38

Ветер разбивался о забрало шлема, теребил воротник, старался забраться за шиворот. И — сдувал проблемы. Анна увеличивала скорость. Мчаться по автобану, забыв обо всем… Ей хотелось смеяться. Дорога, мотоцикл и… свобода! Но всему приходи конец. Закончился и путь. Анна остановилась в мотеле.

Из зеркала на неё смотрела немного взъерошенная после поездки девушка. Но уже через четверть часа Анна сама себя не узнала. Платок обхватил голову, ворот блузки скрывал шею целиком, а брюки… Вместо них Крис советовал взять с собой юбку, но Анна предпочла оставить за собой свободу движения.

До места добралась на автобусе. Уставшая женщина, решившая сделать короткую остановку на пути к больной матери. И кто осудит её за то, что она решила помолиться?

Вечерняя служба подходила к концу. Анна, прячась за спинами прихожан, отступила к конфессионалу. К счастью, исповедоваться никто не пожелал, и кабинка осталась пустой. Священник, погасив свечи, закрыл двери. Послышался звук запираемого замка. Анна осталась в церкви одна.

Сумерки рожали тени. Они выползали из-под скамеек, крались вдоль стен… Анна прикинула, сколько нечисти может в них скрываться, но тут же прогнала нехорошие мысли: как-никак церковь — святое место. А эта отвечала всем канонам.

Запищал телефон, вызванивая мелодию набора номера.

— Я на месте, — тихо сообщила Анна. Говорить громко казалось святотатством. — Да, добралась хорошо, никто не заметил. Часа через два начну.

Снаружи темнело. Витражи теряли яркость, и вскоре только их и можно было различить в наступившей тьме. Но вскоре и они исчезли. Анна приготовилась сновидеть. Улеглась на скамейке, положила под голову рюкзак… И задержала взгляд на отразившемся в стекле отблеске — снаружи взошла луна.

Витраж в её свете казался волшебным. Он наливался сиянием, словно опал, но цвета казались приглушенными, терялись в мягком блеске ночного светила. И тени на полу ожили, задвигались… блики, повинуясь воле луны, отразили на полу витраж. Анна охнула: за спиной могучей фигуры вздымались крылья, сотканные из мглы.

Девушка перевела взгляд на витраж и зажала рот, боясь закричать: то, что днем выглядело изображением святого, при свете луны меняло свой облик, являя миру задумку архитектора: в окне распростер крылья сам Князь Тьмы.

Анна зажмурилась. Ничего не изменилось, разве что темнее стало. Шаг, другой… Край скамейки бьет под колени, заставляя сесть. Анна забралась на сиденье с ногами — ей казалось, что из мрака тянутся к ней склизкие щупальца, когтистые лапы, а над головой зависло аморфное нечто.

Ужас сковал сердце ледяным панцирем. Он мешал, давил до боли, до невозможности дышать. Но больше смерти пугала неизвестность. И Анна сбежала от неё в сновиденье.

Стало немного легче.

Темнота отступила, и церковь заливал ровный свет. Но витраж не изменился, на нем все так же обнимал пространство распахнутыми крыльями Князь. Разве что теперь у стекла появился цвет.

Анна не стала разглядывать. Убедилась, что она одна, и скользнула за дверь.

Пустой коридор завивается спиралью. Шаги отражаются от стен и бегут вперед, набатом возвещая о визите. Но на звук никто не выходит, и Анна ныряет в библиотеку.

Лампы реагируют на движение — включается свет. Ряды полок тянутся вдоль стен, по центру огромного зала, рвутся ввысь, к расписному потолку. Тут и там видны стремянки — достать нужную книгу не так просто.

Анна на мгновение прикрыла глаза, а потом безошибочно нашла синий с золотом фолиант. Открыла. Пробежала глазами первые строчки…

Все, как и в том, что показал Крис. Только этот был настоящим. Он на самом деле находился в подземной библиотеке, в восьмой секции, на третьей полке снизу. Анна убедилась в его реальности. Теперь пришло время идти дальше.

