Глава 8

Вывалившись из портала в каком-то переулке, я тут же обхватила себя руками, пытаясь согреться — совсем забыла, что на Земле ноябрь в самом разгаре. В Найре и Ригрофе стоял август, и днем было вполне тепло. Надо было взять куртку, но видимо сил на подумать у меня сегодня уже не было.

Дрожа и стуча зубами как заправский щелкунчик, я резвой трусцой побежала в сторону оживленной улицы, пытаясь по-быстрому сориентироваться. Межмировой портал не мог переносить прямо на точный адрес — из-за того, что в нашем мире почти не было магии, настройки немного барахлили. Но и слишком далеко он тоже обычно не забрасывал.

А теперь давайте угадаем ключевое слово. Обычно. Я смотрела на табличку на углу дома и тихо ненавидела жизнь, телепортацию и совсем немного себя. Была уверена процентов на восемьдесят, что это я где-то накосячила с настройками. Потому что раньше же все хорошо работало! А теперь я вообще где-то на другом конце города, и как, скажите, пожалуйста, добраться до дома? Обратно телепортироваться прямо сейчас я не могу — порталу нужно время, чтобы воcстановиться, а про самостоятельное перемещение я вообще молчу. Не хватало упасть куда-нибудь в шахту в весьма расстроенных чувствах.

Тоскливо проводила взглядом очередную женщину в стильном — а главное, теплом — пуховике, и внутренне зарыдала. Ну вот что мне мешало немного подумать перед выходом? Я вообще крайне редко уделяю время этому весьма полезному занятию, к моему великому сожалению. Может, репетитора нанять? Вон, Эйнафэр вроде так и рвется занять почетную должность.

Очередной порыв холодного ветра напомнил мне о возможности подхватить совсем не божественную пневмонию, и я решительно пошла вперед — недалеко была станция метро, и при определенной сноровке можно было бы проскочить через турникет. Это крайне небезопасно и могло грозить штрафом, но не замерзать же мне на улице под аккомпанемент собственных клацающих зубов.

Рядом засигналил автомобиль. Я фыркнула и ускорила шаг. Сзади засигналили еще настойчивее. Нет, ну городских сумасшедших не видели, что ли? Может, у меня вечное лето, что привязались. Человек за рулем не сдавался — машина продолжала ехать вровень со мной, продолжая сигналить и создавая пробку на ровном месте. Да что же такое-то!

Резко остановилась, собираясь высказать все внезапному любителю гудеть, но внезапно увидела в опустившемся окне крайне знакомое лицо. О боже, скажите, что все это бред, и на самом деле, я уже давно окоченела в том самом переулке, в который перенеслась окончательно.

— Оливка, привет! — крайне радостно воскликнул парень за рулем, — залезай быстрее, пока не отморозила себе последние мозги, мы тут людям ехать мешаем.

Вообще-то, в этом случае нет никаких "мы".

Секунду поразмышляв над тем, что садится во всякие незнакомые машины не очень хорошо, я все-таки скользнула на пассажирское сиденье. Маячившая где-то на периферии ангина с пневмонией и обморожением пугали меня гораздо больше бывшего одноклассника.

— Привет, Илья, — как ни в чем не бывало поздоровалась я, включая печку на максимум, — давно не виделись, подбросишь до дома?

Он расхохотался.

— А ты не меняешься. Я даже рад. Что в таком виде делала на улице? Ты в курсе, что ноябрь на дворе?

— В курсе, — мрачно ответила, растирая оледеневшие ладошки, — так вышло.

— Что, неудачное свидание? — продолжал подтрунивать парень, — жена любовника слишком рано вернулась, и ты не успела захватить пальто?

— Илья! — если бы он не вел машину, я бы от души дала ему подзатыльник, но решила не рисковать.

— Молчу, — он примирительно поднял одну руку.

— Так подвезешь?

— Куда я денусь.

Я исподтишка взглянула на парня. Вот уж не ожидала встретить в городе своего бывшего одноклассника. Да еще того, с которым у нас были не совсем простые отношения. В начальной школе мы друг друга просто терпеть не могли — постоянно устраивали друг другу разные пакости, подставляли на уроках, в общем, измывались друг над другом, как могли. От наших проделок страдали и учителя и наш собственный класс. И мы даже объяснить не могли, чем вызвана такая ненависть, но где-то лет в двенадцать мы внезапно начали дружить. С теми же подколками, стебом, но уже не злым. Мы стали не разлей вода, и это были лучшие годы дружбы. Мне кажется, больше таких друзей на моем пути не встречалось. А в старшей школе случилось страшное — в тот момент мне реально так казалось — Илья признался, что я ему нравлюсь гораздо больше, чем друг. Я не знала, что ему ответить, ведь никогда не воспринимала его кем-то большим. Не знала, как себя вести, начала постепенно отдаляться. И не знаю, к чему бы это привело, если бы бабушка не забрала меня с Земли. Наверное, наши отношения настолько охладились бы, что мы вновь стали врагами. Либо просто перестали замечать друг друга.

