, что это так легко и приятно — чувствовать, как цепь слушается малейшего изменения в моих движениях. На меня накатило, словно дикая волна прибоя, потрясающее чувство эйфории и легкости. Так здорово, так правильно было то, что сейчас происходило.

Эйб начинал медленно обходить меня по кругу, сверля потемневшим от ярости взглядом. От былой смешливости не осталось и следа. Из чуть приоткрытого рта показались кончики острых, словно лезвие бритвы, клыков. Отчего-то, увидев его клыки, я безумно захотела выпустить свои. Но этот порыв был безжалостно подавлен в зародыше.

«Не время и не место», — напомнила я себе.

Вампир кружился вокруг меня недолго и в какой-то момент с нечеловеческой скоростью пошел в наступление. Высоко подпрыгнув, Эйб обрушился на меня сверху, должно быть решив, что человек просто не сумеет среагировать на подобный выпад. Человек и не сумел бы, но не я. Цепь тут же сорвалась ему навстречу, ударяя всем своим немалым весом, приобретенным под воздействием центробежной силы и скорости, в грудь. В то же время я перекатом ушла в сторону, потому как вампир уже преодолел ту невидимую отметку, когда я могла бы откинуть его своим ударом в сторону, и сейчас летел прямо на меня. Правда, подрастеряв боевой запал уже в полете.

Он упал на песчаную поверхность арены, согнувшись в три погибели и отчаянно хватая ртом воздух. Казалось, мой шар сбил ему дыхание так, что он не мог теперь ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что-то расчетливое и хладнокровное внутри меня категорично заявило: «Добивай». Не дожидаясь повторного предложения от пока еще контролируемой сущности, я прыгнула на мужчину сверху, закручивая железную цепь вокруг его шеи.

Как оказалось, поступок был весьма опрометчивым, потому что и Эйб человеком не был. А воздух он пытался ухватить лишь для того, чтобы унять боль, а не для того, чтобы вздохнуть. Вампиры могли свободно обходиться без кислорода несколько часов кряду. Жаль, что умные мысли приходят не всегда вовремя. Я вцепилась в него, словно клещ, в то время как Эйб резко подскочил и стрелой ушел в небо. Не то чтобы он умел летать, но прыгал весьма впечатляюще. Через мгновение мою спину обожгло жаром боли, а из легких вылетел остаток кислорода. Эта тварь буквально впечатала меня в бортик каменного ограждения между зрительскими трибунами и ареной. Такой удар мог бы убить меня, не будь мои кости крепче, чем у обычного человека, и, уверена, вампир прекрасно отдавал себе в этом отчет. Недолго думая он отстранился от ограждения и ударил меня еще раз, заставляя сдавленно застонать. Под спиной закрошился камень, и я ощутила, как трещит ограждение позади меня. С этим необходимо было заканчивать, иначе он просто раскатает меня на этом бортике. Но, самое главное, не дай богиня, у меня начнется кровотечение!

Он вновь отстранился от ограды, намереваясь в очередной раз впечатать меня в камень, но этого я просто не могла ему позволить. Стоило ему на шаг отступить от каменной стены, как я, не теряя более времени, оттолкнулась ногой от копчика вампира, а второй ногой уперлась в стену и просто перепрыгнула через противника. Не останавливаясь ни на минуту, позволила корпусу нагнуться к земле, в то время как моя нога, казалось, едва чиркнула по подбородку Эйба, каким-то чудом отбрасывая его на каменный бортик. Не дожидаясь момента, когда этот гаденыш придет в себя, я резко обернулась, направляя железный шар прямо в солнечное сплетение вампира. Эйб было ринулся на меня, но тут же отлетел к стене. Еще раз размахнувшись, воспользовавшись мимолетной дезориентацией противника и откинув все моральные принципы в сторону, я запустила шипастое оружие точно в обнаженный и ничем не прикрытый висок противника. Я не могла позволить ему прийти в себя. Просто не могла, иначе этот бой кончился бы слишком плохо. Ведь та тьма, что сейчас горела на самом дне его зрачков, говорила: живой он меня уже не отпустит. А смерть человека, пусть даже и на серьезных соревнованиях, — это вполне допустимое происшествие.