Сосредоточилась, настраиваясь на волну… и «реальность» изменилась так, как нужно. В стене появилась узкая дверь, и вела она… в архив.

Ряд тусклых ламп под потолком. Света ровно столько, чтобы прочитать четкий шрифт на коробках. Анна протянула руку. Буквы поплыли, и сложились в слова. События пятнадцатилетней давности хранились в старой, потрепанной картонке.

Аккуратно подшитые отчеты. Страница за страницей. Машинописные листы сменялись другими, покрытыми то крупным, то мелким почерком. Иногда писали шариковой ручкой, иногда — пером. Тогда строчки приобретали особенный, стремительный вид, словно пишущий торопился, не желая тратить время на рутину. Чеки, вклеенные в отчеты. Суммы небольшие: билет на автобус, плата за библиотечный абонемент… И снова — докладные. Анна вчиталась в аккуратные строчки и захлопнула папку. Небольшое облачко пыли заставило её чихнуть.

— Будь здорова.

Бумаги вывалились из рук. Старый клей не выдержал, бечевка тоже, и листы разлетелись по полу. Крохотная записка спланировала вниз и, подхваченная сквозняком, опустилась у ног говорящего.

Начищенный ботинок показался из-под края алой дзимарры, когда кардинал сделал шаг навстречу:

— Надо же! Пророки оказались правы. Жаль, не удалось отправить тебя в лучший мир вместе с родителями. Скольких проблем удалось бы избежать…

— Так это были вы!

— Ну, не стоит перекладывать вину только на меня, это нечестно, — кардинал устроился в жестком кресле. Рассохшееся дерево скрипнуло, когда он облокотился на спинку. — Я знаю, что во сне ты здорова. Но все же лучше присесть, — Его Высокопреосвященство указал на второе кресло.

Анна осталась стоять. Этот сон она уже не контролировала, и во что превратится безобидная мебель, предсказать не могла. Распахнет пасть тиранозавр, или удав сожмет тугие кольца, круша кости… Проверять не хотелось.

— Как хочешь, — пожал плечами кардинал. Пелерина шевельнулась, вторя движениям. — Но разговор обещает быть долгим.

Анна огляделась. Он действительно явился один! Ни бесов, ни духов, ни демонов.

— Хотите поговорить откровенно?

Кардинал улыбнулся:

— Разве ты не об этом мечтаешь? Вижу, вопросов у тебя много.

— Пока только один. Разве все это… — она обвела рукой вокруг, — стоит бессмертной души?

— А говорила, что атеистка.

— Я верю в себя, прежде всего. И не могу понять…

— Да просто все, — кардинал махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, — когда хочется всего и сразу…

— Понимаю. Власть Папы…

— Папы? — смех отразился от полок и затих где-то в глубине архива. — Папы? Да что такое папская власть? Так, капля в море. А я хочу большего. Как думаешь, я этого достоин?

Анна молчала. Правда долго скрывалась за завесой лжи, а теперь решилась и вышла, нагая, страшная…

— Армагеддон?

— Ну что ты! — смех стал еще громче. — Я желаю править долго и счастливо. Как можно дольше. И как можно счастливей. Зачем же мне конец света? Достаточно и Пришествия.

Сновидица не стала уточнять, кого имел в виду кардинал. Ошибиться она не боялась.

— Вы слишком молоды, чтобы быть создателем Ордена, — перевела она тему.

— Разве я говорил, что создал Орден? Анна, легенды говорят правду — он был создан несколько столетий назад и именно затем, чтобы охранять души овец божьих от искуса. Но… увы, — пелерина качнулась, словно короткие крылья, когда кардинал развел руками, — среди пастырей был только один безгрешный. Остальные — простые люди. И они не сумели уберечься. Только представь: день изо дня видеть могущественные силы, понимать, на что они способны… И в то же время не видеть ни капли Божественного проявления! Ни громов, ни молний… Только то, что говорится в Священном писании. И только…

— И вы…

— О нет! Я четко знал, что и зачем делаю. Никакого искуса, никаких сомнений! Да, я был молод, склонен совершать глупости… Но я не жалею.

