Глава 12

Еления поймала себя на том, что боится открывать глаза. Но, подумав, что на неё сейчас кто-то смотрит из смертников и видит вот такую — испуганную и с зажмуренными глазами — стало стыдно, и она собралась с духом. Еля медленно распахнула глаза, замирая от ужаса, одновременно тонкими пальцами изо всех сил сжимая рукоятки двух мечей.

Сердце билось как ненормальное, оглушая, ладошки вспотели. Девушка осторожно оглянулась вокруг. Она оказалась совершенно одна посреди… леса? Ведь то, что её окружало со всех сторон, по-другому нельзя было назвать.

Многовековой древний лес. Со всех сторон ее окружали деревья с невероятно толстыми стволами, для которых, чтобы охватить вокруг, понадобилось бы не меньше пяти или шести человек. Стволы были настолько высоки, что ни одной верхушки девушка не увидела, как ни вглядывалась, а ещё стволы были гладкими, без сучков и удивительного ядовито-зелёного цвета.

Ветви деревьев начинались очень высоко и там, ближе к небу, были украшены огромными оранжевыми острозубчатыми листьями.

Еля острожно опустила взгляд вниз. Землю девушка не увидела, потому что та густо заросла кустарником, который высотой доходил до бёдер. В некоторых местах на кустарниках лежали упавшие с деревьев огромные оранжевые листья. Девушка с удивлением поняла, что каждый лист по размеру больше её ладони раз в десять, и внутренне её передернуло.

Еля хотела сделать маленький шаг, но не смогла пошевелиться — через заросли нельзя было пройти без ножа. Но Еления пока никуда не торопилась, кинжалы у неё были, поэтому она осталась на месте, осматривалась и прислушивалась, надеясь услышать голоса других смертников.

Пока девушку окружали чужие незнакомые звуки, которые пугали и настораживали. То непонятное шипение, то глухие хлопки, то скрежет непонятно чего. Пения птиц, уханья совы или ещё каких-то знакомых звуков слышно не было.

Маленькие промежутки между толстыми деревьями были заполнены растениями, похожими на лианы, а ещё другими растущими ползучими растениями разных ядовитых цветов, которых девушка никогда и нигде раньше не видела.

От разнообразия цветов у Ели зарябило в глазах и закружилась голова. Она зашаталась и, чтобы не упасть, опёрлась ладошкой о ствол стоящего рядом дерева. И тут же с испуганным криком отдёрнула руку, в изумлении уставившись на огромные многочисленные волдыри на ладошке. Она обожглась о ствол!

Еления замерла в ступоре, увидев, что стало происходить вокруг неё после крика. Ползучие растения стали медленно тянуться с ветки на ветку, со ствола на ствол… По направлению к ней. Тонкие лианы, словно многоцветные нитки, которые еле покрыты маленькими листочками, обвивали деревья, скользили по ним и тоже направлялись в ее сторону. Толстые лианы, похожие на канаты, передвигались с шумом и скрежетом и тоже становились всё ближе.

Неожиданно перед носом девушки свесились несколько тонких лиан. Перед глазами от многоцветия снова зарябило. Лианы повисли, часть из них на глазах ошеломлённой Ели приняли форму петель, другая часть — форму спиралек, и стали медленно раскачиваться из стороны в сторону.

Еля вспомнила то, что знала со школы о лианах. Эти растения так сильно обвивают деревья, так крепко сжимают их, затыкают все сучья, стволы, ветви своими спиралями, что душат, проникая глубоко в кору дерева, тем самым обрекая его на смерть.

Возможно перед ней были не лианы. Возможно. Но девушка медленно, не делая резких движений, достала мечи из ножен, не обращая внимания на дикую боль в руке от ожога.

Она не собиралась так просто сдаваться и отдать жизнь растительным монстрам неизвестного мира.

— Зря достала мечи, — услышала Еля шелест листьев лиан и почувствовала, как волосы от ужаса встают дыбом.

— Теперь замри, закрой глаза и успокой сердце. А главное — молчи, чтобы ни случилось, — продолжали шелестеть листья так тихо, что она еле расслышала их. А возможно, в этом странном лесу у неё просто начались галлюцинации?

Девушка во все глаза уставилась на раскачивающиеся растения, полностью сбитая с толку.

— Ты же вроде не дура, иномирянка. Я сказал, глаза закрой и сердце успокой, — раздражённый шёпот заставил Елю чуть вздрогнуть. Лианы стали раскачиваться сильнее.

Еления почувствовала невероятное облегчение — это не листья странных словно разумных лиан с ней разговаривали, это один из смертников пытался ей помочь. Она не одна в этом жутком месте.

