Глава 27

Утро встретило меня ласковыми поглаживаниями теплых рук по обнаженной коже спины. Я счастливо зажмурилась, хотелось заурчать от удовольствия. Но стоило вспомнить прошедшую ночь, как нестерпимый жар прихлынул к щекам. Непонятное и запоздалое смущение дало первые всходы в моей душе.

— Почему ты смущаешься? — донесся до меня бархатистый голос Дрэя, немного хриплый ото сна.

— Не знаю, — зашептала я ему в плечо.

— Должно быть, следует принять меры, — довольно промурлыкал он, опрокидывая меня на спину и накрывая рот поцелуем так, что я даже не успела возмутиться. Да не очень-то и хотелось, если уж быть совсем честной.

Несколько дней, что оставались до второго этапа турнира старост, пролетели как-то несправедливо быстро. Днем мы тренировалось вместе со всеми членами команды, а ночью я раз за разом растворялась в жадных объятиях любимого. Но больше всего меня выбивало из колеи то, что стоило мне во время тренировок посмотреть, да, просто посмотреть на Дрэя, как я тут же теряла концентрацию и получала чувствительный удар или укол от соперников, с которыми стояла в паре в этот момент.

Орэн остался в МАМ до окончания соревнований, в то время как Айрин и Элфи отправились обратно в свой особняк в центре Эдэльвайса. Отчего-то старый маг не желал покидать территорию МАМ до окончания турнира. Я не возражала, мне было приятно провести с магом свободное время, потому как я безмерно по нему соскучилась. Мы встречались с Орэном после тренировок и просто прогуливались по одному из многочисленных скверов МАМ. Во время одной из таких прогулок у нас с учителем состоялся весьма интересный и столь же непонятный разговор.

— Скажи мне, девочка, — старый волшебник первым начал разговор, — а что у тебя с Дрэйландом?

Ну, я, конечно, смутилась от подобного вопроса. Правда, внешне это выразилось лишь небольшой бледностью. Как-то совершенно не хотелось обсуждать подобные вещи с человеком, который, во-первых, был мужчиной, во-вторых, пожилым мужчиной и, в-третьих, воспринимался мною если не как отец, то как дедушка точно.

— Мы дружим, — уклончиво ответила я.

— И все? — Орэн недоверчиво сощурился, внимательно всматриваясь в черты моего лица. А точнее, как они изменятся под воздействием его вопроса.

Я глубоко вздохнула. Врать ему мне не хотелось, но и обсуждать свою личную жизнь — тоже. Отчего-то подобные вопросы были восприняты мною как посягательство на оную.

— С какой целью вы меня об этом спрашиваете? — ответила я вопросом на вопрос.

— Интересуюсь, — хмыкнул маг, лукаво улыбнувшись.

— Ну, я думаю, вам не стоит за меня беспокоиться по этому поводу, — сказала я, решив, что все же не готова к откровениям на эту тему.

— Ясно, — отозвался маг, поглаживая свою длинную бороду.

Так Орэн делал, когда что-то для себя решал.

— У меня кое-что есть для тебя, — наконец заговорил маг, доставая из кармана своей темной мантии длинную серебристую цепочку, на которой сверкала капля горного хрусталя.

— Красиво, — прошептала я, разглядывая, как переливаются солнечные блики на гранях.

— Это телепорт, — сказал Орэн, немало меня этим удивив, — привязанный к той сторожке, где я впервые увидел тебя и Кима. Второй выход телепорта находится здесь, в МАМ.

Вопросительно изогнув бровь, я внимательно посмотрела на учителя.

— Активируется просто. Нужно лишь представить место, куда хочешь попасть.

— Зачем он мне? — не смогла я удержаться от вопроса.

— Не знаю, захотелось сделать для тебя и Кима, — также не вдаваясь в подробности, ответил маг.

Я, не споря и не задавая вопросов, взяла украшение, посчитав: раз Орэн делает такой редкий и дорогой подарок, пусть и не объясняя причин, значит, лучше принять и носить с собой. Ну и сама хрустальная капля была очень милой, потому причин для отказа я не нашла и с удовольствием нацепила кулон на шею.

— Как Ким? Вы все еще в ссоре? — будничным тоном поинтересовался маг.

Орэн знал о том, что мы поругались, но из-за чего конкретно это произошло, я не рассказывала. Только в общих чертах. Ну и упомянула о привязке и о том, что ее больше нет.

— Да, — коротко бросила я, пнув ногой ни в чем не повинный камешек, что так неудачно оказался поблизости.

— И что, так и будете избегать друг друга?

— Да, — просто подтвердила я его слова.

— Так, — вздохнув, сказал маг, резко останавливаясь посреди пустой парковой дорожки. — Что ты планируешь делать с привязкой?

— Ничего.

— То есть восстанавливать не собираешься.

— Сейчас точно нет. А что?

— Ну, во-первых, в таком случае его следует перевести на другой факультет. К лекарям, например. К чему ему изучать то, что в жизни не пригодится? — пристально посмотрел на меня маг, отслеживая реакцию на свои слова. Таковой не последовало, поскольку я просто пожала плечами: мол, мне все равно, и это не мои проблемы.

— Что он сделал тебе, что ты так резко изменила свое отношение к нему? — тихо спросил Орэн.

— Я не готова пока говорить об этом, — просто ответила я, покачав головой.

На этой странной ноте наша беседа подошла к концу, но Орэн заверил меня, что сам встретится с Кимом и прояснит интересующие его моменты. Что же, пусть так. Если мой брат решит просветить Орэна по поводу нашего конфликта, я тоже не откажу себе в этом удовольствии. Но пока я этого делать не хотела.

