Глава 31

Мираль Конели неотрывно смотрел в чёрные огромные глаза иномирянки, в то же время полностью охватывая взглядом лицо и фигуру девушки, отмечая и острые черты будто чужого лица, и непривычно широкие сильные плечи, и напряженную фигуру в окровавленном и потрепанном больничном балахоне.

С изумлением Хранитель ощутил нечто странное и непривычное для себя, — с невероятной силой, которой он сначала даже не смог сопротивляться, его засасывало в тёмную удушающую воронку взгляда иномирянки, лишающего воли.

Еления Огдэн гипнотизировала его нечеловеческим взглядом, подавляла, от ауры девушки исходила реальная и невероятная по силе угроза, и Хранитель только огромным усилием воли смог отвести взгляд и тем самым освободиться из-под его влияния.

Мираль Конели всегда считал, что предкам вряд ли удалось бы выжить, если бы не «защитные программы», призванные уберечь человека при потенциальной угрозе.

Он знал, что таких программ существовало всего две: в стрессовой ситуации все разнообразие поведения человека сводилось к двум стратегиям: сражаться или убегать. И, наверное, впервые в жизни Мираль, который прожил ни одну сотню лет, почувствовав, что перед ним сущность намного сильнее него и физически, и магически, инстинктивно начал испытывать неприятное и унизительное для него чувство — страх, который взывал к инстинкту самосохранения и советовал бежать.

Однако убегать Хранителю мира не пристало, да и непривычное и омерзительное чувство Конели подавил в самом зародыше, поэтому, неплотно прикрыв за собой дверь в кабинет, где Стражи уже надели амагические наручники на Сида Умаса и Майстрима Данери, и уже полностью владея собой, Мираль Конели решил принять бой, пока самостоятельно, чтобы понять, с кем он имеет дело, насколько силен противник и выработать стратегию.

— Стражница Огдэн, вы почему в таком неподобающем виде? — с невозмутимым выражением на лице поинтересовался он, одновременно ловкими движениями рук выставляя вокруг себя магический защитный щит-кокон.

«Я хочу его выпить. Очень сильный человек и маг. Его эмоции очень вкусные», — вдруг кровожадно прошипела Пустошь.

«Нет», — тведро ответила Еля, понимая, что Пустошь не собирается отвечать на заданный вопрос.

«Мы его убьём и выпьем», — упрямо проинформировала Елю Пустошь, а через секунду девушка, под действием чужой воли, резко вскинула вверх тонкие руки и нанесла мощный боевой удар по Хранителю Конели.

Однако магический щит выдержал удар и защитил того, кто так вовремя его создал.

— Откуда у тебя магия, девочка? — сквозь зубы процедил Хранитель. — Кто завладел твоим сознанием и подавил волю? Расскажи и, возможно, я смогу помочь.

Вместо ответа Еля вновь ударила по щиту, на этот раз разрушающей магией. Удар вышел сильнее прежнего, щит Хранителя еле его выдержал и пошёл трещинами.

«Поиграем… интересссно…» — прошипело иномирное существо.

— Еления, ты можешь освободиться от подселения посторонней сущности, нужно только сконцентрироваться, — голос Конели прозвучал твёрдо и уверенно. — Ты сильная, у тебя должно получиться.

«Он ещё не понял, кто твой подссселенец», — насмешливо прошипела Пустошь.

В это мгновение дверь в кабинет резко открылась, и в дверном проёме показался один из Стражей.

— Хранитель Конели… — начал говорить мужчина и тут же осёкся, цепким взглядом охватывая всё происходящее в коридоре: Хранителя под защитой магического щита-кокона, Елению с жёстким выражением лица и поднятыми вверх руками.

— Подселенец, — нейтральным тоном проинформировал Стража Хранитель. — Не смотри ей в глаза.

Страж сделал шаг назад и напряжённым голосом произнес куда-то за спину:

— Парни, уровень опасности — высший. У нас подселенец. В глаза девушки не смотреть.

Больше ничего сказать Страж не успел, так как Еля ударила по нему разрушительной магией такой силы, что мощная фигура мужчины отлетела обратно в кабинет, как обыкновенная былинка, дверь вылетела из петель, а часть стены обрушилась.

