Глава 37

— Еля сбежала? — Рональд Аверин смотрел на учёного ничего не выражающим взглядом, и по его застывшему лицу было сложно определить, о чём он думал в данный момент и какие эмоции испытывал.

— Да. За ней пришёл жених — император Майстрим Данери, — бесстрастно ответил Варниус; перед мысленным взором Оливара встала картина с открывшимся порталом. Землянка и её возлюбленный уходили на расстоянии друг от друга, словно чужие.

Неожиданно для себя учёный подумал, что эта картина точно понравилась бы Рону Аверину. Жаль, что он не мог транслировать свои мысли ровенцу.

Аверин молчал.

Смотрел на него немигающим взглядом и молчал.

Молчание затягивались, и Оливар стал нервничать. В конце концов, чего он ждёт? Какой-то речи от ровенца? Благодарности, что спас его от смерти, ещё и не в первый раз? Вряд ли дождётся, а бесценное время, словно песок, утекает сквозь пальцы.

И тут Аверин ровно проговорил:

— Ты снова спас меня. Зачем?

— Ты нужен мне. Поможешь сбежать одному человеку, — немного нервно ответил Варниус.

— Какому?

— Ему.

Оливар кивнул в сторону Духа, взял за ручку саквояж, из которого недавно доставал сыворотки для ровенца, и направился к сыну. Вернее, хотел направиться, когда хриплый сильный голос Аверина остановил его.

— Нет.

Оливар замер на месте и вопросительно посмотрел на мужчину.

— Нет? — с удивлением переспросил он.

Тёмные глаза смотрели на учёного остро и проницательно.

— Сначала ты приведешь в чувство его, — ровенец указал на неподвижное тело Демона.

— Я не могу терять время, — с раздражением заявил целитель. — Долго объяснять, но времени для побега с каждой секундой становится всё меньше…

— Плевать, — Аверин смотрел холодно. — Сначала приведёшь в чувство Демона и его женщину, а потом уже… этого ублюдка.

Оливар побледнел, серые глаза потемнели от гнева.

— Выбирай выражения, — процедил он.

Аверин сощурил глаза.

— То, что эта мразь родилась в законном браке, ещё не говорит о том, что он не ублюдок, — холодно сказал он. — И я как раз подобрал нужное выражение.

— Я не понимаю… — нахмурился Оливар.

— Угу, конечно, — резко перебил его Рон. — Если ты не понимаешь, то я тогда королева фурий Бердайн Огдэн, а этот кусок дерьма совсем не Роланд Варниус, твой сын и предводитель невидимок.

Оливар сжал челюсти, его глаза сузились до двух злых щелей, но Рональд Аверин продолжал говорить, и голос его звучал ровно и спокойно, и от этого его слова воспринимались учёным ещё острее.

— Слушай меня внимательно, великий спаситель человечества. Ты спас мою жизнь, и выходит, что не единожды. Но я плевал на это и не собираюсь целовать твои следы, даже «спасибо» говорить не собираюсь. Ты делал это не из человеколюбия, а я не просил тебя о помощи, сдох бы и сдох, никто особо не печалился бы. Я всегда ненавидел тебя и сейчас тоже ненавижу за то, что долгие годы ты мучил Елю, в ее мире, и в нашем, ставил над ней эксперименты, преследовал, угрожал… — голос ровенца вдруг сорвался, и Оливар невольно вздрогнул. — Я мечтал встретить тебя однажды и свернуть тебе шею.

Оливар невольно сделал шаг назад, — взгляд Рона Аверина теперь горел жгучей ненавистью, а лицо ровенца приобрело жестокое выражение.

— Теперь, получается, что я, вроде как, обязан тебе жизнью. И даже Еля обязана: здесь ты спасал и её тоже. Поэтому я просто сделаю вид, что тебя здесь нет, а ты поскорее уберешься отсюда. Только сначала окажешь помощь Демону и его жене. Она в другой палате, наверное? Жива осталась?

Оливар ничего не ответил, его затрясло от бешенства и бессилия.

— О своём сыне даже не думай. Его место здесь, в этой Тюрьме.

Аверин спрыгнул с койки и уверенным решительным шагом направился к замершему побледневшему Оливару. Это движение вывело учёного из ступора.

— Хорошо, — процедил он. — Я помогу Демону и его жене, она тоже жива. А вы поможете сбежать моему сыну.

— Нет, — спокойно отозвался Рон. — Ты сделаешь это, чтобы самому остаться в живых.