Но в любом случае встретить именно его было большой удачей. Он хоть и любитель понасмехаться, но если сказал, что поможет, значит, действительно сделает.

Я не видела его два года — после окончания школы бабушка сразу же забрала меня в Найр, и на Землю я выбиралась только для того, чтобы повидаться с родителями и некоторыми старыми подружками, контакты с которыми со временем обрывались. Сколько ему сейчас — двадцать? Илья был старше меня на год, как, впрочем, большинство моих одноклассников, так как первый класс я прошла на домашнем обучении в шесть лет, и во второй пошла в семь. Тоже еще один замечательный повод, чтобы пошутить над тем, что я слишком мелкая.

А бывший одноклассник похорошел. Он и раньше был симпатичным, но теперь раздался в плечах, даже при мимолетном взгляде было это видно. Тонкий свитер вполне четко обрисовывал мышцы на руках… я закашлялась. На что я вообще смотрю.

— Так к родителям тебя везти? — спросил Илья, — с ними живешь?

— Приезжаю иногда, — ответила уклончиво, а потом спросила, резко спохватившись, — а тебе сильно неудобно крюк делать?

— Вовремя, — засмеялся он, — нет, все окей, я в том же районе живу. Раз уж так получилось, может, расскажешь, чем занималась, пока мы не виделись? Куда пропала?

— А может, ты сначала?

— Загадочная слишком стала? — в шутку спросил парень, — Да у меня ничего интересного, поступил после школы на программиста, сейчас на втором курсе учусь. Снимаю квартиру с другом, работаю на полставки помощником сисадмина — недавно взяли, им понравилось, как я прошел практику. В общем-то, и все.

— Ты прямо сразу выложил и работу, и учебу, и все остальное, — фыркнула я. — Поразительное доверие.

— Ну не прямо все, я еще про личную жизнь не сказал, — отозвался Илья.

— О, и что там?

— Ничего, а зачем интересуешься? — спросил он, хитро посмотрев на меня.

— Да ну тебя, — сконфуженно отмахнулась.

— Ладно-ладно, теперь твоя очередь.

— Ну, сразу после школы мне выпал шанс попасть в одно элитное закрытое учебное заведение в Европе, — начала, осторожно подбирая слова, — мне давалось очень мало времени на собирание вещей, так что я даже ни с кем попрощаться не успела.

— Да-да, и на выпускной не пришла, хотя мы с тобой собирались сходить туда вместе, не зря же вбахали пять тысяч на это мероприятие, — немного обиженно вставил Илья.

— Прости, я тогда была в таком шоке, что ни с кем не попрощалась. А когда вернулась на несколько дней, уже никому не была нужна.

— Мне была нужна, — запротестовал парень.

— Ты меня из друзей удалил вообще-то, — напомнила я.

— Это я на эмоциях, — Илья попытался оправдаться, — но ты могла позвонить хотя бы, когда в Россию вернулась.

— Я вообще-то хотела, но у тебя был уже другой номер, так что увы, — я вздохнула. Может, я правда хотела бы продолжить общение с бывшим другом, но как ему объяснить, что я не простая смертная, а Богиня Смерти в одном из миров? Как вообще можно эту вещь адекватно рассказать без обвинений в сумасшествии? Да и не хотелось мне оставлять друзей на Земле — было бы больно потерять их, ведь человеческий век очень короток.

Одной из первых вещей, что мне вдолбила в голову бабушка, было знание о том, что в этом мире мне заводить друзей нельзя. Любимых тоже. Они все умрут раньше, чем я успею к ним привыкнуть — ведь я могу прожить сотни и сотни лет, и их жизнь для меня станет лишь мгновением. К сожалению, то же самое касалось моей семьи — мне пришлось смириться с мыслью, что мамы и папы не станет гораздо раньше меня, и это далось мне весьма нелегко. Конечно, я могла с помощью своей силы продлить их жизнь на пару десятков лет, но столько же, сколько я, они прожить не смогут. Хотя наверное, это правильно. Все-таки они люди, а не магические существа. В маме, например, от чистокровного мага с Ригрофа вообще почти ничего нет.

— Ну ничего, зато смотри как нас здорово столкнуло! Можем вновь наладить общение. Если хочешь, конечно, — спохватился Илья.