«Вместе Хранители сильнее меня. Поодиночке — нет. Сегодня я выпью и его, и всех, кто будет стоять у нас на пути. И знаешь, что меня радует? Они не смогут предъявить мне, что я нарушила древний договор, потому что убьёшь и выпьешь их ты», — прошелестела Пустошь и задумчиво добавила: «Надо же… с твоей помощью я могу расправиться с Хранителями этого мира».

«Нет, пожалуйста», — прошептала Еля, но Пустошь с отчетливым раздражением ответила:

«Я не трогала тех, кто мешал нам до этого. Теперь молчи. Я выпью всех остальных…»

«Вы хотели других… — от отвращения Еля запнулась, — эмоций…»

«И где они? Больше ты ничего подобного не чувствуешь!»

«Вы оборвали энергетические нити».

«Оборвала, чтобы энергия жизни не ушла из твоей тесной слабой оболочки, а ты отплатила неблагодарностью!»

«Это не зависело от меня».

«А жаль. Теперь ты мне не так интересссна… И твои эмоции тоже».

Дальше, пользуясь, телом Елении, Пустошь снова ударила магией по фигуре Хранителя. На этот раз магический щит покрылся трещинами, на мгновение застыл, а потом осыпался чёрной пылью.

Мираль Конели побледнел и зашатался, оперся рукой о стену, но быстро овладел собой, выпрямился, создавая новый щит, ещё больше и мощнее.

— Ты решил поиграть со мной, Хранитель? — голос Ели прозвучал резко и зло, глаза почернели ещё больше, хотя казалось, что больше уже невозможно.

Мираль вновь заглянул в чёрные глаза иномирянки, полные неистовой ярости, в этот раз контролируя ситуацию, и, наконец, почувствовал, кто, в действительности, на него смотрит.

Она видела, как лицо Хранителя озарило понимание.

— Боги! — Мираль не верил глазам. — Ты решилась на это?! Спустя сотни лет?! — мужчина выглядел обескураженным и ошеломлённым.

Она презрительно прошипела:

— И что тебя смущает, Хранитель?

— Ты же понимаешь, что оболочка смертной женщины не для тебя? — процедил Мираль. — Девочка долго не выдержит такую силу, Ты разорвёшь её и погубишь.

Она понимала это, и девчонка, похоже, что тоже. Но разве это понимание могло теперь остановить Её?

— Почему сейчас? — как-то обречённо произнёс Конели, а взгляд Хранителя показался Ей растерянным.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты и раньше могла провернуть подобное. Почему именно сейчас? Что изменилось? — настаивал Хранитель.

Он смотрел напряжённо и цепко, пытаясь что-то понять для себя, наблюдая за эмоциями на лице иномирянки. Но Она не знала, как выражать эти самые эмоции, лишь иногда угадывая, и только чёрные глаза безумным огнём горели на бескровном равнодушном лице.

— Не поверишшшь, — прошелестел Её голос, — раньше я не догадалассссь, что можно вот так…

Новый удар, и новый щит Хранителя тоже превратился в чёрную пыль. Конели надоел Ей, — пора с ним окончательно разобраться.

В руках девчонки в мгновение ока появились мечи, сотканные из самой древней тёмной магии, такие же чёрные, как зрачки иномирянки. Резким чётким движением Она воткнула их в тело Хранителя, через них забирая у него магию и жизненную энергию, не давая тому возможности прийти в себя и восстановиться.

* * *

Еления с ужасом смотрела, как на её глазах бледнел Хранитель Конели, вскоре ставший совсем мертвенно бледным, как мужчина зашатался от слабости и оперся рукой о стену, вместо оружия, которое у него имелось, достал из кармана артефакт связи, видимо, собираясь с кем-то связаться.

Отношение к этому сильнейшему магу у девушки было неоднозначным, но смерти ему она точно не желала, и уж тем более от своей руки. Поэтому когда она ударила его мечами ещё раз, и артефакт выпал из безвольной руки Хранителя, Еля изо всех сил попыталась вновь воспротивиться той, что полностью завладела ею, и снова у неё ничего не получилось, — Пустошь полностью подавляла её волю.

