18

Суббота пролетела незаметно. Крис писал дневник, стараясь запечатлеть на страницах все произошедшее за эти дни, готовил, составлял список покупок на неделю. Убираться в дом тоже пришлось самому: Анна или спала, или сидела за компьютером. На экране что-то взрывалось, горело, плескалось… Слышались выстрелы и невнятные реплики героев.

— Может, прогуляешься? Погода чудная!

Анна отмахнулась и продолжила с остервенением нажимать на кнопки.

— Тогда… А это что?

Крис отложил тряпку, которой вытирал пыль и взял в руки палку. Отполированное дерево покрывала резьба, но и она почти стерлась.

— Поставь на место! — Анна даже головы не повернула. — И больше никогда не трогай!

— Но все-таки… — Крис послушно выполнил приказ. — Для чего это?

— Для драки, — экран замигал красным, сигнализируя, что этот бой Анна проиграла. Она чертыхнулась и откатилась из-за стола. Колесики кресла запутались в половике.

— Дзе. Боевой шест. Слышал когда-нибудь? — ладонь мягко скользнула от одного конца к другому. Пальцы пробежали по резьбе. — А это — охранные знаки. Почему-то считается, что они отпугивают злых духов. Кто только здесь не отметился! Смотри!

Звезда Давида. Крест. Вязь арабского письма. Завитушки китайских иероглифов. Руны…

— Это как подписи тех, кто пожелал мне удачи. Роли не играют, но… приятно. Знаешь, к этому дзё у меня особое отношение, поэтому прошу — никогда его не трогай.

— Как скажешь! — Крис послушно отступил. — Но пыль-то с него вытереть можно?

— Прояви к этому оружию уважение! И тогда мы не будем ссориться.

Крис не понял, что Анна хотела сказать, но переспрашивать не стал. А она сама снова повернулась к компьютеру — начался очередной бой.

На улицу она вышла только поздно вечером. В спортивном костюме и с тем самым дзе в руках. Крис из окна наблюдал, как она разминалась в свете фонаря, кувыркалась по лужайке, а потом… Тренировка напоминала танец. Анна крутилась, поворачивалась, приседала, перекатывалась… И все время казалось, что рядом с ней находится кто-то еще. Партнер, видимый только сновидице.

Крис задернул шторы. Он радовался, что может забыть о своей проблеме и лезть в чужие секреты не желал. Слышал, как вернулась Анна, как гремела на кухне посудой, но спускаться не стал. Короткая молитва на ночь и — в кровать. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что можно спать с комфортом, всю ночь.

Утром Крис долго думал, как одеться на службу. Сутана показалась слишком вычурной, обошелся реверендой — черной рубашкой.

В церкви он ловил любопытные взгляды, но привычка не обращать на них внимания выработалась давным-давно. Крис по памяти читал молитвы, и вдруг поймал себя на том, что раз и навсегда установленный порядок сбился. Сегодня он молился не за себя и не за сестру. Сегодня он просил за Анну.

Новость требовала осмысления. А душа — исповеди. Но вокруг конфессионала толпились люди. Такой ажиотаж был Крису в новинку, но он послушно встал в очередь.

Звонок телефона заставил его выйти — разговаривать в церкви казалось неприличным.

— Как сновидица? — падре Иоанн даже не поздоровался.

— Когда я уезжал, она еще спала.

— Как уезжал? Ты не дома? — всполошился ректор. Сейчас его голос напоминал кудахтанье, какое поднимается в курятнике, потревоженном лисой.

— Сегодня воскресенье, падре. Я поехал в церковь.

— Была бы охота. Крис, — голос стал масляным, — разве я не говорил, чтобы ты ни на минуту не оставлял её одну? Даже ради службы. Надеюсь, до исповеди не дошло?

— Нет, — Крис растерялся. В семинарии ректор следил за посещениями службы, отлынивающих строго наказывали.

— Если приспичит — я лично тебя исповедую. Что касается служб… Я разрешаю тебе их пропускать, если это мешает выполнению твоих прямых обязанностей. А сейчас быстро домой! Ты должен привести Анну в Орден к обеду.

