Глава 30

С таким безобразием в Тюрьме Пустоши, которое происходило в этот день, Хранитель мира Мираль Конели никогда ещё не сталкивался. Да и не читал о подобных случаях в древних хрониках.

Где это видано, чтобы на территорию Тюрьмы Пустоши из-за Стены Спасения хитростью проник свободный человек, пусть и один из самых сильных магов мира Арде?

И разве возможно, чтобы начальник Тюрьмы возомнил себя богом там, где просто выполнял порученные Хранителями мира обязанности? В результате чего негодяй велел уничтожить девушку, ради которой Хранители мира предприняли столько усилий и потратили столько времени, сколько ещё никогда не предпринимали и не тратили ни на одного заключённого. А каково наглое единоличное решение Умаса закрыть в Тюрьме без суда и следствия одного из императоров мира Арде?

Однозначно, Сид Умас своими последними действиями и решениями подписал себе приговор. Причём смертельный. Он и раньше настораживал Хранителя своими поступками и высказываниями, а сегодня всё встало на свои места. Наконец-то сомнений в его подлости не осталось. Волей Хранителя за совершение должностных преступлений, свидетелем которых он стал, Мираль Конели сегодня изменит высокий статус Умаса на статус заключённого.

А как понять и принять тот факт, что обычный человек, без магии, девушка, пусть и со сверхспособностями, перебила половину Стражей в Тюрьме Пустоши? Конечно, её остановят. Наверное, уже остановили и перепроводили в карцер. Всё же все Стражи — сильнейшие маги.

Но факт остаётся фактом.

И к кому она так стремилась? К любовнику? К жениху?

Когда успел этот новоиспеченный император Ровении соблазнить девчонку? Ведь следили за ними… Днём и ночью…

Когда?! Да так, что никто даже не догадывался о подобном развитии событий?!

Тем самым ровенец нарушил такой великолепный и идеальный план по похищению девушки.

И что это за любовь такая, что из-за иномирянки ровенец уже перевернул полмира с помощью своих людей, Теней и полицейских, а теперь нагрянул в это проклятое место? Не смог утешиться и найти себе другую девицу?

В голове Хранителя подобное не укладывалось.

Вернее, даже не так. Не то, чтобы не укладывалось… В мыслях Хранителя царил настоящий хаос. Мираль тоже любил, когда-то давно, но смог отказаться от любви к женщине ради долга перед миром, ради перспективы стать Хранителем мира, которые давали обет безбрачия.

Понятно, что для Майстрима Данери прошло ещё слишком мало времени с момента исчезновения невесты, но всё равно: Еления Огдэн ушла, оставила письмо, в котором всё объяснила, не оставила следов того, что на самом деле осталась в мире Арде. Ни одного. Уж он точно это знал.

И что в итоге?

Майстрим Данери не прекращал поиски, Хранителям только и докладывали, что тот ищет и ищет, роет и роет, и никому не даёт покоя. Ни себе, ни окружающим, ни Хранителям мира. Теперь понятно, почему: ментальная связь придавала ровенцу уверенности в том, что его невеста не ушла в свой мир и осталась в мире Арде.

Если бы он, Мираль, знал об этом…

Если бы только знал…

Он разобрался бы с этой связью. Решил бы проблему. Но девчонка молчала. Затаилась. И ждала. И этот мальчишка тоже ничем не выдал себя. Никому не проговорился.

Конспираторы демоновы! Любовь у них… А ему теперь что делать?

А ведь он так хорошо отнёсся к иномирянке. В нарушение существующих правил позволил ей стать Стражницей, даже насчёт её друга озаботился. Ведь зацепила его чём-то девчонка. Стержнем каким-то, стойкостью. Невинностью своей. Взглядом своим непримиримым.

Подумал, что у него могла быть похожая дочь. Пожалел. А теперь…

Коварная лгунья. И как притворялась, будто смирилась! А сама ждала и готовилась, а сегодня дождалась и разнесла половину Южного корпуса Тюрьмы Пустоши.

Теперь и мальчишка Данери в Тюрьме Пустоши. И что с ним прикажете делать? Ведь Майстрим Данери не абы кто, а целый император великой державы. Молодой да дурной пока, но всё же неприкосновенный.

