Глава 28

Второй этап соревнований оставил после себя горькое послевкусие оживших страхов и сладостный вкус реальности, который сполна удалось оценить, лишь попробовав горький плод альтернативной. Несколько дней моему дракону пришлось убеждать меня в искренности своих чувств. Все это время мы практически не покидали моей комнаты. Я наслаждалась тем, как сладко спать в объятиях любимого и как невероятно могут захватывать ночные ласки, чередуясь с утренними и вечерними. На моем теле не осталось и сантиметра, где бы он меня еще не поцеловал. Впрочем, я отвечала ему тем же. Чувствовать его в себе, рядом с собой, где-то поблизости было естественным и необходимым.

На третий день нашего затворничества я проснулась на кровати, усыпанной лепестками цветов, а мое тело, не дожидаясь пробуждения разума, уже вовсю предавалось сладостным утехам. Дрэй целовал мою спину, лаская кожу языком. Его крепкие руки сжимали и массировали обнаженную грудь, заставляя прогибаться и постанывать. И было так хорошо, так жарко сгорать в его руках, чтобы, словно волшебная птица из детских сказок, возрождаться на пепле нашей страсти.

Вторым финалистом турнира стал Луитано, тот самый пепельный дракон, к которому я испытывала искреннюю симпатию, и узнать, что именно с ним придется сойтись в финале, было отчего-то неприятно. Не хотелось портить едва зарождающиеся приятельские отношения поединком.

— Ты зря переживаешь, — ответил на мои подозрения Дрэй. — Луитано не мальчик, чтобы смешивать личные отношения и соревнования. Так что успокойся, но и не расслабляйся. Он будет сражаться с тобой, как с противником, а не с другом. Не забывай об этом, пожалуйста.

— Может, мне поддаться, а? — пропищала я, стараясь высвободиться из крепких объятий дракона.

— Вот еще, — хмыкнул он, и не думая меня выпускать. — Давно пора встряхнуть эту академию, а у тебя есть реальный шанс это сделать.

— Ты правда так думаешь? — отчего-то я его уверенности не разделяла.

— Да, — коротко ответил он, подминая меня под себя своим телом. Мой тихий смех потерялся где-то в глубоком поцелуе.

Огромные кошачьи лапы несмело ступали по тонкому насту, который неизвестно каким чудом, но все же выдерживал вес дэйурга. Каа’Лим крался с присущей всем кошачьим грацией, замирая на время при каждом шаге. Заснеженный лес, что сейчас предстал его взору, был последней точкой в его поисках. Если он не найдет того, кого беспрерывно пытается разыскать вот уже четыре полных месяца здесь, то путь его будет завершен. Он не мог себе больше позволить находиться вдали от своей шаи, как и не мог вернуться с пустыми… лапами назад.

«Где же ты, Дримлеон?» — в который раз задавал себе этот риторический вопрос дэйург. Ответ на него он уже и не рассчитывал услышать. Столько бессонных ночей, перелетов из одного конца планеты в другой, бесплодных поисков и неоправданных надежд было сейчас за спиной у Каа’Лима. Другой бы давным-давно отступил, но только не он. Не тогда, когда от вовремя полученной информации зависела безопасность его шаи. Дэйург никогда не верил в причастность личного телохранителя Ливераи к гибели последней. Он знал, как страж относился к владычице, как безответно любил ее все эти годы, поставив образ Ливы на один пьедестал с Кайрой и поклоняясь ей, словно божеству.

Сквозь лесной полумрак дэйург разглядел небольшой деревянный домик, из печной трубы которого валил густой черный дым. Каа’Лим предвкушающе затаил дыхание.

«Неужели…» — подумал он, но вовремя осекся, боясь спугнуть только что зародившийся огонек надежды.

У всего есть своя причина и следствие, вот и сейчас он желал знать, от чего Дримлеон спасал Мару, бросив ее без должной энергетической подпитки в человеческих землях. И, бездна его побери, он это узнает!

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — шептала Фрида, мечась словно загнанный зверь по своей комнате.

Вампирша была в ярости. Она обуяла все ее естество и выжигала нутро. Голод, жажда, желание — все это перемешалось в ней. Как давно она не видела своего мальчика? Она уже не могла ответить. Сколько сменила любовников за это время? Она уже сбилась со счета! Но ни один из них не был в состоянии заменить его! Ее Энаким, сладкий вкусный мальчик, которого она, как ни старалась бороться с собой, хотела все больше и больше. Что удерживало ее? Она и сама до конца не могла понять. Какой-то внутренний барьер, который зародился в ней, и нежелание самого Энакима более посещать ее покои. Но если с первым она была готова побороться, то со вторым дело обстояло сложнее. Парень избегал ее общества, но то, с какой едва сдерживаемой страстью смотрел он на нее, не могло укрыться от ее внимательного взора. Кого она ненавидела? Сейчас Фрида и сама не понимала. Всех, наверное.