И тут Оливар рассмеялся, нервно и зло.

— Самому? Мне жизнь давно надоела. Моя цель — спасти сына. И если ты не будешь его спасать, то и я не сделаю больше ни одного шага. Можешь делать со мной всё, что хочешь.

Аверин сильным властным движением вырвал из руки учёного саквояж, который тот схватил, когда направился к сыну, поставил его на свою койку. Оливар взволнованно задышал за его правым плечом, с беспокойством наблюдая за действиями ровенца.

Тот открыл саквояж и хмуро уставился на совершенно одинаковые шприцы с жидкостями разных цветов.

— И как понять, где какое лекарство?

— Только я могу различить их, — глухо произнес учёный.

Аверин резко развернулся, уставился на Варниуса уничтожающим взглядом, но Оливар с невозмутимым лицом произнес чётко и громко:

— Майстрим Данери дал кровную клятву спасти моего сына. В обмен я спас жизнь Лены: создал сыворотку, которая её вылечит. Если ты сейчас уйдёшь без Духа, император Ровении вернётся за ним, чтобы выполнить клятву. И нет гарантии, что во второй раз он тоже сможет сбежать. Скорее всего, погибнет и, возможно, вместе с Роландом. Я понимаю, что шанс на спасение очень мал.

Аверин приподнял вверх тёмную бровь, взгляд заледенел.

— Майстрим Данери погибнет здесь или там, за Стеной, из-за невыполнения кровной клятвы. Что тогда будет с той, которая его любит? Насколько больно ей станет? — Оливар не отводил пристального взгляда от лица Рональда.

Учёный уже успокоился. Даже если ровенец не поможет его сыну, Майстрим Данери пока жив и обещал спасти Роланда. А значит, сделает это.

— Теперь, зная, как избавиться от соперника, можешь смело сбегать за Стену и строить планы на будущее с Еленией, — спокойно добавил Варниус.

— Всех судишь по себе? — голос Аверина был всё также спокоен, а взгляд холоден. — Или пытаешься унизить меня? А может быть, задеть? — он прямо смотрел в серые глаза Варниуса, чьё лицо оставалось совершенно невозмутимым.

— Я услышал тебя. Понял. Ты, как всегда, сделаешь так, как выгодно именно тебе, — несколько задумчиво протянул Аверин, — и у тебя всё получится, — и вдруг добавил: — Интересно, почему у твоего сына нет твоей удачи и смекалки? — и выразительно посмотрел на распластанное на больничной койке тело Духа.

Взгляд Варниуса стал мрачным, желваки заиграли на скулах.

— У него была удача, — процедил учёный, — пока Данери не влезли в то, что их не касалось. И тебе прекрасно об этом известно.

Рон усмехнулся.

Цинично и жёстко.

Некоторое время он молчал, Оливар тоже.

А потом Рон спросил:

— То есть по-твоему именно Данери виноваты в том, что твой больной на голову ублюдок оказался в Тюрьме Пустоши?

Оливар поморщился и скривил губы. Он не сдержался, и на мгновение в его глазах вспыхнула ненависть к ровенцу.

— Сейчас не время и не место это обсуждать, — резко ответил он. — Дорога каждая минута. Ты не сказал, поможешь моему сыну или нет? Я жду.

— Ты знаешь ответ, — сухо ответил Аверин, поджав губы, и даже выразительно закатил глаза, а Варниус сразу же приступил к делу.

Конечно, он знал ответ, ведь ради Елении Огдэн Рональд Аверин сделает всё, вплоть до того, что вырвет собственное сердце и отдаст его тому, на кого укажет девушка.

Знал, но должен был услышать этот гребаный ответ, эти слова, чтобы у ровенца не было возможности выкрутиться и сказать, что он не так его понял.

— И всё же твой ответ? — упрямо спросил учёный.

— Я помогу твоему сыну, — Аверин сказал, словно выплюнул. — Но ты и так это понял, раз принялся действовать.

«Аверин ненавидет Роланда? Презирает? — гадал Оливар. — Впрочем, неважно. Главное, что согласился помочь».

«И что в ней такого особенного, в этой землянке, что мужчины готовы жертвовать ради неё жизнью и принципами?» — мелькнула у Оливара ещё одна мысль.

О том, что ради умершей жены он тоже готов был пожертвовать жизнью и не только, мужчина не вспомнил.