Сгнобить его в застенках? Отправить на летасы? Отпустить на все четыре стороны?

Если отпустить, так не успокоится, пока невесту свою не увидит. Надо чтобы ушёл и понял, что девушке он не нужен, чтобы оставил её в покое, а вместе с ней и Тюрьму Пустоши.

Все эти размышления пролетели в мыслях Хранителя за то время, пока он невидимым свидетелем присутствовал в кабинете Умаса во время диалога последнего и неожиданного пленника, а потом пока Майстрим Данери с бесстрастным выражением на лице изучал любезно предоставленные документы и артефакты памяти.

Когда император Ровении вдруг смертельно побледнел, хотя и до этого выглядел неважно, и выронил папку из руки, Мираль интуитивно почувствовал неладное.

В то же мгновение в дверь кабинета громко и уверенно постучали, и вошел один из Стражей, не дожидаясь разрешения войти. Вид у мужчины был такой, словно он увидел войско демонов, не меньше.

Страж настороженно оглядел присутствующих в кабинете мужчин, задержался взглядом на словно оцепеневших товарищах, на хмуром начальнике Тюрьмы, и обратился, как и следует, к Хранителю мира.

— Хранитель Конели, напротив Южных ворот Тюрьмы со стороны земель Ровении подошло войско. Разведчики доложили, что это воины империи Ровении и воительницы Земли Фурий.

Несмотря на неожиданную новость, Хранителю Конели удалось сохранить на лице невозмутимую маску.

— Войско или представители земель? — бесстрастно уточнил он.

Сид Умас мертвенно побледнел, бросив взгляд на пошатывающуюся фигуру императора Ровении. Майстрим Данери оперся рукой о стену и хмуро смотрел на вошедшего Стража, ловя его каждое слово.

— Там несколько сотен таких вооруженных до зубов представителей, — хмуро доложил Страж.

— Кто их возглавляет? — спокойно уточнил Мираль Конели.

— Генерал Ровении Касс Данери и Королева Фурий Бердайн Огдэн. Нашему представителю они заявили, что требуют встречи с начальником тюрьмы. Немедленно.

— Причину встречи объяснили? — Мираль оставался спокойным.

— Нет. Сказали, что скажут с глазу на глаз. Но это вопрос жизни и смерти.

Этот вопрос жизни и смерти был известен Хранителю Конели. Эти двое явно знают, что Майстрим Данери находится на территории Тюрьмы, но пока не хотели об этом громкоголосно заявлять. Рассчитывали тихо-мирно всё разрешить? Похвально. А войско у Стены Спасения тогда зачем? Для того, чтобы их вопрос рассмотрели быстро и серьёзно? Для внушения, так сказать?

— Сообщите, что к ним выйдут. Пусть ждут, — спокойно проговорил Хранитель Конели и встретился взглядом с жёстким взглядом Майстрима Данери, который уже овладел собой и выпрямился, перестав держаться за стену.

— Ваше величество, кто-нибудь знает о том, что вы отправились к Тюрьме Пустоши? — спокойно спросил Мираль Конели.

— Да, — взгляд ровенца изменился ещё до этого, словно помертвел. — Доказывать данное обстоятельство, уверен, нет необходимости. Все доказательства пришли сами.

— И даже прилетели, — процедил Мираль Конели, и в голосе Хранителя всё же проскользнуло недовольство.

— Её величество Бердайн Огдэн также знает о том, что её внучка Еления находится здесь, — тихо прошелестел голос ровенца.

— Откуда? — впился в фигуру ровенца холодный взгляд Хранителя.

— Я рассказал. Мы вместе находились у Стены Спасения. Однако потом королева Бердайн ушла, а я, — ровенец запнулся, — услышал зов и вернулся.

— Зов пары эмпата? — холодно усмехнулся Хранитель, мысленно проклиная этот самый зов, который он упустил. О котором ничего не знал.

Так опростоволоситься!

— Совершенно верно, — кивнул Майстрим, а Мираль заметил, что император Ровении побледнел ещё больше и явно чем-то сильно взволнован. Даже испуган. Причиной этого явно не могли быть подошедшие к стенам Тюрьмы войска Ровении и Земли Фурий. Тогда что случилось за эти несколько минут?