«Да, всех», — утвердительно решила она.

— Что на этот раз? — Холодный голос повелителя вампиров ворвался столь неожиданно в нестройный ряд размышлений Фриды, что она ошарашенно замерла.

А в голове билась лишь одна мысль: «Как я могла не услышать того, что он вошел в мою комнату?!»

— Отец? — вместо этого спросила девушка.

— Я, как видишь, — хмыкнул светловолосый юноша, во всем облике которого сквозила стужа вместо приятного тепла, которое совсем недавно ощутила от него Мара. — Ты разочаровываешь меня, дочь, — скупо сказал он, проходя к креслу, что стояло у окна. — Я устал подтирать за тобой дерьмо, — говорил он, садясь в кресло. — Устал слышать о твоих похождениях. И — поверь мне, я не шучу — я устал от тебя, — небрежно бросил он последние слова в образовавшуюся тишину.

— Все так живут! — позабыв о сдержанности, вскрикнула Фрида.

— Да? — Платиновая бровь насмешливо изогнулась. — Я так не живу, Тарий так не живет, любой сильный вампир так не живет, — припечатал он. — Нельзя быть повелителем и продолжать зависеть от внутренних желаний. Либо ты обуздаешь свой голод, либо он поглотит тебя, ты понимаешь это? — очень спокойно продолжал говорить он. — Ты давно не новообращенная, но ведешь себя, как будто тебе чуть за тридцать. Что это: вседозволенность или неспособность владеть собой?

— Отец, я… — чуть нервно, с нотками подступающей истерики начала Фрида, но была тут же остановлена поднятой рукой своего повелителя и отца.

— Я не давал тебе дозволения говорить, — коротко заметил он и продолжил: — Позволь прояснить кое-что, моя дорогая. Мне не нужна дочь, которая не умеет владеть собой. Мне не нужна наследница, которую имел весь мой двор и половина нелюдей и людей, обучающихся в МАМ. С этого дня я запрещаю тебе пить кровь чаще одного раза в неделю, ты заведешь себе постоянного любовника либо вообще перестанешь вести сексуальную жизнь до конца обучения в МАМ. И ты будешь брать эмоции только в общественных местах.

Девушка замерла перед отцом, с ужасом понимая, на какое существование он ее обрекает. Голод — вот что ей придется испытывать постоянно, всепожирающий внутренний голод, от которого выкручивает суставы и туманится разум.

— Нарушишь мое слово, — повелитель многозначительно поднял бровь, — одно скажу: ты мне будешь не нужна. Надеюсь, у тебя хватит ума понять, что это значит? И вспомни о том, что ты не единственный мой ребенок.

Это было последнее, что сказал Эдриан, прежде чем встать и покинуть покои дочери. Он понимал, что другого выхода у него нет. Фрида всегда была сложным ребенком. Возможно, то, что она стала такой, и было его упущение как отца. Но и ему в свое время мало кто уделял внимание. Но Эдриан был сильным и справился, а она не справлялась. И сейчас повелитель говорил очень серьезно, он действительно убьет ее, если она станет рабой своих желаний, потому как однажды ее рабство закончится безумием и жаждой только одного — крови. Этого он уже не мог допустить ни как отец, ни как повелитель, который отвечал за собственный народ.

Фрида так и продолжала стоять, боясь сделать хоть одно лишнее движение, когда за ее отцом закрылась тяжелая деревянная дверь. Как ей пережить это? Как не сойти с ума? И что же теперь делать? Ни на один из вопросов ответа у нее не было.

Орэн расслабленно сидел на небольшой деревянной скамейке в самом центре парка, что был частью МАМ. Старый маг удовлетворенно жмурился под скупым зимним солнышком, отчего от уголков его глаз разбегались лучики морщин, что уже давно испещрили некогда молодую и упругую кожу.

Вокруг сновали студенты. Кто-то спешил, кто-то просто прогуливался, а кто-то наслаждался первыми моментами зарождавшейся любви. Ничто не меняется, сколько бы лет ни прошло, но молодость всегда будет молодостью. Орэн не завидовал этим студентам, в конце концов, он и сам прожил яркую и насыщенную жизнь, где было место и настоящей любви, и настоящему горю, успеху, признанию коллег и головокружительному падению. Когда-то он сильно переживал по этому поводу, но сейчас, по прошествии стольких лет, считал, что лучше страдать по-настоящему, чем всю жизнь заменять реальные эмоции чем-то ненастоящим, о чем потом и вспомнить будет неинтересно. Да, чтобы прийти к таким выводам, ему пришлось прожить долгую жизнь. Но как бы порой ни поворачивалась его судьба, Орэн ни о чем не жалел. Хотя кое-что он все же не мог себе простить до сих пор. И это был его сын.