В доме царила тишина. И только в комнате Анны слышалась какая-то возня. Крис приоткрыл дверь.

Анна разметалась по кровати. Одеяло сползло на пол. Стараясь не смотреть на раскрытую девушку, Крис попытался поднять его, но Анна крепко зажала угол в кулаке и застонала. Крис вскинул взгляд и замер.

Пижама состояла из очень коротких шортиков и маечки. Край задрался, открывая живот. Худоба еще не исчезла, но кости уже не пытались прорвать кожу. Даже мышцы появились.

Анна прерывисто вздохнула. Живот втянулся, словно кто-то провел по нему перышком. Крис невольно протянул руку, прикоснуться — кожа казалась шелковой.

Пальцы замерли в нескольких миллиметрах. Крис чувствовал жар, идущий от тела Анны, сердце заполошно забилось от предвкушения чего-то волшебного. Но девушка застонала, и Крис отшатнулся: он вдруг понял, что она не спит.

— Анна! Анна! — он потряс её за плечи.

Сновидица не отвечала. Крис потряс сильнее, похлопал по щекам:

— Анна!

Щеку обожгло ударом. Глаза девушки пылали золотом, и прошло несколько минут, прежде чем пламя успокоилось.

— Никогда! Никогда не прерывай мое сновидение!

— Прости. Я испугался. Да и падре Иоанн велел…

— К чертям падре Иоанна! — выкрикнула Анна. Крис отшатнулся — она впервые повысила на него голос. — Я его почти выследила. Понимаешь? Почти… А ты…

Она уткнулась лицом в ладони. Плечи задрожали.

Крис не знал, что делать. Ему не приходилось иметь дела с рыдающими женщинами. А тут Анна… Слабость, беззащитность… И боль. Вот что он видел, глядя на сновидицу. И бессилие вылилось злобным:

— Мне велели доставить тебя в Орден к обеду.

Анна тут же перестала плакать. И ответила так же зло:

— Пшел вон! Мне надо переодеться.

В машине они не разговаривали. Напряжение росло, и Крис попытался разрядить обстановку:

— Может, остановимся? Кофе попьем?

— Тебе велено доставить меня в Орден к обеду, — повторила его слова Анна и отвернулась. Стало непонятно — то ли спит, то ли просто глаза закрыла.

Когда въехали в село и их встретил уже знакомый священник в дзимарре, напряжение не спало, несмотря на ворвавшийся в салон ветер.

Крис испугался по настоящему: терять защиту от призраков не хотелось.

— Ты хотел исповедоваться, — напомнил падре Иоанн вместо приветствия. — Тебя проводят к конфессионалу. И не стесняйся.

Анна даже головы не повернула. И Крис послушно вышел из комнаты.

Его отвели не в подземный собор, а в церковь наверху. Священник зашел в исповедальню, Крис преклонил колени на специальной скамеечке.

Он ни словом не обмолвился о призраке, как и всегда. А вот других грехов нашлось немало: от лени до гордыни. Крис вспоминал даже те, что считались незначительными, казалось, даже они тянут душу вниз, мешают бороться со страхами.

Священник терпеливо слушал. Потом наложил епитимью: двукратное чтение Розария ежевечерне. Крис принял наказание со смирением: обычно он читал Розарий всю ночь, и только последние дни ограничивался Pater noster.

Анна уже ждала у машины. Она даже не скрывала раздражения.

— Так много нагрешил? В следующий раз предупреждай, я хоть делом займусь, чтобы не торчать на улице.

В голосе сочился яд, и Крис молча открыл дверцу. Ноги едва держали, от страха снова остаться один на один с призраком начало подташнивать. Чтобы не рисковать, Крис вел машину аккуратно.

— А вот теперь можно и кофе попить, — Анна указала на придорожное кафе. Крис послушно припарковался.

Пока он ждал заказ, Анна распечатала большой конверт. Чтобы поставить чашки, пришлось сдвинуть кипу распечаток и фотографий.

— Кто это?

С фото смотрел смуглый мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Щетина на подбородке и верхней губе, волосы слегка вьются. Все вместе это создавало несколько неряшливое впечатление, но Крис уже знал — девушкам нравятся такие мужчины.