Острые шипы легко проникли в мягкую податливую плоть, пробивая кости черепа и вырывая куски мяса из щеки вампира. Густая, невероятно ароматная кровь брызнула на лицо, заставляя прикрыть веки, чтобы скрыть удовольствие, что я сейчас испытывала. Но ни один мускул моего лица не дрогнул. Кто бы знал, какого труда мне стоило сохранить выражение полного безразличия и не облизать алые капли, что сейчас стекали по моей коже. Вампира тряхнула легкая судорога, а чары костюма погрузили тело в сон. Рана не могла быть смертельной, потому как я совершенно точно знала, что убить вампира можно, лишь вырвав сердце или отрубив голову. Ни того ни другого я не делала, но костюм посчитал травму достаточной, чтобы Эйб безвольной куклой рухнул к мои ногам. Смотря на его тело из-под полуопущенных век, я совершенно точно понимала, что сегодня у меня появился первый настоящий враг, который не остановится ни перед чем, чтобы отправить меня на тот свет. Такого позора и поражения от рук человеческой девки он не простит.

Но эта мысль как-то незаметно ушла на второй план, когда я поняла, что слышу, как разрезают воздух крылышки маленькой мушки, что сейчас вилась над проигравшим. Настолько угнетающе давящая тишина воцарилась вокруг.

— Я… я… я… — пытаясь совладать с эмоциями, все повторял Илай, вцепившись в бортик ограждения ложи, что отделяла их от окружающих трибун. — Она точно демон? То есть ей точно семнадцать лет? — наконец-то сформулировав мысли в предложение, спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Казалось, что все двенадцать демонов находились в глубочайшей прострации от разыгравшегося перед ними представления. Дело было не в том, что ничего подобного никто из них в жизни не видел. Хотя и впрямь никто из них не видел ничего подобного.

— Не знаю, — шепотом проговорил Амир. — Мой племянник уже наматывал бы кишки этого вампира себе на кулак, а тут…

— Потрясающе, — выдохнул Оберон, и его чувствва разделяли все присутствующие.

— Я бы подобрал более крепкое выражение, но и это подойдет, — буркнул Рей, неверяще вглядываясь в выражение лица их маленькой наследницы.

Кровавые капли стекали по белоснежной коже, а у нее ни один мускул на лице не дрогнул. Будто бы и не одолевает ее жажда, и совсем безразлично то, как пахнет ароматная кровь. Слишком хорошо каждый из них знал, каково это — быть юным демоном, как может разорвать сознание приступ кровавого безумия. А она стояла под тысячами недружелюбных взглядов и смотрела на окровавленное тело соперника, будто не он всего мгновение назад пытался убить ее.

— Приветствуем победителя, эссы! Марами Аррели Канэри, — взорвал тишину слегка дрожащий, но все же весьма жизнерадостный голос ведущего турнира старост МАМ.

Трибуны разразились нестройным многоголосием аплодисментов, а хрупкая белокурая девушка повернулась на каблуках и, не обращая более ни на кого внимания, с гордо поднятой головой направилась к выходу с арены мастеров. Правда, цепь так и осталась в крепко сжатых кулачках.

Стоило мне ступить в спасительную тень прохода, являвшегося выходом из арены, как кто-то буквально смял меня в объятиях. Сильные руки любимого подхватили меня под попу, заставляя обнять его бедра ногами, и прижали к себе. Его горячее дыхание заструилось по моей шее, и все кровожадные мысли ушли куда-то далеко-далеко. Ищущие руки нежно, едва ощутимо прошлись по телу, и хриплый голос зло зашептал мне на ухо:

— Бездна тебя побери, Мара! Я научу тебя читать все, что ты подписываешь! Бездна тебя побери… — и столько неприкрытого волнения, страха и боли было в его голосе, что мне невольно стало не по себе.

— Ну все же хорошо, — кое-как пробормотала я, чувствуя, как тело начинает дрожать. То ли схватка так меня впечатлила, то ли столь откровенные объятия дракона заставляли откликаться все мое естество.

— Хорошо? — прошипел он мне в ухо. — Хорошо будет, когда я отправлю этого гаденыша к праотцам. Вот тогда будет хорошо, — зло сказал он.

— Что… что ты собираешься с ним сделать? — не совсем понимая, спросила я.

Дрэй слегка отстранился от меня, заглядывая черными от гнева глазами в мои.

— Я не оставлю его у тебя за спиной, — предельно серьезно сказал он.

— Но…

— Не спорь, — плотно стиснув зубы, прошептал он. — Если тебя коробит от подобных разговоров, то я дам ему возможность защищаться, не ударю в спину. Так лучше?