На этой мысли Орэн тяжело вздохнул, вспоминая события давно минувших дней, но погрузиться вновь в заманчивый мир прошлого ему не дал знакомый голос.

— Здравствуй, Орэн. — Лиам возник перед магом так неожиданно и совершенно бесшумно, что старику с трудом удалось сохранить внешнее спокойствие.

— Лиамиэль? — хмыкнул маг. — Позволь узнать, что привело тебя ко мне. Ведь еще совсем недавно ты говорил, что как только уплатишь долг, то будешь считать меня незнакомцем, — вопросительно изогнув седую бровь, сказал маг.

Простому обывателю могло показаться, что такой древний старик уже давно должен был бы потерять остроту ума и превратиться в никчемную развалину, но никто из тех, кто близко общался с Орэном, никогда бы не смог сказать подобного о нем.

— Да, так, — дружелюбно ухмыльнулся эльф, — но отнюдь не праздные дела привели меня к тебе сегодня.

— И что же это за дела? — Маг хитро сощурился и слегка подвинулся, предлагая эльфу сесть рядом с ним.

— Я не стану юлить перед тобой, Орэн. И попытаюсь объяснить тебе все, как оно есть. Не потому, что мы до сих пор друзья, а потому, что, как бы там ни было, но я чувствую ответственность перед своими хоть и бывшими, но учениками.

На миг Орэну показалось, что эльф действительно переживает. Его глаза были настолько честными, пронзительными, живыми, что маг просто не мог не отметить искренность его намерений. Но это еще не значило, что он уверовал в них.

— Хорошо, Лиам, не стоит разводить пространные речи. Скажи, что так волнует тебя.

— Мара, я очень переживаю за нее.

Маг, не удержавшись, громко фыркнул.

— С чего бы такая забота? — позволив себе легкую улыбку, спросил он.

— Не стоит язвить, Орэн. Иначе я могу просто остаться в стороне. — Лицо эльфа стало непроницаемой маской, сквозь которую не было видно и тени эмоций.

В этот момент Орэн принял решение выслушать эльфа. Безучастным к этой беседе он остаться уже не мог, ведь дело касалось его названой дочери.

— Хорошо, я слушаю тебя, — уже спокойно ответил маг.

— Ты же знаешь, что я и Дрэйланд — давние друзья.

О том, что с некоторых пор друзьями эти двое уже не являлись, Орэн не знал, поэтому утвердительно кивнул.

— И ты знаешь, какое положение Дрэй занимает среди драконов.

Орэн вновь кивнул.

— Но кое-чего ты все же не знаешь, а я не в силах молчать и не вправе говорить об этом с Марой.

— Не тяни, — коротко бросил маг.

— Хорошо. — Горькая улыбка коснулась губ эльфа. — Я говорю о том, что, учитывая положение Дрэя, не может быть иначе. Он помолвлен, Орэн. И дата свадьбы уже оговорена. Изменить он ничего не сможет, даже если очень захочет. Но я считаю неправильным то, что он продолжает свои ухаживания за Марой. — Интонации эльфа постепенно становились все более гневными. — И я прошу тебя: поговори с ней! Объясни! Я не хочу, чтобы она страдала. — Голос его стал едва слышным.

Иногда Орэн думал о том, как это здорово — быть практически бессмертным. Прожить долгую жизнь, не стареть, не болеть человеческими болезнями, иметь более совершенное тело. Но сейчас смотреть на то, как молодой эльф пытается манипулировать им, пожилым человеком, который в своем взрослении личности уже давно дорос и перерос Лиама, ему было несколько смешно. В сравнении с ним, с человеком, вся эта бесконечная жизнь смотрелась, как кусок тянучки. Казалось бы, эльф был с ним почти одного возраста, но это только если считать прожитыми годами, а если подойти к этому вопросу с точки зрения психологического возраста? Сколько сейчас было Лиаму? Двадцать шесть? Где-то около того. И каким же маленьким в этот момент он показался магу, который, по всем законам физики, был младше Лиама.

— Отчего бы тебе не поговорить с ней? — решил поддержать игру Орэн. Ведь несмотря на возраст, он продолжал интересоваться интригами молодых и считал это весьма занятным. Лиам почувствовал, что маг сомневается в его искренности, и сосредоточил все свои усилия на том, чтобы быть как можно более естественным в своих «переживаниях».

— Ты не понимаешь, Орэн. Она не поверит мне и, скорее всего, возненавидит.

— А меня, значит, поймет и простит? — хмыкнул Орэн, искренне веселясь над всем происходящим.