— Слушай, я в городе совсем ненадолго, и не знаю, когда буду в следующий раз. У меня там почти нет связи, вряд ли тебе хочется иметь такого друга, с которым можно общаться раз в несколько месяцев, — аккуратно сказала я, пытаясь утихомирить парня.

Он всегда такой был — за несколько минут строил какие-то невероятные воодушевляющие планы. Раз, и как будто забыл, что мы несколько лет не общались, и что он обиделся. И что вообще-то он был удивлен тем, что меня встретил.

— Ты где вообще учишься? — возмутился бывший одноклассник, — В институте благородных девиц? У вас там мобильные телефоны отбирают и выдают раз в месяц на пять минут?

— Откуда у тебя такие познания об институтах? — хихикнула, — Но да, ты прав, в интернет я могу выйти крайне редко.

— И сколько тебе там еще учиться? — кисло спросил Илья.

— Три года еще, — надеюсь, эта цифра его отпугнет.

— О, значит, вместе закончим. Приедешь обратно потом?

— Слушай, да какая разница, — я начала раздражаться.

— Ладно-ладно, не кипятись, Оливка, — он примиряюще улыбнулся мне, на миг отвлекаясь от дороги, — просто подумал, что было бы здорово, если бы было все как раньше.

— Не будет, — я вздохнула.

— Это верно. Мы все-таки давно не в школе.

Именно. Мы вроде как взрослые люди со своими целями и задачами, которых мы должны добиваться сами. Только если для Ильи это закончить универ, заплатить за квартиру, то на мне целый подземный мир, будь он неладен. Было бы интересно взглянуть на встречу одноклассников через несколько лет. Кто-то инженер, кто-то программист, кто-то дизайнер, кто-то юрист, а Оливка целая Богиня Смерти. Вот это я понимаю — карьерный рост.

А еще мне так было непривычно слышать школьное прозвище, что с каждым его повторением меня правда уносило куда-то в дебри ностальгии по делам давно минувших дней. Меня так уже никто два года не называл.

Вообще, мое полное имя было Оливия, так как папа у меня был не из России — они с мамой познакомились на каком-то международном симпозиуме. И мама настолько понравилась папе, что он без промедлений переехал из своей промозглой Англии в не менее промозглую Россию. Мне иногда очень хотелось узнать, почему они решили так, а не наоборот, ведь, думаю, расти в Англии было бы гораздо круче. Но мама слишком любила эту страну и ни за что не согласилась бы переехать.

А имя у моего папы, несмотря на его иностранность, было вполне обычное для русского уха — Макс. И все было бы замечательно, ведь какая хорошая пара — Макс и Алина. Но нет, родители решили отдать дань английским корням, и получилась Оливия. Хотя надо их поблагодарить, я хотя бы не была одной из тех, чьи родители решили удариться в старославянские имена. Тяжело, наверное, было Илье — у него в одноклассницах была Ярослава, Василиса и Оливия. Слава богу, остальные не выделялись.

Свое полное имя я не любила, так что обычно представлялась как Лив — мило и коротко. В Найре меня, кстати, знали исключительно как Лив, и мне это нравилось. Правда, никому, кроме Цзыря не разрешалось так меня называть без моего согласия, которого, я, разумеется, не давала.

— Доехали! — объявил Илья.

— Ого, мне казалось, нам тащиться и тащиться, — удивилась я.

— Просто я знаю короткую дорогу, — усмехнулся парень.

— Спасибо большое, — поблагодарила его, — прямо во двор заехал, не думала, что ты так хорошо помнишь адрес.

Я мысленно собралась с духом, чтобы открыть дверь машины и быстро пробежаться до подъезда. Всего несколько метров, но тело было против, оно помнило, как на улице было холодно. Да и во время поездки я так до конца и не согрелась.

— Так, — деловито сказал Илья, наблюдая за мной и стаскивая с заднего сидения свою куртку, — давай я тебя сейчас доведу до двери, а то замерзнешь еще.

— А сам? — возмутилась я, — свитер тоже не слишком-то теплый у тебя.

— Да мне что сделается? — отмахнулся он, — давай-давай, ты же торопилась вроде.

Тяжело вздохнув, я приняла куртку и, кое-как напялив ее на себя, выскочила из машины. Сзади послышался хлопок двери.

Уже стоя у подъезда и набирая код домофона, я понимала, что придется предложить Илье зайти к нам на чай. Он мало того, что довез меня, так еще и так трогательно позаботился. Нельзя так просто уйти, нужно же быть вежливой.

Вот мама обрадуется.