Что я должна была ответить на подобное заявление? Когда речь шла об убийстве, я не чувствовала себя достаточно взрослой или готовой к каким-либо решениям. Конечно, я понимала, что он прав. Я отдавала себе отчет в том, что при первой же возможности этот вампир сделает все от себя зависящее, чтобы я отправилась на тот свет. Но все же… Мне было не по себе.

В этот момент, когда я никак не могла найтись с ответом, его губы накрыли мои сладостным поцелуем. Он целовал меня так исступленно, страстно, требовательно. Его губы овладели моим ртом, сознанием, волей, заставляя с каждым мгновением забывать обо всем, что только что произошло. В какой-то момент я поняла, что отвечаю на поцелуй с той же страстностью. Мои пальцы путались в его волосах. А тело совершенно неподобающе прижималось к его широкой груди. Мы уже не стояли в проходе, Дрэй куда-то целенаправленно двигался, так же крепко сжимая меня в объятиях.

Небольшое головокружение означало, что мы воспользовались лифтом телепорта. Но мне совершенно не хотелось знать, куда же он несет меня сейчас. Закрыв глаза, я дрейфовала в его объятиях, растворяясь в поцелуе, что огнем жег губы и растекался по телу приятным тянущим теплом, которое сосредотачивалось где-то внизу живота, болезненно разгораясь с новой силой.

Должно быть, Дрэй ногой распахнул какую-то дверь, через мгновение — еще одну, и тут мне все же стало любопытно, где мы. Он отстранился от меня, давая соскользнуть с его бедер, что сейчас находились в кольце моих ног.

— Тебе надо смыть кровь, — тяжело дыша, заговорил он. — А мне — немного прийти в себя.

Сказав это, он тяжело сглотнул и, легко поцеловав меня в губы, ушел. А я оказалась стоящей посреди собственной ванной, в которой царил непередаваемый бардак после утренних сборов.

— У-у-у, — тихонечко взвыла я.

Умываться сейчас мне хотелось меньше всего. Опершись двумя руками о стену, я лихорадочно пыталась успокоиться. Но получалось у меня плохо. Мне хотелось большего. Хотелось, чтобы этот поцелуй не закончился просто поцелуем и холодным душем. Но Дрэй почему-то считал иначе. Кое-как взяв себя в руки, я потянулась к тугой пуговице, что стягивала мою куртку на шее.

Раздевшись, включила воду и встала под упругие струи пока еще прохладной воды. Не стоит спешить. Но поговорить с ним об этом все же нужно.

Закончив с водными процедурами, я накинула на разгоряченную кожу белый махровый халат, причесалась и пошла в комнату.

В окно пробивалось алое закатное солнце, окрашивая стены в кроваво-золотистые тона. Дрэй сидел в глубоком кресле около окна, скрестив вытянутые ноги, и рассматривал вечерний пейзаж. Казалось, что он и не заметил моего прихода. Но это было не так. По тому, как слегка прищурились его глаза, стоило мне переступить порог ванной комнаты, было понятно, что незамеченным мое появление для него не осталось.

Глубоко вздохнув, отметая всю нерешительность и нервозность, что царила у меня в душе, я подошла к нему и, не раздумывая более, села на колени, обвивая широкие плечи руками. Тугие мышцы на его груди тут же напряглись под тонкой тканью светлой рубашки, и, обернувшись ко мне лицом, он пронзительно посмотрел на меня потемневшими глазами, на дне которых отражались алые искры закатного солнца.

— Почему ты отталкиваешь меня? — тихо спросила я.

Не то чтобы Дрэй сторонился меня, но в последнее время я чувствовала его напряжение. Так было, когда мы слишком увлекались в поцелуях, переходя какую-то невидимую границу. Я знала, что была готова переступить ее, но, казалось, он к этому не готов.

Тяжелая ладонь легла мне на спину и начала ее поглаживать.

— Если бы я только мог, — будто бы в пустоту проговорил он. — Но я слишком слаб, чтобы суметь оттолкнуть тебя. — Горькая усмешка заскользила по его губам.

— Я не… — договорить мне не дал его палец, что лег на мои губы.

— Пообещай мне кое-что, — тихо попросил он.

— Что? — почти шепотом спросила я.

— Что бы ни произошло, ты всегда будешь помнить, что я люблю тебя и сделаю все для того, чтобы мы были вместе, — очень серьезно сказал он.

Отчего-то дышать стало очень трудно, но, кое-как справившись с нахлынувшими эмоциями от его признания, я ответила.

— Обещаю… — прошептала я.