Конечно, он знал, кем являлся Дрэй, и, разумеется, он предполагал, что, возможно, у дракона могут быть определенные обязательства. Именно это заставило его присматриваться к Дрэю все то время, что он находился в МАМ. Но Орэн знал и еще кое-что: если бы хоть один доброжелатель в свое время вмешался в его отношения с любимой женщиной, то не было бы в его долгой жизни тех коротких, но невероятно счастливых десятилетий рядом с ней. И он не станет лезть в личную жизнь своих детей. Это их право, их шишки и их выбор, но вот боль от всего вышеперечисленного он может с ними разделить, как и счастье.

— Ладно, Лиам, я тебя понял… — Орэн вовремя осекся, чтобы не сказать «сынок».

— И что?..

— Спокойно, — чуть улыбнулся старец, — не перебивай. Я не стану говорить с Марой об этом. Возможно, я спрошу самого Дрэя, но не ее. А если ты все же решишь поучаствовать в разрешении этого вопроса и пообщаешься с моей девочкой, я достану все твои долговые расписки, о которых обещал забыть, и отправлю прямиком твоему папаше, — иногда Орэн мог быть жесток. Особенно когда дело касалось его семьи.

Маг неспешно поднялся с лавочки, даже не постеснялся немного покряхтеть, выпрямляя спину, полюбовался ошарашенным выражением лица эльфа и, пожелав Лиаму приятного дня, решил отправиться в гости к Элфи. Надоело ему в МАМ, хотелось нормального человеческого общения, пусть даже собеседниками будут гном и светлая эльфийка.

Неделя подходила к концу, приближался и день финального состязания. Возможно, я бы волновалась, если бы у меня было на это время. Но меня, как любую девчонку, захватило с головой одно-единственное занятие — любовь. Я ей занималась, в перерывах думала о ней, когда не думала, то говорила. Одним словом, летала где-то высоко в облаках и была абсолютно и безоговорочно счастлива. Собственно, а с чего бы мне печалиться? Демоны не беспокоят, хотя просили дать им возможность пообщаться со мной. Ким в порядке, в относительном порядке, конечно, но все же. С Сирин отношения стали практически дружескими. После ее поступка в лабиринте я смягчилась, а она не сопротивлялась звериной натуре, которая тянулась ко мне как к более сильному. На основании всего этого мы даже один раз вместе сходили в магазин! Где-то я слышала, что с подругами принято ходить именно в такие места, потому решила укрепить полученный эффект походом за покупками. Жадность кричала и упиралась, что это лишнее: мол, дружба дружбой, но по карману это бить не должно. Но счастливое «я» настаивало, что ему необходимо распространиться на все сферы моей жизни. Как ни крути, но мне была необходима девочка, с которой можно было бы безбоязненно поделиться своими любовными переживаниями. На эту роль подошла бы и Айрин, но, во-первых, она жила далеко, а во-вторых, была чересчур порывистой натурой. Под ее тонким руководством моя едва появившаяся жизненная стабильность могла бы с неимоверной скоростью превратиться в беспорядочный хаос. Потому как идей у нее была масса, а объектов, на ком их можно воплотить, не хватало. А вот Сирин была той, что надо. Может, не слишком добродетельно с моей стороны, но я знала, что она меня побаивается, потому подлости от нее не ждала. А еще она испытывала ко мне непонятный ей трепет. Это тоже было хорошо, не слишком по-дружески, конечно, но вполне сгодилось для меня.

Но время близилось, и вот одним прекрасным дождливым утром я проснулась с пониманием того, что сегодня настал тот самый день. Последний этап — с утра, а вечером — бал, для которого у меня припасено великолепное вечернее платье. Все было идеально. Я не проспала, собралась быстро и без происшествий, телепортом добралась до арены мастеров. Дрэй, Орэн, Элфи, Айрин… И тут мои глаза расширились, зацепившись за фигуру человека, которого я уже не ожидала увидеть в числе моих болельщиков.

— Ким? — кажется, вслух сказала я.

Брат одарил меня хмурым взглядом и кивнул в сторону Орэна.

— Это он попросил меня прийти, — сказал он. — Между нами все по-прежнему.

Орэн недовольно свел седые брови к переносице и заговорил:

— Пройдет время, ты будешь жалеть, Ким, что не переступил через собственную гордыню.

Брат встрепенулся, как будто бы готовясь к ответной гневной тираде, но был прерван мной.

— Сейчас не время и не место выяснять отношения. Пришел — спасибо.

Коротко кивнув ему, я подошла к Дрэю и обняла дракона за талию.

— Привет, красавица, — лучезарно улыбнулся он мне, легко целуя в губы.

— Привет, — улыбнулась я в ответ.

— Мне все же интересно, чем отличаются твои отношения от моих? Политика двойных стандартов? — язвительно вклинился в наш обмен любезностями Энаким.