Сильная рука Конели безжизненной плетью повисла вдоль сгорбленного тела, иссыхающего на глазах.

— Теперь ты стала слишком быстрой, девочка, мне не успеть за тобой, — прошептали бескровные губы Хранителя, а затем Мираль поднял здоровую руку, совершая пальцами замысловатые фигуры, после которых Елю с мечами в руках со всей силы отбросило от него и впечатало в противоположную каменную стену коридора. Она почувствовала, будто ледяные острые шипы впились в грудь, выбивая из её уставшего тела человеческий дух.

Девушка вскочила на ноги через секунду и оскалилась с издевательской усмешкой, но это была уже только Та, кого прозвали Пустошью, а в угасающем сознании Елении мелькнуло: «Сейчас Она убьет его, я ничего не могу поделать. А потом Она убьёт Майстрима. Я одна против всех. Ничего не могу…».

Отключаясь, Еления ещё успела увидеть, как Она снова приближается к Хранителю Конели и его тело, неподвижно распластанное на полу тюремного коридора; Стражей, напавших на неё по уже знакомой отработанной в Тюрьме Пустоши схеме…

Отчаяние затопило девушку, и в то же мгновение она увидела себя будто со стороны.

Вот её тонкая фигурка свирепо сражается двуручными мечами со Стражами Тюрьмы Пустоши, которым всем вместе явно тесно в коридоре. Она скалится и посмеивается, явно забавляясь происходящим.

А вот в нескольких шагах от неё знакомые фигуры родителей…

Еления с недоверием уставилась на них. Полупрозрачные фигуры мамы и отца будто парили над полом, не касаясь его ногами. Папа стоял за мамой, обнимая ту за плечи.

Такие родные. И такие далёкие.

Её ангелы-хранители.

Родители смотрели на неё мрачными горящими взглядами, и Еля почувствовала исходящую от них мощную энергию.

— Дочка, ты должна пробудить память рода, и тогда тебя наполнит внутренняя сила и жизненная энергия, которые помогут, — еле слышно прошептали мамины бескровные губы.

— Не понимаю, — в растерянности прошептала Еля, качая головой.

— Твой мужчина истратил почти всю магию и жизненную энергию. Если ты не сможешь пробудить память рода, вы погибнете, — сказал отец. — Эта тварь в два счета выпьет его до конца, когда доберётся до него. А тебя её сила вскоре разорвёт на части.

Еля перевела требовательный взгляд на маму.

— Я забыла о нашем роде, забыла, что я не одинока и стала слабой, позволила себя убить, — быстро заговорила мама. — Здесь все осудили меня. А теперь отправили к тебе, чтобы ты не повторила моей ошибки, дочка. Ты должна осознавать, что не одинока, Лена, — за тобой всегда стоят тысячи тех, кто был до тебя, а перед тобой — тысячи тех, кто будет после. В тебе живут все женщины нашего рода: я, твоя бабушка, пра, пра, пра, прабабушка… И все мужчины тоже, — мама замолчала, словно ей не хватило дыхания, а Еля не сводила с родного лица напряженного взгляда.

— И тысячи мужчин и женщин рода Петера, — продолжила мама. — Все мы всегда рядом с тобой, а наши частички в тебе. Я знаю о чём говорю. Теперь уже знаю. И ты сможешь почувствовать их и вспомнить, потому что для этого тебе нужна память подсознания, на которую Она не сможет повлиять. Когда Она всё поймёт, будет уже поздно.

— Как мне вспомнить, мама? — от волнения Еля задрожала.

— Лена, дочка, просто доверься нам. Мы поможем, — лицо мамы стало взволнованным, а взгляд отца — сосредоточенным. — Поможем почувствовать любовь тех, благодаря кому ты появилась на свет, и тех, кто появится в том числе и благодаря тебе. Верь, что это после для тебя наступит. Обязательно. Просто верь в это. Когда сила рода наполнит тебя, у тебя станет столько жизненной энергии, что на время ты станешь сильнее Неё и сможешь освободиться.