Девушка замерла, колеблясь, стоит или нет прислушаться к приказу смертника, а его слова звучали именно как приказ. Раскачивающиеся перед лицом растения вызывали панику, и Еля призвала все своё самообладание, чтобы успокоиться.

Несколько долгих секунд, и бешеное биение сердца стало замедляться, страх никуда не ушёл, но того безотчётного ужаса она уже не испытывала.

— Поверь мне, если хочешь выжить, — снова еле слышно прошелестело совсем рядом.

И она поверила.

Закрыла глаза, с мечами в обеих руках надолго превратилась в неподвижную статую, потеряв счёт времени. Вокруг стояла тишина, которую нарушали редкие звуки, похожие на шуршание и глухие хлопки в ладоши.

Наконец девушка с облегчением услышала еле различимый шёпот:

— Они уползли. Глаза можешь открыть. Руки с мечами опускай медленно, без резких движений. Молча.

Еления выполнила всё, что ей сказали.

— Я справа. Не поворачивайся, — прошептал мужчина.

Раздался душераздирающий крик, и ещё один. Еля заставила себя остаться на месте и не кинуться на помощь несчастным. Услышала злой шёпот:

— Тупые придурки! А ты… молодец.

Девушка увидела, как ядовито-разноцветный лес снова пришёл в движение. Мимо неё медленно, а потом всё больше ускоряясь, ползли растения.

Разные. По внешнему виду, цвету и размеру. Передвигаясь, они оплетали стволы деревьев-исполинов и ползли мимо неё в ту сторону, откуда недавно слышались отчаянные крики людей. Теперь уже лианы не зависали перед ней, не замечали её.

Еля опустила взгляд, стараясь не смотреть на ползучие растения, не дрожать от страха.

Получается, они попали в хищный живой лес, в котором растения реагируют на звуки? Поэтому здесь так тихо и не поет ни одна птичка, не слышно шорохов и звуков зверей?

Яркие и прекрасные на вид растения убили всё живое в этом лесу?

Как же они выживут?

* * *

Стражи увели смертников, иномирянку и её напарника.

Мираль Конели случайно натолкнулся на взгляд девушки, когда та проходила мимо него, строгая, с прямой спиной, и словно провалился в него.

Глубокий, укоряющий, твёрдый — прощальный взгляд человека, который точно знает, что это их последняя встреча. Иномирянка приняла ситуацию, поняв, что выбора нет, решила бороться за жизнь до конца, но не надеялась выжить. Неожиданно Хранитель мира совершенно отчётливо это понял.

Понимание последнего непривычно повлияло на мужчину, прожившего не одну сотню лет, — ему стало стыдно за то, что происходило здесь и сейчас, за то, что всех этих людей, практически безоружных, отправляли на верную смерть. Они отправляли. Хранители мира.

Не только невиновных иномирянку и её напарника, но и других смертников. Тех, кого долго отбирали Стражи во главе с ним, многие из которых, как выяснилось, оказались в Тюрьме Пустоши либо по недоразумению и наговору, как смертник Демон, либо по роковой ошибке, которую они совершили в той прошлой жизни, и которую никто им не простил и слишком жестоко наказал, не дав шанса на исправление. На искупление.

Осознание происходящего засело в мыслях Хранителя и не давало покоя. И немало раздражало. Ведь Он — Мираль Конели, ровен древнейшего рода Ровении, один из Великих Хранителей мира Арде, обязан разбираться с глобальными проблемами мира, а не думать о судьбе обычных смертников. В конце концов, он лично не виновен, что они здесь оказались.

«А разве ты должен допускать подобные ситуации? Ты?! Ты же Хранитель мира…» — зашевелилась совесть.

Хранитель Конели с нечитаемым выражением на лице вышел из тренировочного зала Стражей, перед уходом бросив многообещающий и проницательный взгляд на хмурого и бледного начальника тюрьмы Сида Умаса.

«Похоже, и Тюрьма Пустоши, и в целом мир, в последние годы живут совсем по другим правилам, чем те, которые много лет назад установили Хранители мира Арде, — мрачно размышлял Хранитель мира. — И по-моему… пора их изменить».

Мираль Конели шёл по коридорам Тюрьмы твёрдым и уверенным шагом. Взгляд иномирянки, застрявший как заноза в памяти, не давал покоя и снова заставлял шевелиться совесть, которая упрямо нашептывала:

«Столько лет эта Тварь совершает беззакония, несёт угрозу миру Арде, а вы никак не найдёте выход?.. Да ищите ли вы его?! Или смирились? Нашли самый простой способ утихомирить чудовище и успокоились — построили Тюрьму, возвели Стену вокруг и кормите тварь регулярно, не одну сотню лет, смертниками… Ещё Стражей обязали делиться энергией… Разве это достойно Хранителей мира? А что вы прочитали в последних отчётах?.. Про план о доставке смертников помнишь?.. Сколько человек от каждого государства ежегодно должно поступать?.. А все ли так виновны, чтобы отдавать их Пустоши для расправы?..»