— Именно, — ответила ему я и, ничуть не смутившись, посмотрела брату в глаза. — Мне пора, — стараясь, чтобы мой голос был как можно более беззаботным, сказала я.

— Удачи, девочка. — Орэн подошел ко мне поближе и заключил в свои теплые объятия.

И именно в этот момент мне как-то неожиданно стало казаться, что я совершенно не готова! Ничего не умею и не помню! На короткое мгновение паника охватила сознание, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

«Вот бездна», — мысленно выругалась я, призывая себя к спокойствию.

Постаралась дышать глубже, но меня замутило. Причем так ощутимо, что я уже было решила: сейчас меня стошнит на плечо добросердечного Орэна, который в порыве нежных чувств сжал меня еще сильнее.

Неловко отстранившись от мага, я села на корточки, опершись спиной о стену, и опустила голову между колен. Поза была та еще, но проверенная. Будучи болезненным ребенком, я знала кучу маленьких житейских способов избавления от того или иного недуга подручными средствами. Тем более от человеческой еды меня тошнило очень часто.

— Ты что? — обеспокоенно присел рядом со мной Дрэй.

— Волнуюсь, — кое-как пробурчала я.

Дракон, не вдаваясь в расспросы, положил свои прохладные ладони мне на виски и что-то зашептал себе под нос. Приятное тепло золотыми нитями заструилось от его рук по моему телу, тошнота отступила, дышать стало легче, правда, головокружение осталось.

— Лучше? — заботливо спросил он.

Ответить ему я не успела, так как со стороны арены послышался до безобразия бодрый голос ведущего, приглашая участников предстать перед публикой. Я коротко кивнула. Опираясь на стену, постаралась подняться и нетвердой походкой отправилась в сторону выхода на арену.

«О чем я думала?! Нам дали на подготовку целую неделю, а я так оплошала! Все витала где-то в облаках. А что теперь? В голове пусто, как в жестяном ведре! Не могу вспомнить ни одного заклинания, а ведь это не просто бой! А бой меча и магии! Все расслаблялась после пережитых страхов, старалась прийти в себя. И вот пришла…»

Панические мысли кружились в голове, но ноги упорно несли меня вперед. Выйдя на арену, я поняла, что все не просто плохо, а хуже некуда. На улице шел дождь. Поверхность арены превратилась в скользкую жижу, но данное обстоятельство, похоже, никого не смущало, кроме меня. На количестве зрителей это уж точно никак не отразилось, как и на качестве их оваций, стоило с другой стороны появиться Луитано. Мое появление просто проигнорировали. Даже Айрин в этот раз воздержалась от свои речевок, типа: «Мара лучше всех — Мару ждет успех!» Хотя это меня, несомненно, радовало.

— Вы все ждали этого дня! — восторженно заговорил ведущий мероприятия. — И он настал! Битва сильнейших! Сегодня нас всех ожидает непередаваемое зрелище! Вы готовы? — вопил он, а толпа тем временем отвечала ему согласными выкриками.

Должно быть, только мне хотелось заорать одно простое «нет» во всю силу своих легких.

— Объявляю бой меча и магии, — его слова камнем падали у меня в душе, — начатым!

«Все. Конец. Занавес», — подумала я, когда истинным зрением увидела, как в мою сторону несутся сплетенные энергопотоки заклятия совершенно неизвестной мне природы. Дракон не стал выжидать какой-либо ритуальной паузы, дабы я смогла опомниться, собраться и выдать что-либо более-менее действенное. Он просто начал атаку по команде ведущего. Лицо его было спокойным. Ни ненависти, ни презрения я в нем не увидела. Как, впрочем, и какого-либо предвкушения схватки. Он вышел на арену словно для галочки. Спокойный, уверенный в себе и собственных силах. От былой улыбчивости не осталось и следа. Передо мной стоял противник, который был готов встретиться с любой опасностью, не испугавшись и не запаниковав.

Я пребывала в полной растерянности и в этот короткий миг все никак не могла сообразить, что же делать, когда невидимая простому глазу сила подхватила мое тело и обрушила на твердую поверхность арены. Дыхание сбилось, голова закружилась еще сильнее, но разлеживаться и жалеть саму себя времени не было. Потому, собрав всю свою волю в кулак, опираясь на дрожащие руки, которые утопали в грязной жиже, я поднялась.

Я не могла пользоваться магией как демон, одной своей волей заставляя энегопотоки работать согласно моим желаниям, но и как человек я была способна на многое. Ведь не зря же столько ночей я проводила над книгами. Не зря столько времени занималась с преподавателем по энергопотокам индивидуально. Мои знания были доведены до автоматизма, потому, более не тратя времени, я сплела заклинание по блокировке магических способностей и швырнула его в Луитано. Он не успел поставить защиту от подобного нападения. Не потому, что был столь же растерян, как и я, а потому, что мог предвидеть любую атаку, но не эту. Ведь, по сути, это было не атакующее заклятие, а простая блокировка. И вся загвоздка для дракона была в том, что на каждую атаку нужен был определенный щит. Чуть зазеваешься — и твоя защита окажется совершенно бесполезной. Конечно, подобное заклятие не продержится долго, но и для того, чтобы снять его, Лу понадобится время.