Демоны, должно быть, решили дать мне небольшую передышку, потому как за время подготовки ко второму этапу турнира меня никто из них не беспокоил. И знаете что? Это были лучшие дни с момента моего поступления в МАМ. Я наслаждалась ночами в объятиях дракона, выводила на «прогулку» демоническое естество во время групповых тренировок и просто старалась не думать о том, что когда-нибудь настанет завтра. Жизнь — милая штука, особенно моя, потому как она сроду не баловала меня простым счастьем. Надо ценить то, что приходит к нам здесь и сейчас, не думая о призрачных потом и как-нибудь.

Но как бы там ни было, время летело неумолимо быстро. День второго этапа ознаменовался отвратительной погодой, затянувшимся тяжелыми кучевыми облаками небом и без конца накрапывающим дождем. Противная морось пробиралась под плотную ткань костюма, заставляя невольно дрожать на пронзительном ветру зимнего Эдэльвайса.

Это соревнование было командным, и проходило оно не на арене мастеров, а чуть севернее от нее. Во всяком случае, команды собирались именно там, а зрители все так же наблюдали за действием с трибун, следя за происходящим на огромном экране. Каждый мог самостоятельно выбрать, за какой командой ему больше всего хочется наблюдать, просто усилием мысли меняя картинку на экране.

Каждую команду собирали в холле центрального здания МАМ у стационарных телепортов, правда, происходило это в разное время с интервалом в пять минут. И если здесь говорили, что команда должна явиться в девять ноль пять, то нужно было прийти именно в это время, не секундой позже или раньше. Наверное, это делалось для того, чтобы не было лишней толчеи. Но как могут сорок два человека создать толпу в помещении, рассчитанном на несколько тысяч, оставалось загадкой. Тем не менее либо ты приходишь вовремя, либо тебя ожидают штрафные санкции. Например, в лабиринт твоя команда войдет спустя час после других. Естественно, что все мы собрались за полчаса до назначенного срока у входа в МАМ.

Эту ночь мы с Дрэем провели каждый в своей комнате, потому как он категорично заявил, что мне необходимо отдохнуть, а если я останусь у него или он у меня, то с этим однозначно возникнут проблемы. Потому, несмотря на все мои доводы, что я могу спать три часа в сутки и не особенно из-за этого страдать, меня выдворили в мою комнату, предварительно проводив до нее и нежно поцеловав, обещая наверстать упущенное после турнира. Также мы решили, что встретимся у входа в МАМ, и я даже пообещала, что не опоздаю. Ну слово я сдержала. Почти…

— О, ты как раз вовремя, капитан, — ехидно заметила Сирин, стоило мне подойти к своей группе.

Дрэй укоризненно покачал головой, но быстро оттаял и подошел ко мне, заключая в объятия. Правда, я не особенно и заметила его маневров, потому как все мое внимание приковала к себе Сирин. Похоже, прошлое мое внушение ею уже было забыто. Девушка надела доспех, совершенно не озаботившись прикрыть его чем-то сверху. Созерцание ее груди, а в особенности возбужденных сосков, что из-за прохладной погоды очень хорошо выделялись под облегающей тканью, ввело меня в некое подобие культурного шока. Кто бы знал, чего мне стоило подавить в себе желание снять с себя куртку и накинуть на нахалку. Естественно, ребята из моей команды планомерно начинали развивать косоглазие, стоило очаровательной Сирин пройти мимо кого-либо из них. Конечно, каждый из них смотрелся не менее откровенно, но у мужчин это было не столь вызывающе, что ли? С этим необходимо было что-то делать, и я поняла, что никто, кроме меня, бороться с этим не намерен. Как они смогут думать о победе и цели, если тут такая девочка ходит практически обнаженная…

— Так, — внезапно севшим голосом заговорила я, привлекая общее внимание. — Сирин, тебе не кажется, что твой наряд несколько неуместен?

— Что? — с насмешкой проворковала девица. — Это официальная форма, если ты не в курсе, — несколько напыщенно произнесла она.

Мужчины с жадным интересом проследили за ее пальчиком, указывающим на костюм. Видимо, чисто случайно, этот пальчик указывал именно на область груди.

— Я-то как раз в курсе, — сжав губы, процедила я. — Но ты отвлекаешь остальных…

На моих последних словах собравшиеся смотрели куда угодно, но только не на девушку. Причем у многих на щеках заиграл многозначительный румянец. Даже Лиам казался смущенным. Не знаю, как выглядел Дрэй, потому как дракон обнимал меня со спины.

— Что ты хочешь этим сказать? — тут же пошла в наступление девушка.

— Только то, что уже сказала, — спокойно ответила я. — Это касается всех, и это приказ. Если увижу во время испытания, что хоть один из вас пялится туда, куда не следует…

— То что? — насмешливо уточнил Белигохтар.

— Белигохтар, спроси себя, хочешь ли ты знать ответ, — жестко чеканя каждое слово, сказала я, позволяя демону выглянуть со дна моих глаз и тут же исчезнуть.

Эльф нервно вздрогнул, но, ничего мне не ответив, просто кивнул.

— Вот и отлично, нам пора, — сказав это, я взяла Дрэя за руку, и мы направились к входу в МАМ, где всего пять минут назад исчезла предпоследняя команда.

Телепорт выкинул нас к одному из семи входов в лабиринт, что представлял собой живую изгородь из плотно растущего кустарника, тянущуюся на многие сотни метров. Отчего-то здесь казалось еще более сумрачно и промозгло. Воздух был тяжелым, влажным и неприятным. Облака плыли так низко, что подпрыгни, вытяни руку — и оторвешь кусочек темно-серого марева. У входа в лабиринт нас встречал незнакомый мужчина, который проводил краткий инструктаж и следил за тем, чтобы мы в одно время с остальными участниками вошли внутрь этого пространства, огороженного от остального мира живой колючей изгородью.

