Глава 28

Хотя Сид Умас, начальник Тюрьмы Пустоши, очень хорошо себя контролировал, Майстрим, как сильный эмпат, ощущал энергию этого строгого холодного высокомерного мага и чувствовал, что тот еле сдерживал бешенство.

Чёрные, глубоко посаженные глаза мужчины смотрели на него пронзительно, остро и очень подозрительно, а тонкие нервные губы были сжаты в злую ломаную линию.

Май почувствовал, как ментальные щупальца Умаса попытались проникнуть в его мысли, но ментальный блок не дал хитрому магу это совершить, что того сильно удивило.

— Кто вы такой? — сквозь зубы процедил начальник Тюрьмы, когда Стражи Пустоши, послушно проводив Майстрима в кабинет Умаса, выстроились в ряд за спиной военного мага, всем своим видом показывая безразличие к происходящему. — И что вы сделали с моими людьми?

— Позвольте представиться, — с достоинством проговорил ровенец, слегка поклонившись. — Император Ровении Майстрим Данери. Ваши люди находятся под воздействием магии Жнеца душ, которое скоро пройдёт.

В кабинете повисло молчание. Тяжёлое, осязаемое. Сид Умас, не скрываясь, разглядывал изрядно потрёпанную фигуру высокого широкоплечего мужчины в тёмном тренировочном костюме, который стоял посреди его кабинета, уверенно, спокойно, и нагло заявлял, что он — император одной из самых великих держав мира Арде.

— С таким же успехом вы можете назваться одним из Хранителей мира, — ледяным тоном отреагировал Сид Умас, выражением лица показывая, насколько он поверил незнакомцу.

— Мог бы, конечно. Но зачем, если я — император Ровении, и это соответствует истине? — спокойным тоном ответил нарушитель вековых правил.

— Хотите убедить меня, что император Ровении решил в одиночку прийти к Тюрьме Пустоши с угрозой для жизни, выманил Стражей Пустоши, чтобы завладеть их сознанием и проникнуть на запрещённую территорию? — голос Умаса был полон нескрываемого сарказма.

— Именно, — согласно кивнул Майстрим Данери с невозмутимым выражением на лице. — У меня была цель проникнуть за Стену Спасения, чтобы увидеться с вами и объяснить, что произошла чудовищная ошибка, в результате которой моя невеста, Еления Огдэн, принцесса Земли Фурий, находится здесь в качестве узницы. Уверен, что только встреча лицом к лицу с вами поможет разобраться в данном недоразумении.

Майстрим почувствовал, как мгновенно напрягся человек за столом, увидел, как хищно заострились его неприятные черты лица. Чёрные глаза Умаса сузились, и Маю показалось, что мужчина сейчас изрыгнет пламя изо рта, настолько ядовитой стала мелькнувшая ухмылка.

Он знал, что начальник Тюрьмы Пустоши неприятный и жёсткий человек, знал, кем он был до данной должности, и не думал, что будет легко. Был настроен до конца настаивать на своём, даже под угрозой смерти.

Он до сих пор не мог поверить, что у него получилось попасть за неприступную Стену, что Стражи выполнили его волю, и сейчас он очень близко от Елении. Сердце постоянно пускалось вскачь, тянуло в точном направлении, и он знал, что если пойдёт туда, куда оно звало, то найдёт там Елю.

Но Май сдерживал отчаянный зов сердца, — он отчётливо понимал, что у него остались лишь капли от мощного магического резерва, и он не сможет сейчас вытащить Елению из этой смертельной ловушки. Поэтому должен попытаться разобраться в произошедшем. И потянуть время. Наверняка его хватятся, а Бердайн Огдэн хватит сообразительности догадаться, где он может находиться.

Сид Умас собрался ответить ему, но в это время на весь кабинет заверещал один из многочисленных артефактов связи, лежащих на столе начальника тюрьмы.

— Что? — раздражённо проговорил недовольный маг в артефакт. — Что?! — добавил громче, не скрывая изумления и злости, и очень странно посмотрел на Майстрима, который почувствовал состояние Умаса. — Остановить. И вернуть в лазарет, — сквозь зубы коротко приказал Умас и выключил артефакт, нахмурившись.

— Как вы можете доказать, что являетесь тем, кем назвались? — холодно спросил Сид Умас у Майстрима.

— Могу дать слово чести, — очень серьёзно проговорил ровенец, чувствуя, что его слова вызвали внутреннюю насмешку у начальника тюрьмы. — Моя магия тоже является доказательством. Если вы знаете, что император Ровении является Жнецом душ, то вот вам налицо подтверждение этого, — Май указал на стоящих за ним послушных его воле Стражей. — Документов или императорских регалий, как понимаете, у меня с собой нет.