— Марко, — Анна спрятала бумаги в конверт и замолчала.

Уже возле дома Крис узнал, что сегодня у них будут гости:

— В соседнем диоцезе одержимый. Ехать далеко, времени на дорогу нет. Поэтому сегодня ночью я буду сновидеть.

— На расстоянии?

— На расстоянии. В Ордене решили, что так будет лучше. Сказали, если проводить изгнание у них, что-нибудь обязательно помешает.

— Это опасно?

— Сновиденье всегда опасно. И приготовь ужин на троих — падре Иоанн обещал приехать.

Он не задержался. Едва рыба запеклась, калитка открылась, и падре Иоанн поднялся на крыльцо.

— Все готово?

— Может, сначала поужинаем? — вопросом на вопрос ответила Анна.

— Я бы предпочел закончить все как можно скорее, — вздохнул падре. — Но если ты настаиваешь…

— Я не ем перед сновиденьем, вы же знаете…

— Тогда — за дело!

Крис молча убрал блюдо. Уронил вилку, нож звякнул о раковину…

— Ты-то чего психуешь? — поморщилась Анна.

— Ты велела приготовить ужин на троих. Я торопился. А в результате…

— Я проснусь очень голодная. И холодная рыба будет кстати.

Анна больше не злилась. Её улыбка прогнала раздражение, стало легче дышать — словно окна распахнули. Но их, напротив, закрыли как следует. И задвинули шторы.

Анна легла на кровать как была: в джинсах и просторной футболке. Только попросила:

— Принеси, пожалуйста, дзе, — и положила палку рядом.

Падре тем временем беседовал с кем-то по телефону. Договорив, повернулся к Анне:

— Марко заснул.

В этот раз она не стала пить снотворное. Просто закрыла глаза и меньше чем через минуту мышцы расслабились, и дыхание выровнялось. Анна заснула.

Падре Иоанн тихо отступил. Крис опустился на колени для молитвы. Четки скользили между пальцами, но беспокойство не уходило: на теле сновидицы еще желтели синяки. Сегодня их станет больше.

Крис кинул взгляд на аптечку и начал молиться о том, чтобы все, что понадобилось — мазь для заживления ушибов. Накануне он тщательно проштудировал дневники. Сновидцы не всегда отделывались синяками.

Анна вздохнула. Прерывисто, резко, словно в воду нырнула. Потом дернулась. Рука поднялась, словно останавливая удар, и вскрик прорвал тишину. На предплечье появился синяк.

Падре Иоанн смотрел заинтересованно, но с места не сдвинулся. А сновидица металась по кровати, нечленораздельно что-то выкрикивая. И — упала.

— Скорее! — зашептал падре, не вставая с места. — Подложи одеяло и подушку, а то голову разобьет!

Крис выполнил приказ, но отойти от сновидицы не посмел: она на самом деле могла удариться головой о ножку кровати.

Анна и не заметила падения. Металась, кого-то звала… Крис попытался удержать, но злое шипение падре заставило отшатнуться:

— Не вздумай ей помешать!

Треск заставил отца Иоанна замолчать. Футболка расползлась, словно её ножом взрезали, а на коже проступила царапина. Несколько капель крови впитались в края ткани.

Анна зарычала. Крис оцепенел: человек не мог издавать таких звуков! А бой там, во сне продолжался. И его последствия проявлялись наяву.

Кто-то невидимый полоснул по ноге. Джинсы повисли лоскутками, и Анна перекатилась на другой бок. Крис едва успел подсунуть подушку между головой и стеной. Девушка даже не заметила. Рука уверенно потянулась и нашарила дзе. Крис не стал задумываться, как сновидица нашла лежащую в стороне палку. Да и не до того было: резьба на ней засветилась.

Мягко, ненавязчиво. Казалось, углубления заполняются жидким золотом. Но свет становился все ярче, и вскоре символы полыхали тем же огнем, что прежде горел в глазах сновидицы.

А раны прибывали. Бедро кровоточило, падре велел наложить повязку. И недовольно шипел:

— Ты ей мешаешь! Поторопись, а то погибнет!