— По моей команде входите. У вас ровно столько времени, сколько потребуется двум из семи команд, чтобы достичь центра лабиринта и дотронуться до зачарованных предметов. Руки не суй! — рявкнул темноволосый мужчина, заметив, что наша девушка-оборотень пытается сорвать один из резных листочков кустарника. — Изгородь ядовита, — коротко бросил он. — Кто капитан? — будто бы и впрямь не зная ответа, спросил он.

— Я, — бросая злой взгляд на Сирин, ответила я.

— Понятно, — поджав губы, скривился человек. Именно! Он был человеком, но вместо поддержки на его лице я вновь увидела столь привычное пренебрежение. — Следи за своей командой. Если бы ее сейчас парализовало — это была бы целиком и полностью твоя вина. Потому как это ты должна была объяснить ей, что без твоего разрешения у нее нет права даже дышать в этом лабиринте, — сухо подытожил он то, что и так должно было быть нам понятно.

Я в свою очередь бросила многообещающий взгляд на Сирин. Та сделала вид, что не заметила.

— Сколько времени у нас еще есть? — намереваясь провести незапланированную воспитательную работу, спросила я.

— Уже нисколько, — широко улыбнулся мужчина, отчего показался более моложавым и симпатичным. — Пора, принцесса, — подмигнув мне, он приглашающим жестом указал на вход.

Нервно сглотнув и постаравшись полностью проигнорировать это его неуместное «принцесса», я решительно направилась к входу в лабиринт.

— Запомни, капитан: не все то, чем кажется, — выкрикнул мужчина мне в спину, перед тем как изгородь сплелась монолитной стеной за нашими спинами.

Признаюсь честно, я готова была увидеть перед собой бесконечные, переплетающиеся друг с другом стены живой изгороди, которые и были бы лабиринтом. Но я никак не ожидала, что вместо этих реальных, осязаемых стен со всех сторон нас обступит непроглядный молочно-белый туман, который будет стелиться и ластиться у самых ног, а потом расступаться в некое подобие коридора и смыкаться над нашими головами. Это был коридор безумия, беспроглядного, едва осязаемого, но такого реального. Здесь и впрямь можно было сойти с ума. Раствориться. Потерять свое «я» и рассудок, стоило лишь на миг запаниковать и начать искать выход. И каждый из нас рисковал не выбраться из этого молочного плена.

Глубоко вздохнув, я не без труда взяла себя в руки, потому как были еще живы мои воспоминания о начале «перехода», когда я из ночи в ночь металась во сне в точно таком же мареве, ища спасения. Но также я помнила, что спасение пришло ко мне, лишь когда удалось сделать шаг, отбросив страх и сомнения. Я повернула к членам моей команды.

Невозмутимым было лишь одно лицо. Любимое лицо, с теплотой смотрящее на меня. И почему-то мне показалось, что начни я сейчас в панике метаться по этому лабиринту, ища выход, то именно Дрэй сумеет успокоить меня. Держа его за руку, я смогла бы преодолеть все что угодно. Остальные члены команды растерянно озирались по сторонам, даже дроу слегка нервничал. И запах, что сейчас резко ударил по моему обонянию, говорил о том, что им страшно. Это меня не порадовало — не хватало еще и мне сорваться и сделать что-то не слишком хорошее со своей собственной командой. Представляю, как ведущий мероприятия объявит во всеуслышание: «Марами Аррели Канэри выбыла из участия в соревновании по причине того, что сожрала свою команду в самом начале второго этапа состязаний». От представленной картины уголки губ сами собой поползли вверх, и я открыто и очень весело улыбнулась.

— Ну что, пупсики, страшно? — хмыкнула я.

«Пупсики» тут же подобрались и совсем не дружелюбно уставились на меня. Даже Корч и Лиам смотрели на меня с обидой. Мол, не стыдно мне так отзываться о мужчинах?!

— Тебе будто бы не страшно, — ощетинилась Сирин. — Строит из себя невесть что! Думаешь, самая крутая? А? Человечка! — последнее слово было буквально выплюнуто ей, словно ругательство.

Стало совершенно очевидно, что с этим необходимо завязывать. Жаль было только, что вопросы субординации встали именно сейчас, но по крайней мере эта оборотниха, чтоб ее блохи зажрали, не успела нас крупно подставить. Я решительно сделала шаг в ее сторону и чуть наклонилась так, чтобы наши взгляды встретились:

— Если из-за тебя пострадает команда или твое поведение подставит кого-то из нас, я сделаю так, что ты уже никогда не сможешь обернуться. Твой зверь разорвет твое сознание, тихо скуля, или начнет метаться в глухом безумии с мольбами о свободе, а ты будешь жить в полном бессилии, издыхая от того, что я поставлю такой приказ на вашу связь, который ты никогда в жизни не сможешь преодолеть. Решай, Сирин, со мной ты или против меня, но если выберешь второе, то я не стану дожидаться, когда ты воткнешь мне нож в спину.

Из глубины моих глаз смотрел зверь, более сильный, более ловкий, более страшный и опасный, чем все виденное этой девочкой за ее долгую жизнь.

Я наблюдала, как мертвенная бледность растекается по ее щекам, как осознание сказанного отражается ужасом в ее глазах. При этом я говорила очень тихо, закрывая нас непроницаемым щитом от остальной команды, так что никто из ребят не понял ни слова из сказанного мной.

— Кто ты? — одними губами прошептала девушка, не в состоянии совладать с собственным голосом от одолевающих ее эмоций.

То, что говорило во мне сейчас, не затмевало сознания, как это было раньше, но ловко переключало режимы моего внутреннего восприятия окружающего мира. Я не смогу объяснить словами, как это происходило. Просто наступал момент — и я переключалась на совершенно иной уровень. Это не было враждебным для меня, подавляющим или инородным. Нет. Совершенно естественный переход.

— Хозяин, — так же одними губами, глядя в глаза девушки, прошептала я, а она тут же потупила взор и нервно замялась, переступая с ноги на ногу. — Ну, что скажешь?