— Понимаю, — задумчиво проговорил Умас. — Конечно, достаточно вашего слова. Потому что, в принципе, абсолютно неважно, правду вы говорите или лжёте. Межземельные правила, которым подчиняется данная территория, утверждённые Хранителями мира Арде много веков назад, для всех одинаковые. За их наглое и грубое нарушение вы арестованы, и с этой минуты являетесь заключённым Тюрьмы Пустоши. Так и быть, если вам нравится имя «Майстрим Данери» по документам будете проходить под этим именем.

На лице Майстрима не дрогнул ни один мускул. Наоборот, молодой император будто ещё больше выпрямился, а черты напряжённого уставшего лица словно закаменели.

— Господин Умас, прежде, чем решиться на проникновение за Стену, я очень хорошо изучил межземельные нормы права, утверждающие особые правила, по которым живёт Тюрьма Пустоши, — ровным спокойным голосом проговорил он. — Согласно им ни один свободный человек мира Арде без приговора суда с соответствующей резолюцией не может здесь находиться в качестве заключённого.

— Совершенно верно, — легко согласился начальник Тюрьмы. — Однако существует одно исключение, о котором вы почему-то умолчали. А может быть, вы просто о нём не знаете? Его предусмотрели для тех, кто осмелится совершить нападение на Тюрьму Пустоши, границей которой является Стена Спасения.

Майстрим мрачно разглядывал жёсткое лицо мужчины напротив. Он отчётливо понимал, что начальник Тюрьмы Пустоши первый постарается сделать так, чтобы он исчез и после него не осталось никаких следов, и решал, как лучше действовать дальше.

— Я объяснил, почему поступил именно так, — сдержанно проговорил он.

— У вас достаточно странное и неправдоподобное объяснение, не находите? — приподнял бровь Умас. — Как император Ровении, если вы всё же им являетесь, вы могли отправить официальное письмо, в котором запросили бы информацию насчёт своей невесты, а не пытаться, словно дикарь, разрушить вековые защитные плетения Стены, чтобы незаконно проникнуть на территорию Тюрьмы и увидеться со мной.

— Думаю, в ответе на письмо я прочитал бы, что узницы с таким именем в Тюрьме Пустоши нет, — безэмоционально ответил Май.

— Совершенно верно, потому что здесь нет узницы с таким именем, — сухо проговорил Сид Умас. — И никогда не было.

— Между мной и Еленией Огдэн существует крепкая ментальная связь, поэтому я точно знаю, что она находится здесь. Возможно под другим именем. Поэтому прошу вас разобраться, на каком основании в Тюрьму Пустоши заключили мою невесту, — как можно спокойнее проговорил Май. — Уверен в том, что в отношении неё произошло недоразумение, поскольку суд не выносил приговор о её вине и заключении в тюрьму.

Сид Умас с таким выразительным лицом смотрел на ровенца, словно у того, по меньшей мере, рога на голове выросли.

— Я продолжаю разговор с вами по одной единственной причине, — сейчас сила на вашей стороне, — холодно проронил Умас, выразительно глянув на Стражей за спиной Майстрима. — В другом случае вас давно уже препроводили бы в определенное помещение без окон.

Ровенцу очень захотелось схватить обнаглевшего тюремщика за горло и сжимать пальцы, пока тот не начнёт хрипеть и задыхаться, и только огромным усилием воли военный маг сдержал этот преждевременный порыв, — он пока совсем ничего не узнал о Еле.

В это время снова затрещал артефакт связи. Выслушав то, что ему сказали, Умас поморщился и сквозь зубы выругался:

— Дрянная девка! Устроила здесь балаган!

Потом, не сводя с ровенца холодного жёсткого взгляда, Умас кратко и жёстко добавил:

— Остановить.

Умас связался с кем-то ещё по другому артефакту, всё также пристально наблюдая за своим неожиданным «гостем», который внимательно прислушивался к его словам.

— У сумасшедшей, сбежавшей из лазарета, есть оружие? — чуть слышно проговорил Умас.

Май невольно напрягся, вдруг интуитивно почувствовав, что речь идёт о Елении, но тут начальник тюрьмы резко и зло уточнил у невидимого собеседника:

— Какая у Стражницы магия?!

Клещи беспокойства на сердце военного мага немного разжались, — он решил, что ошибся в своём предположении, так как слишком взвинчен, ведь речь не могла идти о Еле. Его невеста — пустышка и, конечно, не может быть Стражницей Пустоши с магией.

— Скорее всего, в Стражницу… — он запнулся, — вселился демон, — процедил начальник Тюрьмы. — Согласно инструкции номер триста одиннадцать приказываю Стражницу, нарушающую тюремный порядок и наносящую тяжёлый вред здоровью сотрудников тюрьмы, уничтожить, — безэмоционально закончил разговор Сид Умас и отключил артефакт.