Крис лихорадочно наматывал бинт на бедро, а раны все прибывали. Бюстгалтеру тоже досталось, невидимый нож вспорол его вместе с кожей, и грудь скромно прикрывалась обрывком ткани. Но, чтобы обработать рану, пришлось отодвинуть его в сторону.

Руки дрожали. Крис отводил глаза и не решался прикоснуться. Женское тело, даже в такой ситуации, казалось чем то… нет, не греховным. Крис не мог описать свои чувства, но в животе словно кусок льда таял.

— Ну! — окрик вернул хранителя в реальность. Падре Иоанн уже заносил ногу, чтобы пинком подогнать нерадивого.

Крис торопливо прижал марлю к ране и закрепил бинтом. На царапины и синяки внимания уже не обращал.

Дзе пылало. В комнате даже теней не осталось, свет проникал в каждый угол, в каждую щель. Задумываться о нарушении всех законов физики было некогда, но Крис успел удивиться.

А потом все прекратилось.

Пламя погасло, Анна замолчала и открыла глаза. В глубине зрачков медленно гасло золото.

— У тебя все получилось? — соизволил встать со своего места падре.

— Да, — разлепила губы Анна, голос сипел, — тварь отправилась обратно в преисподнюю.

— Хорошо. Отдыхай. Сегодня отчета не жду.

— Подождите, — встрял Крис, — ей к врачу надо. Она же кровью истекает!

— К врачу? — падре задумчиво оглядел Анну с ног до головы. — И что же мы скажем в больнице? Что нашу сновидицу порвал демон?

Крис проводил его взглядом. Что делать, он не представлял.

— Пить… — тихая просьба вывела из оцепениения.

Анна осушила один стакан, второй… От движения повязки сбились, кровь пропитала бинты, запачкала одеяло.

— Не бойся, у тебя все получится, — голос уже не сипел, но говорила Анна едва слышно. — Лекарства в аптечке. Дай обезболивающее и перевяжи. К утру все будет хорошо.

Блистеры рассыпались, Крис дрожащими руками доставал их из коробки, читал названия…

— Вон та, красная. Две таблетки, — подсказала Анна. Она с трудом проглотила лекарство. — Помоги-ка… — непослушные пальцы пытались расстегнуть пуговицу на джинсах.

Крис зажмурился, собираясь с духом. Анна права — чтобы перевязать, её надо избавить от одежды.

Ран оказалось много. Крис старался не смотреть на полуголую девушку, но взгляд, то и дело, натыкался то на грудь с темным ареолом соска, то на дорожку пушка на животе…

— Я тебя смущаю? — Анна подтянула простынь, чтобы накрыться.

— Неужели в Ордене нет врачей, которые будут держать язык за зубами? — Крис перевел тему в безопасное русло.

— Есть. Но тратить их силы на то, с чем может справиться обычный хранитель, никто не будет. Можешь взять пару уроков по оказанию первой помощи. А пока просто перевязывай. Да не смущайся ты так, не съем! — от улыбки Анны кинуло в жар, хотя, казалось бы, больше некуда.

Крис резко поднялся и распахнул окно. Ветер качнул тяжелые шторы, охладил полыхающее лицо.

— Надо же! Уже темно.

— Дай халат, — попросила Анна.

Он подал не глядя. И перестелил постель.

— Если к утру мне станет плохо — звони в Орден.

Анна заснула, едва коснувшись подушки. Крис укутал её одеялом и отошел к стене. Оставить сновидицу одну он не решался, но и своему телу не доверял.

Четки нагрелись в ладонях, и комнату наполнили тихие слова молитвы.

Ночь прошла в бреду. Анна металась. Раны воспалились. Кожа то горела алым, то становилась похожей на снег. На горячий, пышущий жаром снег.

К утру Крису было уже все равно, что перед ним женщина. Он промывал, обрабатывал, перевязывал, колол… Иногда порывался набрать номер ректора, рука уже сама тянулась к телефону, но каждый раз Анна приходила в себя. Она молча смотрела, и Крис подчинялся этой безмолвной просьбе.

Жар отступил вместе с темнотой. Крис в очередной раз сменил постельное белье уложил Анну на сухое. Сам устроился в кресле рядом с кроватью.