Рон отошёл в сторону, хмуро наблюдая за чёткими и уверенными действиями учёного, который уже вколол сыворотку Демону и не ожидая, когда тот придёт в себя, подошёл к неподвижному телу Духа.

Целитель замер на мгновение, и было от чего, — полуобнажённое тело Духа было покрыто воспалёнными уродливыми красными шрамами, оставленными колючками растений летасов. Но Оливар недолго разглядывал сына, достал из саквояжа шприц и, продезинфицировав кожу на плече, вколол Духу сыворотку.

— Почему Духу и Демону ты вколол жидкости разных цветов? — хмуро спросил Аверин.

— Потому что их сыворотки немного различаются по составу. Так необходимо из-за разного характера полученных ими ран, не переживай.

— Я могу тебе верить? — скептически поинтересовался Рон.

— Твоё дело, — посмотрел на него учёный и добавил: — Слушай меня внимательно, — голос Варниуса звучал твёрдо. — В Тюрьме Пустоши объявлено чрезвычайное военное положение, сейчас здесь соберутся Стражи с других корпусов. Начальники корпусов обязательно временно назначат исполняющего обязанности начальника Тюрьмы. Может быть, уже назначили. Нужно действовать быстро и осторожно. И мы не должны вызвать подозрений. Именно поэтому ты поведёшь всех, потому что ты настоящий Страж, значок признает тебя, а я принесу тебе форму.

— Куда именно я всех поведу? — уточнил Рон.

— Туда, где были Южные ворота Тюрьмы.

— Были?!

— Были. Сейчас там дыра. Тварь постаралась.

* * *

Через некоторое время Дух, Демон и Линара Корденис, пока ещё бледные и шатающиеся, стояли перед Роном Авериным, на котором уже была надета форма Стража Пустоши.

Им уже сообщили, что они участвуют в побеге.

Варниус протянул Аверину артефакт связи.

— Почему ему? — хмуро поинтересовался Дух, с гримасой разминая спину, плечи. — И что за хрень ты снова вколол мне?

— Сейчас пройдёт побочное действие, потерпи немного, — ответил Оливар. — А артефакт отдал Аверину потому что, когда вас остановят и спросят, куда вы направляетесь, будет выглядеть странно и подозрительно, если артефакт связи будет находиться у заключенного смертника.

— Почему мы тоже не можем надеть форму Стражей? — напряжённо поинтересовался Дух.

— Значок стража не признает тебя, — ответил Оливар.

— Его можно сорвать, — процедил Дух.

— Сорвать?! Ты себя видел? — Оливар хмуро уставился на сына, выразительно осмотрев его с ног до головы. — Да тебя заочно знают во всех тюремных корпусах, как и Демона. Вы две легенды, которые у всех на устах, и вас сразу же узнают Стражи, а менять вам внешность времени нет.

— Целитель прав, Дух, — глухо произнес Демон. — Пора уже выдвигаться.

— Боги с нами, — на миг прикрыл глаза Оливар Варниус.

— Очень сомневаюсь в этом, — процедил Аверин и первым покинул помещение лазарета.

Рон осмотрелся и отошёл в сторону. Коридор был пуст, но он услышал вдалеке шаги, гулкие, чёткие, множественные, но времени выжидать не было. Взяв под контроль эмоции, Аверин спокойным голосом достаточно громко произнёс:

— Заключённые, выходим по очереди, лицом к стене, руки за спину. Когда выйдут все, идём друг за другом. Первым идёт номер В-1363, за ним номер Д-4456, замыкает ряд номер А-1289. Целитель Варниус, ввиду сложившейся ситуации в Тюрьме Пустоши, приказываю вам сопроводить заключённых вместе со мной до их камер. Следуете за номером А-1289 и замыкаете цепь.

В это время в коридоре лазарета появился отряд стражей в чёрной форме стражей Западного корпуса. По значкам на груди, Рон понял, что один из них занимал должность Главного стража, а другие были, как и он, обычными стражами.

— Куда собрались препроводить заключённых? — строго спросил Главный страж Западного корпуса, внимательно осматривая смертников и переводя пристальный взгляд на Аверина, на его грудь со значком.

— Страж Рональд Аверин, — спокойно представился Рональд, отдав честь Главному стражу Западного корпуса, и добавил: — Это смертники, выжившие в последних Играх Пустоши. В связи со сложившейся чрезвычайной ситуацией поступил приказ препроводить смертников из лазарета в камеры.

— Наслышан, — кивнул Главный страж в ответ. — Разумно. Действуйте.