— Можете связаться с моим отцом, генералом Данери, — гнул своё Май. — Или с любым ровеном из Совета Ровении. Вам подтвердят мою личность.

— Вы меня не слышите, да? — жёстко процедил начальник тюрьмы, приподнимаясь с кресла и нависая над столом. — Это всё лишнее. Вы теперь человек без имени. А мы можем занести вас в список смертников под любым именем. А завтра у вас уже не будет никакого имени, поскольку вам будет присвоен номер. Возможно, со временем у вас появится прозвище.

— Я обладаю статусом неприкосновенности, вы не имеете права…

Сид Умас мерзко улыбнулся:

— Вы обладали данным статусом на территории, находящейся до Стены Спасения. Здесь, за Стеной, ваш статус неприкосновенности не действует.

— В межземельных нормах не урегулирован статус императоров империй, по недоразумению оказавшихся за Стеной Спасения. Поэтому вы не имеете права определять меня к заключённым.

— Я здесь на всё имею право, — высокомерно заявил начальник тюрьмы.

Выдержка изменила Маю, он бросился на зарвавшегося тюремного мага, однако тот смог уклониться от удара, резко отъехав на стуле от стола.

— Не выпускать его! — приказал Май Стражам, которые встали у двери в кабинет.

Май стал обходить стол, а Умас вскочил со стула, мгновенно вставая в оборонительную стойку, выставляя перед собой два обоюдоострых кинжала. В холодных глазах эннийца мелькнуло предвкушение. Май же размышлял, стоит или нет тратить последние капли магического резерва на то, чтобы подчинить себе волю Умаса? Или просто выбить из него информацию о Еле?

Сид Умас мерзко усмехнулся, Май сделал рывок к нему и резко остановился, вдруг увидев, что у их потасовки, кроме равнодушных Стражей, есть ещё один зритель.

— Очень интересно, господин Умас, — медленно проговорил таинственный наблюдатель: высокий седовласый мужчина благородной наружности. — Уже не в первый раз слышу от вас подобное высказывание, а поведение ваше переходит все мыслимые границы. То есть я правильно понял, что вы возомнили себя здесь единственным властителем с неограниченной и абсолютной властью?

Сид Умас побледнел, выпрямился и опустил кинжалы. Природное чутьё зверя, пойманного в ловушку, сказало ему о серьёзности нависшей над ним опасности.

— Вы неправильно меня поняли, Хранитель Конели, — хмуро проговорил мужчина.

В его голосе Май с удивлением уловил панические нотки.

— В очередной раз? — загадочный незнакомец сфокусировал на начальнике Тюрьмы задумчивый взгляд. — Старею, видимо, — многие вещи и высказывания кажутся странными или двусмысленными, я неправильно их понимаю. Может быть, мне стоит уйти с должности Хранителя, что вы скажете, господин Умас?

Майстрим впился взглядом в мужчину, который в обманчиво расслабленной позе стоял у зарешёченного окна, что не могло обмануть эмпата, — от незнакомца исходила энергия невероятной силы. И если он являлся одним из Хранителей мира, то удивляться этому не стоило.

— Молодой человек дал вам слово чести, — продолжал говорить Хранитель, — но, к моему огромному сожалению, вы презираете такие понятия, как честь, совесть и долг. Полагаю, что вы, Сид, слишком долго находитесь среди тех, кто не имеет понятия о главных составляющих понятия «духовности».

— Хранитель… — хотел высказаться в свою защиту энниец, но тот, кого звали Конели, властно поднял руку, останавливая мужчину.

— Потеря этих качеств ведёт к потере человеческого достоинства, господин Умас. А должность начальника Тюрьмы Пустоши не может занимать недостойный человек. Вы согласны со мной? — голос Хранителя был спокоен и нейтрален.

— Я объясню… — сквозь зубы процедил Сид Умас.

— Император Ровении совершенно прав относительно неопределённости своего статуса здесь, на территории Тюрьмы Пустоши, — продолжил Хранитель Конели, не давая тюремщику продолжить. — Я так понимаю, его привели за Стену спасения Стражи?

— Под воздействием магии Жнеца душ, — глухо подтвердил Умас.

— Есть доказательства?

— Восемь Стражей до сих пор под её влиянием.

Хранитель внимательно осмотрел восьмерых крепких мужчин с безразличными лицами и, наконец, посмотрел на застывшего напряжённого ровенца.

— Ваше величество, долго Стражи Пустоши будут находиться в этом состоянии? — поинтересовался Мираль Конели.

— Ещё с полчаса, — спокойно ответил ровенец.