В этот раз он улыбнулся мне уже более открыто, непонятная мне тоска постепенно уходила из его глаз. И только сейчас я заметила, как черные глаза окрашиваются золотом, а зрачки начинают вытягиваться в тонкую ниточку.

— Девочка моя, — прошептал он, притягивая меня ближе к себе.

Его руки заскользили по моей спине вверх. Сейчас наши глаза находились друг напротив друга, и то, что я видела в его взгляде, заставляло тело покрываться мурашками. Ни разу в жизни ни один мужчина не смотрел на меня так. Казалось, еще немного — и я начну гореть под его взглядом. Мое дыхание давно уже сбилось, а сердце в груди колотилось как бешеное, ударяясь о ребра. Стук собственного пульса оглушал, лишая какой-либо способности мыслить здраво.

— Ты уверена? — едва слышно выдохнул он мне в губы.

Ответить словами я уже не могла, потому, обхватив его плечи руками, просто потянулась к столь манящим губам. Но Дрэй тут же отстранился от меня. Двумя пальцами удерживая мой подбородок, она заставил вновь посмотреть на себя.

— Просто скажи мне, — очень тихо попросил он голосом, в котором разливалась столь любимая мной хрипотца.

Я гладила ладонями его лицо, черты которого стали для меня за это время такими родными, дорогими и бесценными. Смотрела в золото глаз дракона и понимала, что если не буду принадлежать этому мужчине, то просто не смогу дышать. За те месяцы, что мы были вместе, он заполнил собой мой серый мир, раскрасив мое одиночество и превратив его в нечто прекрасное. Именно когда появился Дрэй, я начала понимать, что ничто не может испугать или раздавить мою суть, пока рядом есть он. Мой мужчина. И сейчас, смотря на то, как он ждет моего ответа, я сначала даже не поняла, зачем он спрашивает. Неужели не видит, как я жду его прикосновений, как алчно жаждут мои губы его поцелуев?

— Да, — прошептала я, и, в то время как это самое слово еще не успело покинуть мои уста, я почувствовала жар его губ на своих губах.

Больше не говоря ничего, он заскользил руками по моему телу, поглаживая и одновременно сжимая меня в объятиях. Даже сквозь махровую ткань халата его руки оставляли обжигающий след на коже, заставляя меня прогибаться. Рывком он поднялся на ноги, подхватывая меня так, что мои ноги вновь оплели его бедра. В то же мгновение я почувствовала, как меня аккуратно положили на мягкую постель. Дрэй потянулся руками к пояску халата, медленно и дразняще развязывая узелок. При этом он сам оставался все таким же до неприличия (точнее, до приличия) одетым. Решив устранить подобную несправедливость, я потянулась дрожащими пальчиками к вороту его белоснежной рубашки. Но, как ни старалась, не могла расстегнуть пуговицу. Слишком непослушными оказались пальцы. Потому, плюнув на все, выпустила когти и просто разорвала ткань.

— Нетерпеливая, — хмыкнул Дрэй, припадая губами к моей шее.

Он целовал мою шею, оставляя горячую дорожку поцелуев, спускаясь все ниже к груди. Его руки железным кольцом сомкнулись на моей талии. Когда губы накрыли поцелуем упругую горошину соска, у меня в буквальном смысле перехватило дыхание и вырвался неконтролируемый стон, а спина изогнулась дугой. Пальцы запутались в его волосах, притягивая голову Дрэя еще сильнее к себе. В этот момент одна его рука заскользила вниз, начиная поглаживать внешнюю сторону бедра, но уже через мгновение едва уловимые касания переместились на внутреннюю часть.

То, что происходило далее, было похоже на необыкновенный, нереальный, но захватывающий сон. Почему-то я понимала все и совершенно не осознавала ничего! Мир сомкнулся на руках моего мужчины, его глазах, теле и на едва слышном «люблю», что шептал он мне на ушко, когда я впервые ощутила, как он заполняет меня собой. Я знала, что мне должно быть больно, и была к этому готова, но в тот момент я испытала что угодно, но только не боль.

В эту ночь я узнала, что такое страсть. Каково это, когда она захлестывает тебя с головой, унося сознание и здравый смысл куда-то далеко и безвозвратно. Наслаждаясь откровенными ласками и даря такие же взамен, я ощутила, как мой мир неожиданно раскололся на тысячи разноцветных осколков, что закружились вокруг, оставляя сладкую истому во всем теле, заставляя стонать в объятиях того, от кого уже не смогла бы отказаться ни за что в жизни. Ничего подобного я не испытывала ранее.