Луитано понимал это, похоже, даже лучше меня. Потому стоило мне отправить в его сторону одно из атакующих плетений, как он, едва увернувшись, ринулся на меня с мечом. Не давая времени на то, чтобы сплести что-либо еще, он обрушил всю силу своего удара на мой меч. От столь сильной атаки у меня ощутимо онемело предплечье, а пальцы едва не разжались. Именно в этот момент я отчетливо поняла всю разницу между высшими расами и остальными. Вся мощь сути дракона сплеталась в его физическом теле. Это была энергия, которая волею судьбы обрела живое воплощение. Движения его были стремительны, быстры и выверенны. Но я пребывала в полной уверенности, что он себя сдерживает, выкладываясь лишь наполовину. Для чего он это делал, я не знала. Быть может, не хотел травмировать меня, а может быть, просто играл, как кот с глупенькой мышкой, что решила побегать перед самым его носом. В любом случае тут мы были равны, потому как я тоже удерживала свое естество.

«Нельзя переступать грань», — это была моя установка на сегодня.

Но я уже двигалась быстро, слишком быстро для простой человеческой девочки. Оставалось надеяться, что зрители спишут все это на заклинания, что были активированы на мне.

В какой-то момент окружающие звуки начали меркнуть, словно увязая в тягучем киселе, пока не исчезли вовсе. Мое тело тоже стало замедляться, все реже происходили атаки дракона, и все тяжелее было отбиваться от них. Вдруг я поняла, что залипаю в воздухе, как муха в меду, не в силах пошевелиться. Луитано неожиданно скрестил руки на груди и отступил на шаг назад. На его губах играла легкая загадочная улыбка, а я не знала, что и думать.

Я растерянно затрепыхалась, пытаясь пошевелить рукой или ногой. Бесполезно, мне даже не удалось сдвинуться хотя бы на миллиметр. Я с ужасом поняла, что не в состоянии сделать даже вдох! Воздух застыл, как и вся окружающая реальность. Лишь Луитано это нисколечко не волновало. Этот пепельноволосый гад продолжал стоять напротив меня и улыбаться, наблюдая за моими потугами пошевелиться. А я не могла ничего! Ни открыть рот, чтобы закричать, ни вздохнуть, хотя это и был второстепенный вопрос: демоны дышали реже людей, но все равно неприятно. Да еще и увязла я в весьма забавной позе, я уж молчу о выражении моего лица. Глаза навыкате, губы трубочкой, рука с мечом отведена назад, это я замахиваюсь, ноги согнуты, корпус тоже отведен назад. Видел бы меня Лиам, я бы уже сейчас схлопотала мечом по заднице, спине, рукам, коленям, ну и еще по чему-нибудь, потому как стойка была из разряда «некондиция».

— Ты не можешь пошевелиться по одной простой причине. Я пепельный дракон, а нам подвластно время, — тихо заговорил он. — Не бойся и не паникуй, владычица, — если то, что он сказал о времени, меня и поразило, то последнее слово просто ввергло в ступор.

«Что здесь происходит?!» — кричал внутренний голос, затмевая все попытки разума навести порядок внутри себя.

— Я знаю, кто ты, потому что мне об этом рассказали, — все так же тихо увещевал он. — И у нас есть к тебе предложение.

Я не успела подумать, у кого это у нас, потому как рядом с Луитано, словно из ниоткуда, соткалась фигура одного знакомого мне демона. Оберон. Его могучий стан был облачен в черный камзол практически такого же кроя, как и мой, с той лишь разницей, что вышивка на воротнике и манжетах была синего цвета. Черные волосы свободно рассыпались по широким плечам, но даже сейчас, когда время вокруг остановилось, я могла увидеть, как плещется и перетекает вода на их кончиках. Демон спокойно, словно не замечая того, что все вокруг замерло, подошел к Луитано и встал рядом с ним, возвышаясь над драконом чуть ли не на целую голову.

— Не злись на нас, а выслушай, — заговорил он.

Собственно, выбора-то у меня и не было. Призвав себя к спокойствию, я постаралась сосредоточиться на том, что пытался донести до меня этот черноволосый демон.

— То, что сейчас ты в таком положении, — всего лишь предосторожность, не более. Почему мы не поговорили с тобой ранее? Именно для того, чтобы не дать тебе времени на сомнения и подготовку. В чем цель? — перечислял он вопросы и тут же давал на них ответы. — Исправить то, что было содеяно много веков назад по нашему упущению.