Сирин несмело посмотрела на меня из-под бровей, и взгляд ее был в этот момент настолько по-щенячьи преданный, немного заискивающий, что я даже слегка поразилась подобной перемене.

— Я все поняла, — несмело улыбнувшись, сказала она.

А мне в этот момент показалось, что еще немного — и эта извечная стерва свернется клубочком у моих ног и потребует почесать ее за ушком. Эта мысль привела меня в чувство, заставила так же легко улыбнуться в ответ, даруя девушке столь желанную для нее похвалу и одобрение. Все же оборотни реагировали на меня совершенно немыслимым образом…

Легким движением руки я разрушила щит, что все это время скрывал нас от других участников. Обернулась к ним и тут же наткнулась на полный недоумения взгляд команды.

— Нам надо было кое-что прояснить, — сказала я, отходя от Сирин, что теперь смотрела на меня преданным взглядом. — Двигаемся цепочкой, молча, — выделила я интонацией последнее слово и, встав во главе своего маленького отряда, твердым шагом направилась вперед.

Казалось, что мы пробираемся уже не первый час в непроглядной пелене тумана. Чувство направления постепенно терялось, а вместе с ним — и ощущение действительности. Белая мгла была повсюду. Обнимала, ласкала наши тела, впитывалась в кожу и усыпляла бдительность. Но я совершенно четко знала, что прошло не более получаса с начала нашего продвижения вглубь лабиринта. Иногда мы упирались в глухие непроглядные молочные стены, и нам приходилось поворачивать обратно. На данный момент самым главным нашим врагом было собственное сознание, но большинство из нас держались молодцом. Я, наверное, потому, что так давно привыкла кружиться в тумане в своих чересчур реалистичных снах, Дрэй потому, что это был самый собранный и сильный мужчина, которого я знала, Корч всецело привык полагаться на друга, Лиам привык доверять самому себе, а Сирин училась верить мне. Единственным, кто из нас ощутимо нервничал, был Белигохтар.

На очередном шаге, что утонул в молочной пелене бархатистой дымки, стелющейся у самых ног, моего слуха коснулось учащенное сердцебиение, но принадлежало оно кому-то, находящемуся по другую сторону тумана. Не членам моей команды, точно. Подняв правую руку, я изобразила пальцами несколько замысловатых фигур, означающих: «собраться», «подтянуть строй», «внимание». Команда послушно последовала указаниям.

Всего через несколько шагов от меня молочный коридор резко уходил вправо. Думаю, что те, кто двигался параллельно нам, вот-вот должны были свернуть влево либо же пройти мимо. Делать шаг им навстречу совершенно не хотелось, потому как это означало бы только одно — бой. Никогда не любила открытой конфронтации, по мне, так куда лучше тихонько прокрасться до заветного артефакта, умыкнуть его под шумок и без лишних и неоправданных жертв выйти из игры победителем. Но у судьбы, по всей видимости, были совершенно другие планы на наш счет. Потому что через каких-то несколько ударов незнакомого сердца его обладатель вывернул из-за поворота, с ходу уткнувшись в нашу компанию. Это был Алкарриэл Варринталь, и он явно не ожидал увидеть кого-то из нас на своем пути. Медлить было нельзя, потому как за появившимся эльфом следовала такая же команда из пяти живых и враждебно настроенных персон. Не давая Алкарриэлу опомниться, я поднырнула к нему под руку и со всей силы ударила локтем по затылку, буквально швыряя эльфа в объятия Дрэя. Тут же получаю глухой удар в живот от стоящего за спиной эльфа мужчины. Пришлось согнуться от обрушившейся боли, но это позволило быстрым движением достать небольшой кинжал, что удобно пристроился в маленьких ножнах на голени. Резко поменять наклон корпуса и прыгнуть, подныривая под живот противника, обрушивая оголенную сталь на мягкую плоть. Тело мужчины тут же покрывает сеть активированных чар, которые заставляют его наклониться и упасть ничком. Лишь в последний момент удается уйти из-под него немного вбок и получить тяжелый удар в висок. Перед глазами все поплыло, и мне с трудом удалось сохранить равновесие, хотя для этого и пришлось присесть чуть ли не на четвереньки. В этот момент маленькая женская ладошка опустилась мне на затылок, схватила за шкирку и откинула назад, как нашкодившего щенка. Сирин буквально перепрыгнула через меня, загораживая своим телом от уже наносящего свой удар коротким мечом вампира. Меня ей удалось спасти, но вот о том, чтобы успеть защитить себя, речи уже не шло. Легкий разряд активированных чар сотряс ее тело, и девушка рухнула на землю. Густой туман буквально пожирает ее тело и выбрасывает из лабиринта. Поступок Сирин на какое-то время ошарашил меня не хуже, чем тот хук, который заставил потерять ориентацию в пространстве. Но когда новый противник сделал шаг по направлению ко мне, я уже стояла на ногах. У него был меч, а у меня — короткий кинжал, но это не помешало мне отбить руку с занесенным оружием, уходя из-под прямого удара, повернуться к нападающему спиной и направить мой неказистый ножичек в грудь сопернику.

Схватка была недолгой, каждый член команды оказался готов к такому повороту событий, и нам удалось выйти победителями в сложившейся ситуации. А когда Дрэй расправился с Алкарриэлом, продолжать игру для всей его команды смысла не было. Фигуры уцелевших мужчин также исчезли в языках тумана, стоило участникам вслух подтвердить свое поражение.

— Ты как? — Дрэй с тревогой во взгляде провел кончиками пальцев по моему виску.

— Ничего, — хмыкнула я, не сумев сдержать легкой улыбки, что сама собой обозначилась на лице, стоило мне заметить беспокойство во взгляде любимого.

Он легко поцеловал меня, отчего рой мурашек пробежал по моей спине, заставляя забыть о том, где мы и, собственно, зачем.