Мираль Конели тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и остановился перед дверью целительской. Именно сюда он и шёл. Без стука зашёл в кабинет целителя Оливара Варниуса.

Бывший принц могущественной империи, а ныне обыкновенный тюремный целитель стоял к нему спиной и смотрел в окно с решётками.

Хранитель много слышал и знал об этом неоднозначном человеке. Информация была самой противоречивой. Частично она вызывала отвращение и возмущение, частично — восхищение и уважение. Когда Хранители мира узнали о преступлениях одержимого учёного, тот уже был наказан правосудием и Хранителями порядка Ровении.

Когда Мираль Конели узнал, что Оливар Варниус — новый целитель Тюрьмы Пустоши, ему не понравилась эта новость. Интуиция подсказывала, что этот человек оказался здесь неспроста, хотя небольшое расследование ни к чему не привело.

Обстоятельства, сложившиеся вокруг добровольного прошения учёного о принятии в целители Тюрьмы Пустоши, были несколько подозрительными, но не настолько, чтобы бить тревогу и предпринимать какие-то превентивные меры.

Оливар Варниус медленно обернулся. Лицом к лицу мужчины встретились впервые.

Хранитель отметил невероятную бледность целителя, уставший вид, запавшие глаза. Внимательно осмотрел худощавую сгорбленную фигуру в тёмно-зелёной форме работника Тюрьмы Пустоши, заметил на обоих запястьях широкие амагические наручники… Конели знал, что этот человек раньше был сильным и опасным магом, но сейчас явно не представлял угрозы. Неожиданно Миралю стало интересно узнать подробности о магии целителя. Решил, что позже он непременно удовлетворит любопытство.

— Кому обязан? — сухо произнес целитель, взгляд которого стал настороженным.

— Мираль Конели, — спокойно представился мужчина и добавил ещё более ровным тоном: — Один из Хранителей нашего мира. Избранный от Ровении.

Некоторое время Оливар Варниус смотрел на него с нечитаемым выражением на лице, пряча эмоции, потом произнес сухо и коротко:

— Ясно. Впечатлён. Полагаю, кто я, вы знаете, и представляться нет нужды.

— Конечно, я слышал о вас, господин Варниус. Даже больше, чем хотелось бы.

Оливар слегка наклонил голову набок, поджал губы, на мгновение в холодных умных глазах учёного мелькнула насмешка, что удивило Хранителя, а потом её вновь сменила усталость и… что-то ещё, необъяснимое и никак не соотносимое с визитом Хранителя, — Мираль отчётливо почувствовал это.

У Конели возникло впечатление, что Оливар Варниус словно раздвоился: один Оливар был здесь и сейчас с Хранителем, холодный и настороженный, а другой глубоко ушёл в себя и о чём-то переживал, не обращая особого внимания на Хранителя мира.

Миралю очень захотелось проникнуть в мысли целителя, узнать о его переживаниях и тайнах, но он сдержал себя. Бывший принц точно почувствует вмешательство, а это ему ни к чему. По крайней мере, не сейчас.

— Я тоже впечатлен, господин целитель. В частности, вашим изобретением — эликсиром бессмертия, — проговорил Хранитель. — Читал отчёт начальника тюрьмы о нём. Все смертники хорошо перенесли изменения с кровью?

— Я ввёл совсем небольшую дозу, так как особенности крови всех заключённых исследовать времени не было, — говорил Варниус неохотно, понимая, что хочет он или нет, а объяснить Хранителю всё обязан. — На начальном этапе все заключённые хорошо перенесли изменения, однако прошло слишком мало времени, чтобы делать какие-либо выводы.

— Я понимаю, — кивнул Мираль Конели. — Хотел уточнить, насколько усилит их способности та доза, которая введена?

— У Рональда Аверина усилит значительно, поскольку первоначально, спасая мальчика от смерти, я ввёл ему небольшую дозу эликсира. Через несколько дней ввёл большую дозу. Остальным смертникам только единожды была введена экспериментальная доза. Она усилит коэффициент их полезного действия на… — Оливар задумался на несколько секунд, — на тридцать процентов.

— Вы говорите о них, как о машинах, — усмехнулся Хранитель.

— Они и станут машинами, — устало отозвался целитель. — Машинами для убийств. Только разумными, с понятиями о чести и достоинстве.

И добавил с циничной усмешкой:

— Конечно, если честь и достоинство до этого присутствовали среди их моральных качеств.