Глава 9

Мама была в шоке. Во-первых, из-за того, что я в середине ноября шлялась по городу в легкой одежде, во-вторых, из-за того, что я вообще в городе шлялась, а в-третьих, из-за того, что пока я шлялась, я подобрала Илью.

— Ты почему мне не сказала, что ты приезжаешь? — взволнованно вопрошала она, натягивая на меня какой-то свитер прямо в коридоре. Откуда он вообще настолько молниеносно взялся у нее в руках — загадка, — могла бы написать хотя бы.

— Мама, мой чемодан потеряли где-то, мне служба аэропорта ничего конкретного не сказала, а телефон сел и налички не было, понимаешь, — я сделала страшные глаза, чтобы не дай бог, она не ляпнула чего-нибудь лишнего. — Хорошо, что так удачно Илья подвернулся.

— Да-да, а то пришлось бы вашей дочери еще часа два ковылять до дома под холодным ветром, — влез тот самый Илья.

— Ох, спасибо тебе огромное, Илюшенька, — мама переключилась на бедного парня, — надеюсь, тебе это было не слишком в тягость. Я отдам тебе деньги за потраченный бензин.

— Не стоит, Алина Сергеевна, — отмахнулся он, — я живу недалеко, так что мне было по пути.

— Ну хорошо, немного успокоилась женщина, — тебя Лив не слишком достала по пути? А то она в последнее время совсем распустилась.

— Мама! — возмутилась я.

— Все-все, молчу, — она шутливо похлопала ладонью по рту. — Тогда переобувайтесь, я пойду ставить чайник.

Она ушла на кухню, оставляя нас с Ильей вдвоем.

— Как в старые-добрые, — вдохнул бывший одноклассник.

Я согласно угукнула. Главное, чтобы мама не вспомнила, как в старые-добрые она нас с ним сводила. А то это будет катастрофа.

Хотя судя по ее мимолетному, но весьма красноречивому взгляду, она крайне удивлена, что я притащила старого друга в квартиру, ведь он ничего не знает обо мне. Ну что поделать, я просто стараюсь проявлять хорошие человеческие качества. А то из-за Найра мне иногда начинает казаться, что я превращаюсь в какого-то бездушного язвительного монстра.

— Интересно, откуда-то ты летела в таком легком наряде, — задумчиво произнес Илья, — и почему не посмотрела прогноз погоды.

— Ой, заткнись, — взмолилась я, — и вообще, джинсы теплые, и кофта тоже.

— Просто куртка вместе с зимними ботинками не входила в комплект, — поддакнул парень.

Я промолчала.

На кухне по-знакомому и родному кипел чайник, мама по-быстрому нарезала какие-то бутерброды, и я неожиданно почувствовала себя настолько потерянной, что захотелось плакать. Я ведь больше не могу тут жить, мне нужно управлять людьми, жить в замке, где нет друзей и родных, лишь враги. Находится в полном одиночестве. На глаза начали наворачиваться слезы, но я быстро заморгала, стараясь их убрать — не при Илье. Я ведь не смогу ему рассказать, почему резко сникла.

Но парень сам заметил.

— Соскучилась по дому? — тихо спросил он.

— Ага, — кивнула, — но ничего, сейчас-то я тут. Давай за стол садись, чего на проходе застыл.

— Может, потому что ты застыла? — недовольно фыркнул Илья, оттесняя меня плечом и занимая стул.

— Дети, не ссорьтесь, — строго сказала мама, ставя на скатерть тарелку с бутербродами, — что за детский сад?

Я тихонько вздохнула. Действительно будто школьные времена внезапно вернулись.

Пока мама допрашивала Илью о его жизни, я внимательно разглядывала ее ауру, выискивая малейшие трещины или пробелы. Благодаря своим способностям я имела возможность увидеть малейшую трещину, которая могла перерасти в болезнь или несчастье, и предотвратить это. Конечно, если это были те вещи, которые не могли привести к смерти, ведь на Земле я не могла вершить судьбы. Тут была своя Богиня — весьма неразговорчивая особа. Но еще в самом начале, когда я только взошла на престол Найра и стала Верховной, я разыскала ее, чтобы узнать, не ждет ли моих родителей какая-то ужасная судьба и могу ли я влиять на них без опасения для течения времени. На что получила ответ, что для Вселенной их судьбы пока не слишком важны, и на ближайшие пять лет их в списках нет — дальше заглянуть нельзя. Я тогда очень сильно оскорбилась: в смысле не слишком важны, это же мои родители! Но потом успокоилась — на Земле больше семи миллиардов, у кого-то роль весьма огромная, у кого-то совсем незначимая. Это необходимо принять. Это не значит, что кто-то не нужен, просто у всех свои дороги. И даже мы, линарги, не знаем, куда они доведут, прежде чем мы оборвем нить человеческой жизни.

С мамой все было хорошо, и я бесшумно выдохнула — каждый раз боялась, что что-нибудь приключится.

— Ладно, мне уже надо бежать, — Илья допил чай и встал из-за стола, — спасибо за гостеприимство, не ожидал, что вот так вновь встретимся.

— Мы тоже, но очень рады, — улыбнулась мама, — Лив, проводишь друга?

— Да, конечно, — рассеянно отозвалась, тоже поднимаясь с места.