— Кхе-кхе, — прочистил горло Корч, привлекая наше внимание. — Давайте сначала выиграем, — легко предложил дроу.

Ну что тут скажешь? Он прав… Хотя мне так понравилось поступать немного неправильно.

Я легко пожала плечами, пытаясь скрыть подступившее смущение.

— Раз мы столкнулись с ними, — начал говорить Лиам.

Его присутствие как-то совершенно вылетело у меня из головы.

— Значит, мы уже близко к центру лабиринта.

— Да, — согласилась я. — Если только они не свернули не в том направлении и просто не пошли вдоль изгороди, а потом пересеклись с нашей группой.

После моих слов возникло неловкое молчание, а через несколько секунд коридор, сотканный из тумана, сотряс дружный мужской хохот.

— Чего? — не поняла я столь бурной реакции на мои слова.

— Не в ту сторону! — задыхаясь от смеха, просипел Белигохтар. — Алкарриэл — и не в ту сторону! — продолжал хохотать эльф.

Первым в себя пришел Дрэй, и то ему с трудом удавалось удерживать спокойное выражение на лице.

— Эм, не злись, просто Алкарриэл имеет врожденный дар проводника, он чувствует направления.

— Подумаешь, я-то откуда знала? — все же разозлилась я.

— Ну, наверное, могла бы почитать его личное досье, — как ни в чем не бывало предположил Корч. — Ах, ну да, просто кто-то не стал углубляться в чтение брошюры с правилами и пояснениями второго этапа…

— Я думала, на последних страницах только реклама, — возмутилась я, по-детски не желая признавать своей неправоты.

Почему-то мужчины опять начали хохотать…

В какой-то момент мне это просто надоело, и я, подняв руку сомкнула вместе указательный и большой палец. Все дружно захлопнули рты. Не дожидаясь продолжения их веселья, я повернулась к ним спиной и вновь направилась вперед. Что же, если Алкарриэл решил свернуть на нашу тропу, то и мы продолжим двигаться по прямой. Только теперь необходимо быть вдвойне осторожней. С каждым шагом к цели вероятность натолкнуться на группы соперников возрастала.

И вновь время потянулось тягучим киселем. Иногда казалось, что мы идем уже несколько дней, а однообразная картина заставляла думать, что и вовсе топчемся на месте. Нам никто более не встречался, и вообще окружающее пространство провалилось в бесконечную молочную мглу, подавляющую волю и сознание.

Но как-то неожиданно резко мы вышли на круглую поляну. В центре стояло две высокие тумбы, на которых лежало несколько предметов. Рассмотреть подробнее с этого ракурса не удавалось. Казалось бы, необходимо лишь подойти и взять. Но почему же тогда Лу, серый дракон, замер в центре поляны, уставившись стеклянным взглядом куда-то в бесконечность? А его команда растерянно топчется у самого ее края, не решаясь ступить следом за своим капитаном?

— Я, думаю, тебе стоит сделать шаг, — тихо прошептал мне на ухо Дрэй.

— Уверен?

— Да, это состязание, как ни крути, предназначено для вас семерых. Видимо, это и есть последний этап прохождения лабиринта.

С шумом выдохнув воздух, я решительно сделала шаг, вступая на совершенно круглую поляну, по поверхности которой все так же спокойно стелился туман.

Пограничье летом — это невероятный праздник для всех его обитателей! Как же здорово, что мне удалось вырваться на несколько недель, чтобы побывать дома! Представляю, как обрадуются мама и папа. Ведь я не гостила дома уже несколько лет!

Я невольно прищурилась подставляя лицо ласковому летнему солнышку.

— Ну, ты долго еще будешь топтаться в нерешительности? — Голос брата ворвался в мои размышления, а сам Ким решительно взял меня за руку и потащил к знакомой калитке.

Как же я рада, что все наши противоречия остались в прошлом. Он переборол свою одержимость Фридой и наконец понял, что я была права. Наши отношения вновь стали трепетными и теплыми. Впервые за этот год я была счастлива. Потому, не раздумывая более ни минуты, направилась вслед за Кимом.

Двери нашего дома были открыты, а на пороге до меня донесся голос матери, что сейчас ставила тесто для пирогов, при этом напевая себе под нос какую-то песенку.

— Угадай, кто приехал?! — пробасил с порога брат, заставляя мать замереть от неожиданности и резко обернуться.

Она была такой, как я запомнила ее в последнюю нашу встречу. Темно-каштановые волосы, которых уже успела коснуться седина, были стянуты в тугой узел на затылке. На ней было темное домашнее платье и ослепительно-белый передник. На щеке — след от муки, что остался, когда мама провела рукой по лицу.

Увидев нас, Нима радостно улыбнулась, отчего в уголках ее теплых глаз появились морщинки.

Не говоря ни слова, она нерешительно подошла к нам, с интересом продолжая рассматривать наши лица.

— Ким, — с придыханием сказала она и сжала брата в объятиях. — Как же я истосковалась по тебе, — едва сдерживая слезы, проговорила она.

Стоило ее рукам разомкнуться, а самой Нимарии чуть отойти от Энакима, как я поняла, что более не в силах сдерживаться и решительно шагнула к матери. Но ее взгляд из теплого неожиданно стал растерянным.

— Вы кто? — испуганно прошептала она.

— Мама… — непонимающе сказала я, протягивая к ней руки.

— Простите, девушка, я кто угодно, но не ваша мать, — решительно сказала Нима.

— Ну, мам, — засмеялся Ким. — Это же Мара, помнишь, она жила у нас какое-то время.

— Мара, Мара… — задумчиво проговорила Нима. Ее брови сошлись на переносице от напряжения. — Леонид! — неожиданно закричала она.

— Да? — послышался голос из глубины дома.

— Ты помнишь, Мару? — прокричала Нима, обращаясь к отцу, чьи шаги постепенно приближались. — Иди скорее, Ким приехал!