Я непонимающе смотрела на мужчин, что сейчас стояли передо мной, хотя мой взгляд по-прежнему оставался яростным и жаждущим схватки. Время застыло даже для выражения моих эмоций. Я ощущала это очень ясно, так же, как и то, что замерли трибуны вокруг, где люди и нелюди застыли, выкрикивая подбадривающие лозунги. Необычное ощущение полного затмения, утягивающего всю твою суть на самое дно, накрывало с головой. Казалось, даже мысли начинали замирать, не успев оформиться в ясные предложения. Думать становилось все тяжелее.

— Ни одному человеку не по силам справиться с драконом, потому я прошу тебя драться, как демон, — продолжал говорить Оберон. — Я повешу на твою энергетическую оболочку еще одно заклинание, которое было разработано магами людей накануне великой войны. Оно не запрещенное, но не рождалось среди людей настоящего времени магов, способных его применить. То, что им воспользуешься ты, должно стать первым шагом для нечеловеческих рас. Шагом к пониманию того, что люди встают с колен. Что появился у людей маг, который сравнится по силе с драконом. Ты должна приложить все усилия, чтобы победить, потому как Луитано не сможет подыграть тебе.

С каждым его словом мне все больше хотелось задать всего один вопрос:

«Вы дурак, эсс демон? Где гарантия, что после такого фортеля меня просто не убьют, как потенциально опасную человечку?!»

— Я знаю, о чем твой страх, но то, что произойдет после этой битвы, тебя волновать не должно.

«О да, конечно, просто уже некому будет волноваться…»

— Время движения пришло, осталось лишь правильно сдвинуть оси баланса… — загадочно проговорил демон, а его фигура пошла легкой рябью и вскоре просто растаяла в воздухе.

— Готова? — дружелюбно поинтересовался Луитано.

Естественно, я промолчала.

— Не волнуйся, заклинание уже активно, но для тебя все равно бесполезно. Ты же настоящий демон, а не человек, усиливший свои физические возможности до невероятных высот. После того как выиграешь, заклинание рассеется, — продолжал инструктировать он меня. — Упадешь на землю и будешь дышать, как лошадь на последнем издыхании. До вечера просидишь в комнате. Остальное потом, — сказал Луитано, принимая стойку, в которой он должен был бы замереть.

Время ворвалось в окружающее пространство, как мощнейшая стихия, сметая все на своем пути. Почувствовать, как приходит в движение окружающий тебя мир, сродни тому, как если бы на меня обрушилась волна цунами, погребая под своей мощью и массой все вокруг. Воздух ворвался в легкие, разрывая их на части, вместе с тем град сильнейших ударов посыпался на мои руки и тело. Не знаю, как мне удавалось отбиваться. Должно быть, все дело было в рефлексах. Но думать об этом сейчас было невозможно. Шум, издаваемый нелюдями на трибунах, оглушал. Я продолжала машинально отбивать удар за ударом, с каким-то отчаянием понимая, что либо мне придется воспользоваться предложением Оберона, либо можно прекращать этот балаган, потому как я уже проиграла… Продолжая сдерживать себя, я уступала дракону не только в силе и скорости, мне элементарно не хватало боевого куража, который приходил вместе с личностью, что я старательно скрывала под множеством ментальных блоков под названием «нельзя».

Нельзя быть собой!

Нельзя делать то, что хочешь!

Нельзя быть сильнее!

Нельзя чувствовать не так, как от тебя ждут!

Нельзя испытывать гнев, когда рядом кто-то есть!

Нельзя отвечать, когда тебя оскорбляют!

Сколько этих «нельзя», что ставят мою сущность в столь невыносимые рамки? Кто бы знал, как иногда, по ночам, я буквально ощущаю, как скребется зверь у меня в голове. Как просит он освободить его, дать дышать, не бояться того, что он принесет с собой. Но что останавливает меня? Боюсь ли потерять себя, растворившись в чужой воле? А была ли когда-нибудь настоящая «я»? Но больше всего боюсь, что это чуждое существо будет «нести смерть» тем, кто окружает меня, а я беспомощной куклой стану за всем этим наблюдать с задворок собственного сознания. Вот он, мой главный страх. Беспомощный огонек сознания, паразитирующий мозг на порядок высшего существа. Как бы там ни было, но я до сих пор продолжала делить нас надвое. Не могла я думать о себе, как о демоне. Была Мара — человек, и Майэ’раами — демон, который приходил лишь во время приступов гнева. То, что, по сути, такое деление и было источником многих моих проблем, я на тот момент понимала плохо.

Еще одна мысль родилась столь же неожиданно, как и предложение демона.