— Ясно, — теперь Хранитель смотрел в хмурые глаза мага. — Как Хранитель мира, я знаю всех императоров мира Арде в лицо и могу подтвердить вашу личность, ваше величество, — очень спокойно произнёс Мираль Конели. — Но, как вы и сами понимаете, подобного прецедента, как ваше появление здесь, за всю историю существования Тюрьмы Пустоши ещё не было. Поэтому однозначного решения по поводу того, как с вами поступить, не существует. Исходя из общих межземельных норм права нужно создать прецедент.

— Я понимаю, — осторожно произнес Май, который интуитивно чувствовал, что от этого властного и сильного мага исходила ещё большая опасность, чем от начальника тюрьмы.

— Зачем вы здесь, ваше величество?

— Чтобы найти девушку, которую здесь незаконно удерживают.

— Кто вам это сказал? — голос Хранителя выражал удивление, но Майстрим почувствовал, что оно наигранное.

— Я знаю, что она здесь. Я чувствую это. Как эмпат и Жнец душ.

— Да я и не возражаю вам, — взгляд Хранителя стал невозмутимым. — Я спрашиваю о другом: с чего вы решили, что девушку, которую вы ищете, здесь удерживают незаконно?

— То есть вы подтверждаете, что Еления находится здесь?! — напрягся Май.

— Еления Огдэн, иномирянка, приёмная внучка королевы Бердайн Огдэн находится в Тюрьме Пустоши по собственному желанию, — невозмутимо проинформировал Мая Хранитель.

— Я не понимаю…

— Ваше величество, некоторое время назад ваша бывшая невеста изъявила желание стать Стражем Пустоши.

— Это невозможно.

— Почему же?

— По многим обстоятельствам.

— Однако она обратилась с соответствующей просьбой.

— Невозможно, в том числе и потому, что Стражем Пустоши может стать только очень одарённый маг.

— Так было до недавнего времени, — кивнул Хранитель, соглашаясь. — Но когда госпожа Огдэн и господин Аверин обратились с просьбой принять их в Стражи, причём господин Аверин до этого зарекомендовал себя с самой лучшей стороны, так как помог разобраться Стражам с тварями Пустоши, вышедшими за Стену, о чём вы, наверное, слышали, мы пересмотрели правила приёма жителей Арде в Стражи. С недавних пор Стражем Пустоши может стать магически пустой житель мира Арде, если он докажет, что способен выполнять обязанности Стражей.

Некоторое время в кабинете начальника тюрьмы стояло молчание. Майстрим пытался почувствовать, лжёт или нет Хранитель, и с недоверием осознавал, что не может понять, — в рассказе Хранителя о Еле и Роне смешались ложь и правда.

— Вы хотите сказать, что Рональд Аверин тоже здесь… как Страж Пустоши? — голос Мая предательски дрогнул.

— Стражница Огдэн и Страж Аверин — напарники. Господин Умас покажите императору Данери документ, подтверждающий данное обстоятельство.

Сид Умас на деревянных ногах подошёл к длинному высокому шкафу, протянул руку. Шкаф послушно «выплюнул» необходимую папку, которую энниец протянул Маю.

Майстрим открыл папку и принялся изучать документы.

— Господин Умас, записи с тренировок Стражей предоставите? — чуть ли не скучающим голосом проговорил Хранитель.

— Конечно. Всё хранится согласно регламенту.

— Покажите их его величеству. Похоже, возникло недоразумение, которое нужно немедленно разрешить.

Майстрим посмотрел записи на артефакте памяти со смешанными эмоциями.

Еления и Рональд в тренировочной одежде на площадке во дворе Тюрьмы… Движения обоих невероятно быстрые, ловкие, отточенные, причём Рон Аверин ни в чём не уступал напарнице…

Еля и Рон в форме Стражей идут по территории Тюрьмы и переговариваются.

Свободные.

Здоровые.

Плечо к плечу.

Еля и Рон стоят в шеренге с другими Стражами, среди которых Майстрим узнал и тех восьмерых магов, которых не так давно подчинил своей воле…

Впервые за всё время после исчезновения Елении Май почувствовал, что растерян и не уверен, действительно ли Елении нужна его помощь. Внутри, как снежный ком, стало расти сомнение.

Но что тогда за зов о помощи он «услышал» сердцем, когда находился за Стеной? И сейчас тоже всё время, пока он находился в этом кабинете, он чувствовал зов сердца и души, из-за которого хотелось всё бросить и бежать… ломать и крушить… убивать и уничтожать…

Чтобы найти и спасти.

Ведь он еле сдерживался всё это время, отстранялся от ментальной связи, буквально заставляя себя трезво мыслить и оставаться в этом треклятом кабинете.

И вдруг Майстрим понял, что больше он не чувствует Елю. Словно нити, соединяющие их души и сердца, неожиданно и резко обрезали.

Папка выпала из ослабевшей руки потрясённого императора.