Шаги стали более частыми, и вот уже отец врывается в сени, а мое сердце болезненно замирает в груди. Так хочется бросится ему на шею, но он, будто не замечая меня, решительно направляется к брату.

— Ким, — шепчут его губы, а на лице появляется скупая улыбка. — Наконец-то ты дома, — говорит он ему.

— Ты помнишь Мару, Леонид? — вновь начинает говорить мама.

— Мара? — Отец непонимающе смотрит на свою супругу, а потом на меня. — Кажется, это ее нам подкинули? Ну, помнишь, весной, когда наш Энаким только родился…

— Да? А, точно… — будто бы сама себе бормочет женщина, что была для меня единственной и настоящей матерью. — Ты подросла, кажется? — неуверенно смотрит на меня она.

— Да… — отвечаю, а такое ощущение, что губы не мои и голос тоже принадлежит кому-то другому.

— Ой, сынок, — неожиданно взмахивает руками Нима и подходит ближе к Киму. — Что у тебя на шее? Кровь? И бинты? — испуганно смотрит на брата она.

Я тут же перевожу взгляд на шею брата, которую несильно обхватывают белоснежные бинты, едва пропитанные кровью.

— Мама, не бойся, — счастливо и открыто улыбается он. — Это следы от укуса моей девушки, — отмахивается от встревоженной матери Ким.

— У тебя есть девушка? И кто она? — тут же меняет тему разговора она.

— Ты же говорил, что вы расстались? — неверяще смотрю я на Кима.

— Мара, не будь ханжой, — отмахивается от меня он. — Ты спишь сразу с двумя нелюдями, я же не придираюсь к тебе.

— Мара спит с двумя мужчинами сразу! — Неверие в глазах отца сменяется презрением. — Лучше бы мы оставили тебя на снегу… — очень тихо шепчет он.

— Ты нас опозорила, — говорит мать.

А я, не в силах терпеть их слов, срываюсь на крик.

— Опозорила?! Опозорила! Да вы меня даже вспомнили с трудом. — Против моей воли, клыки во рту начинают удлиняться, а взгляд заполняет непроглядная тьма.

Мать испуганно делает шаг назад, пытаясь спрятаться за широкой спиной отца, который с нескрываемым ужасом смотрит на меня. А я понимаю, что еще немного — и сорвусь, причиню вред самым дорогим мне людям. Не сдерживаясь более, поворачиваюсь спиной к моей названной семье и опрометью выбегаю из дома. В кулаке сжимаю подарок Орэна, телепорт, который может вернуть меня в МАМ. Собираю волю в кулак и представляю из последних сил то место, где бы хотела сейчас оказаться больше всего на свете. Дрэй, мой любимый дракон, который всегда принимал меня такой, какая я есть!

Всего мгновение — и я стою у его двери. Мне так необходимо сейчас тепло его объятий, нежность губ и страстность тела. Не медля более ни секунды, врываюсь в комнату любимого и пораженно замираю.

Он стоит спиной ко мне, тело его обнажено, мускулы под бронзовой кожей красиво перетекают с каждым резким движением его бедер. Волосы немного влажные и прилипают алым водопадом к спине. Перед ним стоит обнаженная девушка с золотыми волосами, ее ноги широко расставлены, а руки упираются о подоконник. Она стонет и с каждым толчком изгибается от наслаждения, которое дарит ее телу дракон. Открывшаяся взору картина поражает своей красотой и откровенностью, но бьет острым кинжалом в самое сердце.

Из горла вырывается судорожный всхлип, а Дрэй, по всей видимости, услышав меня за своей спиной, резко оборачивается.

На его лице застыла легкая полуулыбка. Совершенно не стесняясь моего появления, он легко скрещивает мускулистые руки на своей широкой груди, а мой взгляд невольно опускается к его все еще возбужденной плоти.

— Нравится? — самодовольно хмыкнул Дрэй, заметив, куда я смотрю.

— Ч-что здесь происходит? — едва справляясь с нахлынувшими на меня эмоциями, спросила я.

Улыбка на лице Дрэя из расслабленной вдруг стала соблазнительно порочной, а в золотых глазах зажегся непонятный мне огонек.

— Ну, а я-то думал, что уже научил тебя тому, как это называется. Хочешь, можешь к нам присоединиться. Хотя лучше, наверное, не надо, — усмехнулся он. — У нас тут жарко, а чтобы зажечь в тебе хоть искорку страсти, нам с Элиин придется напрячься.

Золотоволосая девушка, ничуть не стесняясь своей наготы, выступила из-за спины Дрэя. Ее тело было совершенным: плавно очерченная линия бедер, высокая полная грудь, тонкая талия. На лицо посмотреть я так и не смогла.

— Я не хочу ее к нам, — капризно надув губки, сказала она.

Я постаралась пропустить ее замечание мимо ушей и обратилась к Дрэю. Глаза жгло, и предательская слеза заскользила по щеке.

— Но, — тяжело сглотнула я ком в горле, — мы же любим друг друга.

Мой голос звучал жалко и тихо, а осознание того, насколько смешно на меня сейчас смотреть со стороны, ломало меня еще больше.

На мою фразу Дрэй разразился откровенным хохотом, которому вторил столь же заразительный смех обнаженной девушки.

— Любим, — утирая слезы, которые выступили от продолжительного смеха, проговорил Дрэй. — Ну, малышка, ты меня поражаешь! Посмотри на себя! И посмотри на меня! Разве такой, как я, может любить такую бледную моль, как ты? — Темная бровь Дрэя вопросительно изогнулась. — Приятно, конечно, что мне выпала честь быть первопроходцем у будущей наследницы Кайруса, но больше-то особых плюсов и нет, — развел руки в стороны он.