«А каково бы мне было, будь я чистокровным человеком? Обратил бы на меня внимание Дрэй? Стала бы я старостой? Смогла бы защитить себя, если бы не покровительство Тария, а одному вампиру пришло бы на ум просто отыметь меня и выпить свежей крови? Что бы было, если бы на моем месте была та же Нима, только молодая? Что эти нелюди могли бы сотворить с обыкновенной человеческой женщиной, вина которой лишь в том, что она просто такой родилась?!»

Мне не нужен был ответ. Я его знала. А вместе с этим знанием твердо решила: пусть хотя бы своей победой в каком-то конкурсе, но я сдвину эту мертвую глыбу застарелых суждений. И еще я была уверена: однажды я найду силы изменить мир для тех, кто не оставил меня лежать в талом сугробе на берегу озера Ома.

Луитано продолжал наносить удар за ударом, мои руки стало ощутимо трясти. Каждый удар был сродни тому, как если бы на меня обрушивалась скала, которую я все же пыталась удержать. Крупные бисеринки пота катились по моему лицу, стоило им попасть в глаза, как я тут же старалась проморгаться. Соленая влага нещадно жгла слизистую глаз. Лицо Лу оставалось полным спокойствия и выдержки, лишь только взгляд пепельного дракона говорил: «Ну скоро? Долго еще мне лупить тебя на виду у беснующейся толпы, которой явно пришлось по вкусу избиение наглой человечки?»

Я ответила ему так, как могла. Распахнула потаенные двери сознания, выпуская одной мне ведомое существо. Позволяя себе слиться с «его» мышлением и волей. Знакомая сила заструилась по уставшим мышцам, растекаясь по телу тягучим сладостным теплом. Сознание раскололось мириадами осколков мыслей, соединившихся затем в единое целое. Думать ни о чем и обо всем сразу, просчитывать варианты боя, размышлять об отношениях с Дрэем, переживать за брата, вспоминать дорогую сердцу семью людей… Столько мыслей закружилось в голове, но ни одна из них не вносила беспорядок. Это означало позволить себе думать, как демон, оперируя всеми известными составляющими, по ходу додумывая неизвестные. Тело ускоряется, наливаясь силой и энергией. Удары дракона не причиняют неудобства, не заставляют тяжело дышать, удерживаясь на грани сознания.

Луитано не замедлился ни на секунду, его рука была столь же тяжела, но я чувствовала себя по-другому. Сильнее, яростнее, кровожаднее. Хотелось выпустить клыки и когти, чего я не делала лишь потому, что помнила: нельзя. Это был мой последний рубеж. В какой-то момент я перестала защищаться и начала нападать. Стремительно, напористо и беспощадно. В ход шел не только меч, который, казалось, больше сдерживал меня, но и все тело. Когда наши клинки скрестились, я нанесла резкий удар головой дракону по переносице, с трудом сдерживая утробное рычание. У Луитано носом пошла кровь. Она хлынула так резко, что я едва успела задержать дыхание.

«Нельзя вдыхать!» — напомнила я себе.

Луитано лишь на долю секунды растерялся, встряхнув головой, но для меня этого было достаточно. Мощный удар ладонью в область сердца, человеку такой удар не только сломал бы ребра, но и вызвал бы остановку сердца. У дракона же сбилось дыхание, всего на краткий миг, и мой меч серебряной молнией полоснул по груди противника. Чары срабатывают незамедлительно. Тело Луитано тяжелым кулем падает мне под ноги, а я чувствую странное разочарование, что он не мертв, а всего лишь спит…

Не сразу я поняла, как мертвая тишина плотным покрывалом накрыла трибуны арены мастеров. Все это время я старательно загоняла свое естество в глубины подсознания. И только тут вспомнила недавние наставления дракона.

«Упади и дыши!» — всплыли его слова.

Ноги подкосились без особого труда, потому упала я весьма натурально.

Часто дышать было тоже несложно. Правда, чувствовала я себя невероятно глупо. Особенно учитывая то, как тихо было вокруг. Ситуацию спас невозмутимый ведущий, хотя и в его поставленном голосе слышались каркающие интонации.

«Не такой уж и невозмутимый», — подумалось мне.

— Турнир старост завершен, — что-то радости в голосе тоже не было. — И у нас есть победитель. Марами Аррели Канэри — новый чемпион, доказавший свое право на это звание! Она достойно прошла испытания, оказавшиеся не по силам доблестным мужам.

«Доблестные мужи» прозвучало как ругательство.

— Поприветствуем чемпиона турнира старост! И поздравим ее на грядущем балу.

«О, шертова бездна, еще и бал с поздравлениями! Провались он в преисподнюю!!!»

Нестройный гул множества голосов, ликующий крик светлой эльфийки и розовый плакат с надписью: «Наш чемпион» на фоне безликой массы зрителей стали подтверждением моей победы.