— Ну, вы и сейчас не старик… — Анна сглотнула. В горле пересохло, но к появившейся на столе бутылки с водой доверия было еще меньше, чем к креслу.

— Но это не помешало мне стать одним из кардиналов. И я стану Папой. Самым молодым за всю историю Церкви.

— Станете? Скорее, вас сделают.

— Это что-то меняет? К тому же… я и сам сделал немало. Знаешь, вычислить время и условия Пришествия не так просто. Ты ведь читала про демона-привратника? Того, что откроет Врата Ада?

— Вы подселили его к Агате, — сказала Анна, лишь бы что-то сказать. Откровения кардинала ей не нравились. Она либо не проснется, либо…

Шаг к двери. Серый туман клубится, но не переходит границу.

— Куда-то собралась? — насмешливый голос сзади.

— Так, проверить кое-что.

Связаться с Марко не получилось. Выход один — проснуться. Немедленно… Но в реальном мире прошло не так много времени, оказаться запертой в чертовой церкви… ну уж нет! Лучше побеседовать с кардиналом.

— Благодарю, — кивнул он, когда Анна все же заняла предложенное кресло. — Так на чем же мы остановились?

— На демоне-привратнике.

— Ах, да, — кольцо сверкнуло, когда кардинал соединил пальцы рук, задумавшись над продолжением беседы. — О привратнике. Ты правильно догадалась, именно Агата стала его вместилищем. К сожалению, её брат оказался крепким орешком.

— Крис? А он-то тут каким боком?

— Видишь ли, — кардинал протянул руку, и на столе появилось два бокала с вином, — мне в свое время пришлось приложить немало усилий, собирая в Ордене лучших знатоков Каббалы. Мы не один год высчитывали Знаки. Оказалось, условием Пришествия должны были стать… дети. Девочка и мальчик. Сестра и брат. Ей предстояло стать сосудом, ему — Жертвой. Но что-то пошло не так.

— Вы в чем-то ошиблись?

По лицу кардинала пробежала тень, но он изогнул губы в улыбке. На вид — очень искренней.

— Нет. Я сделал все правильно. Мы нашли нужных детей, рожденных в назначенный день, час, миг. Правда, на это ушли годы, но в тот момент время не имело никакого значения. Пробудить в девочке интерес к потустороннему оказалось очень просто — подростки в период полового созревания такие внушаемые! Ну, а подсунуть книгу и вовсе труда не составляло.

— И все-таки вы проиграли.

— Отнюдь. Душу девочки мы захватили. Её тело стало сосудом, как и было предсказано. А Жертва… никто не говорил, в каком возрасте мальчик должен ей стать. Может, в детстве. Может — в юности. Или… прямо сейчас! О, — перехватил кардинал тревожный взгляд Анны на дверь, — даже не пытайся! На ней лежит надежная печать… Но в чем-то ты права, сновидица. Мы не учли, что, не получив Жертвы, демон будет очень зол. И, чтобы он не пожрал членов Ордена, мы предложили ему замену. Видишь ли, пророки вычислили не только того, кто впустит в этот мир Князя Тьмы. Они так же указали на того, кто будет в состоянии его остановить.

— Это… про меня?

— Ну да, — кардинал отпил вино и поднял бокал, любуясь на просвет. — Но — увы, убить сновидицу оказалось не просто. Ты выжила. И, знаешь? Ты права. Я ошибся. Знаешь в чем?

Анна молчала.

— В том, что я упустил тебя из виду. Пока ты не появилась в Ордене. Но я не повторяю ошибок.