— Что тут происходит? — Знакомый голос бывшего наставника заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Лиам стоял за моей спиной и с интересом смотрел на открывающуюся его взору картину. Лицо его казалось совершенно бесстрастным, но вот предательский озорной огонек на дне его зеленых глаз говорил о том, что эльф прекрасно понимает, что тут происходит… Дрэй перевел все еще смеющийся взгляд на Лиама и, протянув тому руку для рукопожатия, подошел практически вплотную, совершенно не обращая внимания на меня.

— Ну наконец-то! — воскликнул он. — Ты извини, мы начали, не дождавшись тебя, — широко улыбнулся он.

— Да я уж вижу, — хмыкнул эльф, похотливо рассматривая Элиин и тут же переводя взгляд на меня. От былого желания и веселости во взгляде не осталось и следа. — А эта что тут делает?

— Да вернулась из своей деревни чуть раньше, — отмахнулся дракон. — А что, хочешь ее? — невинно спросил он.

— Ну уж нет! — шарахнулся от дракона Лиам, выставляя перед собой руки. — Давай я лучше Фриду позову. С ней поинтереснее будет, — предвкушающе улыбнулся эльф.

Они говорили все эти ужасные вещи, а я в какой-то момент поняла, что не в силах больше сдерживать слезы. В глазах все плыло, а в висках с шумом стучала кровь. Я не знаю, как не потеряла сознание в тот момент. Так плохо, как сейчас, мне никогда не было. Каждым словом, каждым жестом эти трое били меня в самое сердце, рвали на части душу, убивая ее.

— Я же говорил тебе, что она скучная, — хмыкнул Лиам, и его слова эхом донеслись до моего восприятия. — Я с ней прожил в одном поместье несколько лет, но даже тот факт, что кроме нее там не было других женщин, не заставил меня лечь с ней в одну постель, — засмеялся эльф. — Я, если честно, до сих пор поражен, что это сделал ты.

— Я тоже, — хмыкнул Дрэй, а я, не в силах больше этого слушать, собрала последнюю волю в кулак, заставляя онемевшие ноги двигаться, и побежала прочь.

— Куда это она? — непонимающе пробормотал Лиам.

— Да ну ее, — отмахнулся от него Дрэй, а его слова, как нож, брошенный в спину, вошли в самое сердце, раскалывая его на тысячи осколков.

Я брела по пустынному пляжу. Желтый песок забивался под летние легкие сандалии, а волны прибоя с протяжным гулом накатывали на берег. Как я здесь оказалась? Я не знала. Одиночество, такое всепоглощающее и непроглядное, обступало меня со всех сторон. Оно топило меня с головой в своей пучине, где нет ни света, ни радости, ни чего-то, что имело бы смысл. Я шла вдоль береговой линии, и в голове было пусто, устрашающе пусто.

Не понимаю, куда и зачем иду. Для чего жить, когда в этой жизни никто тебя не держит? Нет ни одного якоря, что связывал бы тебя с устрашающей реальностью. Для чего вот так потерянно брести по жизни? Никому не нужная, никем не любимая. Осознание одиночества топило с головой, заставляя захлебываться морским воздухом. С каждым шагом дышать становилось все труднее и труднее. Как же так получилось? В чем я ошиблась? Чем провинилась перед судьбой? На какое-то мгновение я остановилась и подняла лицо к небу, словно безмолвно спрашивая: «За что?» Ответа не было.

И вот, стоило мне вновь опустить взгляд, как я заметила девушку, что точно так же, как и я, брела по пустынному пляжу мне навстречу. Ее белесые пряди раздувал ветер, юбка легкого летнего платья облепила стройные ноги. Она двигалась, и я ступала по песку в такт ее шагам. Я повернула голову, чтобы понаблюдать, как очередная волна оглушительно обрушивается на песчаный берег, унося с собой мелкие песчинки, затем вновь посмотрела перед собой и оказалась нос к носу с незнакомкой. Только незнакомкой она вовсе не была. Это была точная моя копия, которая, не стесняясь, разглядывала меня.

Не знаю почему, но я безумно захотела дотронуться до нее. Почувствовать, что другая я реальна и что я сегодня не потеряла хотя бы саму себя. Но стоило протянуть пальцы к женской фигуре, замершей напротив меня точно в таком же недоумении, как подушечки моих пальцев уперлись в прохладную зеркальную поверхность. Самое интересное, я совершенно не могла понять размеров этого зеркала, было такое ощущение, что оно простирается в бесконечность, от края до края охватывая горизонт. Я грустно улыбнулась. Моя копия улыбнулась тоже, только улыбка ее была жестокой и холодной, вымораживающей все внутри. Я растерянно нахмурилась, и мое отражение свело брови к переносице, но ее жест говорил о внутренней злости, что сейчас читалась на «моем» лице. Я подняла руку, чтобы поправить прядь волос, девушка напротив зеркально повторила мой жест, с той лишь разницей, что я все делала как-то нерешительно, устало, а движения моего отражения были жесткими и выверенными. Может быть, со стороны особой разницы никто бы и не заметил. Но я же себя знала!

Невольно начала рассматривать себя. Все вроде бы как всегда, вот только черты лица более резкие, ярко выраженные. О такой никто и никогда не смог бы сказать «бледная моль»! Кожа словно светится внутренней силой изнутри, и волосы в солнечных лучах переливаются мириадами серебряных искр. Так красиво… И тело вроде бы мое, только осанка жестче, спина прямее, разворот плеч гордый, а не обреченный и покорный, как мне казалось. Небрежно посмотрела на руку отражения, в которой я держала сумку. Вот только отражение мое сжимало в пальцах не летнюю сумку, а пряди алых волос, на которых висела голова…