— Что вас беспокоит, ваше величество? — острым взглядом Мираль впился в фигуру молодого императора. — На вас лица нет. И на ногах вы еле держитесь.

— Я перестал чувствовать Елению, — глухо проговорил император. — Пару минут назад. Это возможно только в одном случае… Но я не хочу в это верить. И не могу.

Мираль Конели нахмурился и пристально посмотрел на Сида Умаса. Тот стоял с каменным выражением на лице, но на Хранителя смотрел преданным взглядом.

— Если вы разозлите Пустошь своим нелепым приказом об уничтожении Стражницы Огдэн, — сквозь зубы процедил Конели, — я лично откручу вам голову.

Тем временем Майстрим Данери шатающейся походкой направился к двери кабинета. Похоже, магический резерв императора почти обнулился, ещё чуть-чуть и он потеряет сознание.

Услышав слова Хранителя, ровенец остановился и медленно обернулся. Его горящий взгляд нашёл фигуру Умаса, губы скривились в жестокой усмешке.

— Говнюк, — еле слышно процедил Данери. — Значит, ты о Еле здесь говорил… Уничтожу.

Ровенец двинулся на застывшую фигуру пока ещё начальника тюрьмы. Тот переводил растерянный взгляд с лица ровенца на лицо Хранителя.

Мираль увидел, как Стражи Пустоши, всё это время находящиеся под воздействием магии Жнеца душ, стали приходить в себя: мужчины затрясли головами, словно у них звенело в ушах, перестали стоять статуями и с недоумением стали между собой переглядываться. При этом они не выглядели обессиленными или невменяемыми.

— Стражи, арестуйте этих двух людей, — властно проговорил Мираль Конели, указывая очнувшимся мужчинам взглядом на Сида Умаса и Майстрима Данери. — Приказываю волей Хранителя мира.

* * *

Генерал Касс Данери до последнего момента не верил, что Королева Фурий сказала правду. Но сейчас, находясь в ста метрах от Стены Спасения Тюрьмы Пустоши он, как сильный эмпат, остро почувствовал сына. Почувствовал, что Майстрим находился там, за этой треклятой Стеной, и что ему сейчас очень плохо.

Что они там с ним сделали?!

Касса даже затрясло от нервного напряжения и ярости. Ему пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы взять себя в руки.

Значит, всё правда?

Девчонка Огдэн стала нужна Хранителям, чтобы заточить её в Тюрьме Пустоши? Но зачем? Касс делал различные предположения, но ни одно не показалось ему рациональным.

Военный маг смотрел на суровый профиль Бердайн Огдэн, которая не сводила пристального взгляда с Южных ворот города смерти, и поражался силе привязанности этой грозной жёсткой женщины к чужой иномирянке, к девушке-пустышке.

И что они все нашли в этой девчонке? Бердайн Огдэн и её сестра, все эти фурии, готовые ради своей королевы и её приёмной внучки положить здесь головы.

Его сын Майстрим.

Глупый влюблённый мальчишка.

Хранители порядка Ровении избрали его императором, оказали невиданное доверие, а он в одиночку отправился в Тюрьму Пустоши. Наплевал на всё и ушёл, понимая, что рискует жизнью, что может не вернуться.

Разве так может поступить взрослый разумный мужчина, воин, император с огромной ответственностью?

Стыдно.

Перед Хранителями порядка, перед воинами. Перед ровенцами.

Перед самим собой.

Неправильно он воспитал сына. Где-то ошибся. И всё же…

Великий генерал Ровении Касс Данери теперь тоже не отводил взгляда от Южных ворот, думая о Мае, как о сыне. Не как об императоре.

Королева фурий спросила его: «Так кто у вас пропал, генерал? Сын или ваш император?»

И он растерялся тогда. Озадачился. Разозлился. И ожесточился на наглую Фурию. Но вынужденно заглянув глубоко в своё очерствевшее сердце, понял, что Майстрим, в первую очередь, сын ему, а потом уже император империи.

Пусть он разочарован в нём, пусть тот совершает ошибку за ошибкой. Но Майстрим — это его кровь, его часть, его наследник и продолжатель рода Данери. Его непутевый сын. Поэтому он сделает всё, что от него зависит, чтобы освободить сына из западни, в которую тот добровольно угодил.