Дверь открылась, повинуясь мановению руки. Туман рассеялся, и кардинал шагнул в просторный кабинет. Туман за его спиной вернулся мгновенно, словно занавеска упала. А из него полезли твари. Единственное, что успела сделать Анна — представить в своих руках дзе. Отполированное прикосновениями дерево. Золотистый свет из охранной резьбы…

Первый же сунувшийся к Анне бес промахнулся — девушка отступила, и он промчался мимо, получив добротный удар вдоль спины. Второй оказался проворнее.

Рваная рана на плече. Он вырвал кусок одежды вместе с кожей. И добавил когтями. Они скользнули по дереву и соскочили, а сам бес взвизгнул, когда коснулся резьбы. Свет пронзил плоть, словно раскаленный нож — масло.

Анна крутилась, уворачивалась, перекатывалась… Дзё взмывало над головой и опускалось к самому полу, отбивало и разило… Но принять на себя все удары не могло.

Тело покрывали раны. Кровь пропитала одежду, голова кружилась не только от усталости. Хуже всего было то, что там, наяву, не было никого, кто смог бы оказать первую помощь, обезболить, перевязать… А в открытую дверь все лезли и лезли мелкие демоны. Они брали количеством, старались задавить числом… И Анна не выдержала. Отмахнулась от одного, откатилась от другого и… рывком вышвырнула себя из сна.

Привычка не открывать глаза сразу спасла и в этот раз. Свет пробирался под веки, рядом кто-то ходил, разговаривал. Анна с трудом сохранила неподвижность, ощущая чужие прикосновения. Её успокаивало, что вокруг все-таки люди, а не исчадья ада.

Говорили о ней. Ждали, когда умрет. Но, чтобы избавится от слухов, решили перевозить сейчас. Анна приоткрыла веки. Чуть-чуть, так, чтобы сквозь пелену ресниц увидеть силуэты.

Она узнала их по голосам. «Мистер безупречность» и брат Доминик. Они выполняли личный приказ кардинала. Анна снова зажмурилась: лежать было больно и мокро — кровь не останавливалась. А когда её схватили за руки и за ноги, перегружая на проснынь, едва сдержала крик.

А потом лежала, изо всех сил сдерживая дыхание. И наблюдала.

В лицо пахнуло свежестью — её вынесли на улицу. Земля больно ударила по спине — её не положили, а скорее бросили на землю. В нос тут же нырнул листок. Захотелось чихнуть.

Анна осторожно отвернулась и несколько раз вздохнула.

Сопровождающие спорили о чем-то, поглядывая на ворота. Потом брат Доминик направился прямиком к ним, а «мистер безупречность» вернулся в церковь. Фонарики они унесли с собой, и только луна щерилась сверху, превращая окружающее в декорации к фильмам ужасов.

Анна едва сдержала крик — встать не получилось. Но упустить такую возможность она не могла. Попытка, вторая… зашелестели кусты, ветки больно били по телу, рвали одежду, лезли в открытые раны. Но цена крика была слишком высока, и сновидица только сильнее закусывала губу. Вкус крови во рту давно притупился, но закушенная губа просто не давала кричать.

Анна не почувствовала, что преодолела препятствие. Просто в какой-то момент ползти стало легче. Но она не поднималась, пока не добралась до ряда деревьев возле дороги. Там, опираясь на столбы, смогла встать и прошла несколько шагов по асфальту. Раны болели, но труднее всего было опираться на искалеченную ногу — трость осталась в церкви.

Пересекла пустую в это время суток полосу и свернула на проселочную дорогу. Несколько солнечных дней высушили лужи, и можно было спокойно идти, не заботясь о чавкающей грязи и следах. Разве что кровь… Но даже луна не могла разглядеть её на темной земле.

Сколько она брела, опираясь на заборы, Анна не представляла. Просто шла, пока одна из досок не поддалась под рукой. Потеряв равновесие, Анна упала за забор и последнее, что увидела — качнувшаяся штакетина, опускающаяся на место, да разросшиеся кусты крыжовника, опутанные вьюном.