— Может, все-таки дашь свой номерок? Или хотя бы ссылку Вконтакте? У тебя ведь другая теперь страничка, старая заблокирована, — сказал парень, когда мы вышли в коридор.

— Давай лучше ты мне дашь свой номер, и я напишу, — ответила нехотя. Не хотелось мне снова привязываться к кому-то с Земли, ну не хотелось, — Я свой номер наизусть не помню, а телефон где-то валяется.

— Ты же не напишешь, — вздохнул Илья.

Я закатила глаза.

— Дай свой телефон.

Взяла гаджет из протянутой руки и быстро забила в поиск имя и фамилию, под которыми я была зарегистрирована.

— Учти, я могу не отвечать месяцами. Я предупредила.

Ничего, это сейчас он загорелся идеей снова общаться, через пару-тройку недель моего молчания остынет.

— Хорошо, — он довольно сунул телефон обратно в карман джинс и шагнул вперед, обнимая меня. — Оливка, я скучал. Не пропадай больше.

— Постараюсь, — проскрипела, пытаясь отвоевать себе хоть немного кислорода — объятия у Ильи были поистине медвежьи.

— Все, пока, надеюсь, до скорой встречи, — он помахал рукой на прощание и, наконец, ушел.

Я выдохнула с облегчением. Боже мой, как же с этими людьми сложно.

Мысленно дала себе подзатыльник — вообще-то я тоже человек, нельзя забывать. А то скоро так приобщусь к роли Верховной, что забуду про чувства, комфорт и человеческие потребности. Нет уж, мне такого счастья не надо.

Побрела обратно на кухню и рухнула на стул рядом с мамой. Она тут же приобняла меня, мягко поглаживая по волосам.

— Как ты, солнце?

— Тяжело, — я вздохнула, — бабушки нет, никому нельзя доверять, никто не слушается, а еще в замке безумно холодно.

— Вы же вроде начинали ремонт?

— Да, а потом Ринары не стало, и все резко остановилось.

— Дочь, я же говорила, тебе нельзя было переносить коронацию, — покачала головой мама, — это бы дало тебе неопровержимый факт власти. А сейчас твое положение весьма шатко.

— Почему не ты унаследовала семейный дар, — я вздохнула, — мне кажется, ты бы лучше всего справилась с этим. Ты сильная.

— Вовсе нет, — она засмеялась, — я до сих пор иногда думаю, что все это бред моего сознания, и мне пора лечиться. Ну ведь как это возможно: какие-то Боги, миры, магия. Все это пугает, в это невозможно поверить до конца — всегда есть какой-то червячок сомнения, который грызет изнутри. Мне кажется, я сошла бы с ума от того, что на меня навалилось. Поэтому из нас двоих ты сильная девочка. Ты со всем справишься, я верю в тебя.

— Жаль, что я не могу вас перенести в Найр. — в подземном мире обычному человеку не выжить, даже если я окружу родителей всеми возможными чарами. Найр высосет их до дна, и я ничего не смогу сделать. Такой судьбы для своих родных людей я не хотела.

— Надеюсь, ты разберешься со всем, и сможешь бывать у нас чаще, — мама чмокнула меня куда-то в волосы, — но пообещай мне, что в самое ближайшее время проведешь коронацию.

— Обещаю.

— Скучаешь по Ринаре?

— Очень, она же стала мне настоящей бабушкой, хоть и по земным меркам мы крайне дальние родственники. Кроме нее у меня на Найре никого не было. И главное, она ведь даже не попрощалась, хотя обещала. И обещала, что не будет уходить так скоро, — я всхлипнула.

— Я понимаю, я тоже к ней по-своему привязалась, хоть и не видела ее так часто, как ты, — проговорила мама, — И знаешь, ведь действительно очень странно, что она так ушла. Ведь несмотря на ее громкие разговоры о том, что ей осточертела жизнь, мне казалось, у нее было твердое намерение поставить тебя на ноги, научив всему, что нужно знать Богине Смерти.

— Да. Мне кажется, ей помогли. Поэтому мне страшно, — призналась я.

А потом как-то внезапно разговор зашел про герцога Эйнафэра, о том, какой это невыносимый тип, и как он меня бесит, хоть я его и знаю меньше суток. Но мама резонно заметила, что на нем висит клятва, и он ни за что не сможет причинить мне зла, а значит, хотя бы одному существу я могу довериться. Главное, отбросить личную неприязнь, ведь тут идет речь о моей сохранности.

Еще минут через сорок раздался звонок в дверь — вернулся папа с работы. Радостная побежала открывать ему дверь.

— Привет, — я повисла у мужчины на шее.

— Лив! — он от неожиданности чуть не завалился назад. — Ты почему не предупредила, что будешь?

— Это было спонтанное решение, — оправдалась я, отступая назад, — а что, ты мне не рад?

— Рад, конечно, — начал отнекиваться отец, — просто неожиданно.

— Люблю делать сюрпризы, — улыбнулась я и тут же осеклась, по привычке просканировав его ауру. — Пап, переодевайся и иди в гостиную, мне нужно тебя посмотреть.

— Что такое солнышко? — взволнованно спросила мама, тоже вышедшая встречать мужа.

— Пока не знаю, — напряженно ответила я.

У папы в одном месте ауры отсутствовал целый кусок, будто кто-то взял и выгрыз его. И это было совсем не хорошо.