С нескрываемым ужасом я закрыла рот свободной ладонью и попятилась назад, переводя взгляд на ту, что держала за волосы голову человека, за которого я бы жизнь отдала не раздумывая. Девушка в отражении попятилась тоже. Вот только глаза ее лучились безумием, радужка очень быстро заполнялась тьмой, а во рту были видны кончики острых, как лезвие бритвы, клыков. И, в отличие от меня, она не зажимала в ужасе рот ладонью, а широко и открыто улыбалась, смотря, как тяжелые кровавые капли падают на желтый морской песок. Она смеялась и смеялась, а я продолжала безмолвно кричать, содрогаясь от ужаса, что предстал в моем собственном лице. Отражение в зеркале начало меняться, те несколько кровавых капель, что упали с головы Дрэя, расползались по песку, как чернила по лакмусовой бумажке, окрашивая все вокруг в темно-кровавый цвет. Даже волны прибоя постепенно наливались алым. Белоснежный сарафан на глазах превращался в красное вечернее платье. Безоблачное небо над головой затягивалось тяжелыми свинцовыми тучами. Волны моря становились все выше и с нескрываемой яростью обрушивались на песчаный берег, а брызги кровавыми каплями оседали на сливочно-белой коже.

«О богиня, неужели это моя судьба — раствориться в одиночестве и кровавом безумии?» — несколько отстраненно подумала я.

Весь мир сжался в открывшейся моему взору картине. Казалось, еще немного — и я потеряю сознание от впечатлений сегодняшнего дня. Такая безнадега растеклась в душе, что даже ужас отражения уже не затрагивал ничего внутри. Я обреченно закрыла глаза и рухнула на песок. Больше я не хотела ничего. Смерть казалась самым простым и доступным выходом. Это была та дверь, в которую мне не было необходимости даже стучать, чтобы войти. И вот когда я уже была готова сделать шаг в волны прибоя, позволяя морю поглотить мое ставшее лишним в этом мире тело, произошло то, чего я никак не могла ожидать. Мощный звериный рык вторгся в сознание, оживляя своим дыханием мое разбитое сердце. Казалось, от него задрожала сама душа, отогреваясь в таком родном дыхании. Вот уж кто точно никогда не бросит! Не оставит и не предаст! И пусть я по-прежнему не могу слышать его голос, но я чувствую, что он рядом! К шерту все эти страхи! Мой дэйург ни за что не позволит им воплотиться в жизнь, пока он жив! Пока я жива!

Неожиданно под рукой оказался камень. Такой ровный и овальный камень. Его шероховатая поверхность была теплой, и отчего-то захотелось сжать его посильнее, будто бы он мог передать это тепло внутрь меня. Разве такое возможно? А разве возможно, что я смогла бы убить Дрэя, пусть даже и в порыве гнева? Разве можно встретиться с собственным отражением на пустынном пляже? Может ли быть так, что моя мать не узнала бы меня, после того как всей семьей на протяжении нескольких лет они писали мне письма, где говорили, как они нас любят и скучают?! И может ли быть такое, что дракон, который грел меня в лучах своего сердца, защищал и оберегал ото всего, вдруг смог бы так поступить… Я ни за что в это не поверю!

Встать на ноги тем не менее было очень и очень тяжело. Тело казалось деревянным. Неимоверно тяжелым и не своим. Но я все равно поднялась, выпрямилась и взглянула в лицо все еще смеющемуся отражению.

— Я тебя не выпущу, — пообещала я самой себе и, размахнувшись как следует, швырнула камень в огромное зеркало.

Мир разлетелся на тысячи осколков, а я, словно мешок с картошкой, вывалилась в реальность, упав на четвереньки. Только сейчас стало понятно, что все увиденное было ненастоящим. Всего лишь отражением моих внутренних страхов, но то, как мне вывернули все нутро наружу, а потом вновь вернули в реальный мир, дезориентировало, заставляя судорожно глотать влажный воздух, пропитанный туманной моросью.

Сквозь все еще одурманенное сознание доносились звуки битвы, что сейчас разворачивалась на круглой поляне. Сражалось сразу несколько нелюдей. Кое-как сделав еще один вздох, я попыталась подняться и осмотреться. Рядом со мной лежало тело Варта Ирдэна, оборотня, который тяжело дышал и постепенно растворялся в языках густого тумана. Я поняла, что оборотень испытания не прошел, не сумев вернуться из «страны грез». В нескольких шагах от меня разворачивалось настоящее побоище за право обладания зачарованными предметами. Дроу ожесточенно дрался с вампиром, а Луитано сошелся в схватке с Авриимом Бэллом, тоже вампиром, к слову сказать. Меня же соперники в расчет брать не хотели либо еще не заметили, что человечка пришла в себя.

«Что ж, — подумала я, — умный в гору не пойдет, умный гору обойдет!»

Пока четверо мужчин столь увлеченно сражались друг с другом, я как можно незаметней собралась, напружинив ноги, примерилась и что было силы оттолкнулась. Прыжок получился красивым, что уж греха таить. Прыгнула я высоко, приземлилась точно в том месте, где и хотела, и, не тратя время на сомнения, цапнула первый попавшийся под руку предмет. Им оказались бусы. Очень красивые бусы из горного хрусталя. Не смогла сдержать самодовольной улыбки, когда все на поляне стихло. Поняв, что сейчас что-то будет, я нерешительно обернулась, вжав голову в плечи. Поединщики и команды, что сейчас окружали поляну, замерли в немом молчании. Они смотрели на меня. Кто-то, словно выброшенная на сушу рыба, безмолвно хватал ртом воздух. Кто-то сверлил недобрым взглядом, а кто-то просто ошарашенно глазел.

И продолжалось это до тех пор, пока повисшую в воздухе тишину не разрезал, словно нож масло, невероятно заливистый и открытый смех со столь любимой мною хрипотцой. Уже через мгновение Дрэю вторили и остальные участники моей команды. Даже эльфы хохотали! Потом к ним присоединился и Луитано со своей командой, остальным участникам было несмешно. Почему-то.

Подробностей, чем же закончилась схватка, узнать нам так и не удалось, потому как буквально через секунду нас выкинуло на арену мастеров.