Тьма. В её недрах что-то шевелится, надсадное дыхание сменяется хриплым кашлем. Анна делает шаг в сторону. Идти тяжело и так же больно, как наяву. И так же, как наяву, она запрещает себе кричать.

Шаг, другой… Пот заливает глаза, саднят болячки. Почему-то они ощущаются сильнее, чем глубокие раны. Те болят добротно, до самых костей, но — уже привычно.8c847c

— Один, два, три… — считала Анна шаги. Боль мешала сосредоточиться, понять, что делать дальше, — четыре…

Наконец, получилось. Темнота отступила только на минуту, на один удар сердца, на полвздоха… но Анна увидела просвет, рванула туда…

И оказалась в гуще боя.

Сон и явь смешались. Демон кружил по дому, разнося его в щепки. Крис зажимал рану в боку, Марко еще держался, но его нож был не так ловок, как обычно.

Анна впервые увидела чудовище в его истинном облике. Никаких рогов, шипов, жал… Просто девушка, в чьих глазах полыхает адский огонь. С милой улыбкой она крушила все вокруг, в щепы разносила мебель, проламывала стены ударом руки… И пыталась убить двух мужчин, что держались из последних сил.

Злость. Она накатывает не девятым валом — цунами. Сносит последние остатки разума и остается только одна мысль: убить, уничтожить, стереть в порошок. Пятнадцать лет ожидания, поисков, бед сходятся в одну точку. Боль? Её больше нет. Есть ярость. Холодная, ледяная, слепящая, как снег под полуденным солнцем.

Дзё вырастает в руке. Орнамент полыхает золотом, но теплый свет гаснет, подчиняясь настроению Анны.

— Ты, тварь! Я здесь!

Тьма и свет? Ерунда. Чушь, придуманная людьми. Одному не быть без другого, а их союз рождает Тень. Но и тени не существует там, где сошлись огонь и лед. Их ярость безгранична и вырывается паром, который тут же рассеивается без следа. Но гнев звенит морозом, и слышно, как он разрывает камни… Или это треск сокрушенных костей? Неважно… Сейчас существуют только багровые глаза, и нельзя ни на минуту оторваться от них, потому что…

— Я держу…

Тихий голос. Настолько тихий, что кажется — его и нет. Но пламя в зрачках гаснет на миг, уступая место кроткому взгляду. В нем — усталость всего мира, а еще — боль…

— Я держу…

— Агата?

Но огонь вспыхивает с новой силой, вот только… дзё успевает раньше.

Его вырывает из рук, разносит даже не в щепки — в труху, и боль скручивает тело, и кажется, кости плавятся от нестерпимого жара… Но это — агония. Демон крушит все вокруг, силясь не выжить, нет — забрать с собой в преисподнюю как можно больше душ… и затихает.

Они лежат рядом. Пламя в глазах Агаты окончательно потухло, теперь в них отражаются звезды. Пальцы шевелятся в бесплодных попытках дотянуться до сновидицы. Анна берет её за руку. Она мягкая и теплая, человеческая…

Крис падает на колени с другой стороны от сестры.

— Агата, Агата! — дыхание сбивается, и вместо слов из груди вырываются рыдания.

Девушка поворачивается к брату. Свободная рука тянется к его лицу:

— Крис, прости меня, братик…

— Агата… НЕТ!

Он подхватывает обмякшее тело, трясет, стараясь вернуть к жизни, а потом падает рядом, на усыпанный осколками посуды пол. Вой, звериный, полный тоски, вырывается наружу. А Анна видит только улыбку на бледном лице освобожденной девушки. Она спокойна. И счастлива.

— Ангел?

Марко стоит рядом.

— Ангел, это ты?

— Я… — в глазах темнеет, еще немного, и…

Агата торопливо рассказывает Марко, где её найти. И, теряя сознание, видит, как тот кидается к выходу. Теперь дело времени, кто успеет раньше: он, или убийцы Ордена.