Глава 50

Когда Майстрим увидел два острия, направленных в шею Ели, реакция была мгновенной.

Тот, кто посмел угрожать Еле, должен быть мёртв, но этот кто-то оказался Авериным и пришлось справляться с яростью, задавить ее невероятным усилием воли и брать себя в руки, — знал, что не может убить Рона, — Еля никогда не простит ему этого: слишком дорог ей бастард Авериных.

Май был уверен и в том, что его смерть Елю тоже не обрадует, и её она тоже не простит Рональду, а поскольку тот сейчас невменяем и подчинён чужой воле, вся ответственность за то, чтобы остались в живых оба, лежит на нём.

Пришлось вспомнить все знания и умения ближнего боя на мечах, — неожиданно Аверин оказался слишком сильным и искусным противником. Пустошь подчинила волю Рона, но Она не стала его подселенцем, а, значит, тот применял только личные умения и возможности.

Удивительные умения и возможности. Май, к своему стыду, сразу после столкновения чуть не пропустил пару ударов незнакомой ему техники боя.

Мелькнула мысль, что бывший соперник значительно подматерел и возмужал. А после неё мгновенный и неконтролируемый болезненный укол ревности в сердце, в памяти вспыхнули неоднозначные события, записанные на тюремном артефакте, где Рон и Еля вместе…

Некстати. Он только что справился с собой и вот снова… гнев и ярость… и приходится брать под контроль эмоции.

И все-таки… как Аверин оказался в Тюрьме Пустоши одновременно с Елей?..

Рон сделал резкое неуловимое движение, которое Май совсем не ожидал от него и еле успел отскочить и уклониться… от рубящего удара в плечо, который Рональд, поняв, что не достиг цели, попытался тут же перевести в режущий в шею.

Да этот недоделанный придурок чуть не убил его… Чуть голову ему не отрезал…

«Что за техника такая, мать твою? Чья?!» — разозлился Май.

Он попытался подрубить выставленную вперёд ногу соперника, но тот ловко ушёл от атаки, ловко отставив ногу назад, на время уходя в глухую защиту. Майстрим решил продавить защитный блок одним клинком, а рукоятью второго ударить Рона в голову и лишить сознания. Бессознательный Аверин в их ситуации — наилучший выход.

Рон отвёл голову, словно прочитал его мысли, спасая висок, и рукоять меча Мая прошила воздух в сантиметре от уха Аверина.

Они сталкивались снова и снова. То один атаковал, то второй… Скрежетали мечи, в ход шли колени и локти. И ни один не уступал…

Еля сказала, что нужен огонь. Но ему нужны хотя бы пара минут, чтобы попытаться его сотворить.

— Рон, не хочешь передохнуть? Прошлое вспомнить? — выдохнул Майстрим, мечи столкнулись крест-накрест, глаза оказались напротив друг друга. — Какой была твоя мать?

Никакого отклика. Полное равнодушие в глазах.

— Ты любил её, Рон?

В ответ молчание. Ни злости, ни ярости на лице.

Бездушная машина для убийств.

Май сделал обманный отход, чтобы сделать сопернику подсечку, но тут же получил резкий болезненный укол в бедро.

— Да кто научил тебя этим приёмам, сволочь?! — зло прошипел Майстрим, теперь сам уходя в защиту.

Рон решительно наступал, снова пытаясь добраться до его шеи, нанося мечами безостановочные рубящие удары.

— Ну и скотина ты, Аверин. Я пытаюсь тебя щадить, а ты меня решил на ленточки искромсать? — процедил Май и решительно перешёл в атаку — закончить жизнь в тюремных катакомбах совсем не хотелось.

И вдруг…

— Что… происходит? Какого хрена? — натужно просипел Рональд, отбиваясь от яростных ударов Майстрима. — Спятил, что ли?

Май мгновенно остановился. Отступил, тяжело дыша и с облегчением опуская мечи. Недоверчиво уставился на Аверина.

Тот тоже опустил мечи, тряхнул головой, прикрыл запавшие глаза.

— Ты находился под властью Пустоши, — проинформировал его Май.

— Еля где? — Рон открыл глаза и холодно уставился на Майстрима.

— К Ней пошла, — ответил тот, а Рон словно к чему-то прислушался. — С Духом.

— Зовёт, — пробормотал он. — Нас. Знает, что ты рядом.

* * *

При фразе «Нас» Рон заметил облегчение, мелькнувшее на лице Майстрима, а потом глаза молодого императора Ровении цепко впились в его лицо.

— Чтобы не происходило сейчас там, Дух на нашей стороне. Понял?

— Почему он не ушёл? — Рон наградил императора мрачным взглядом. — Он должен был сбежать.

— Елению спас. Вырубил и вернул её. Она в одиночку отправилась сюда.

— А ты где был, мать твою, жених?!

Май почувствовал, что закипает. Надо было всё же умудриться и треснуть по башке этого придурка.

— Ты должен всегда быть рядом с ней.

— Идём. Веди, умник, — ледяным тоном проговорил Май.

Они появились одновременно. Вышли из разных тоннелей.

Майстрим и Рональд.

Хранители мира, Оливар и Верховная Фурия. Хранители тут же стали расходиться по залу, образуя круг, вместе с ними и Оливар Варниус.

Увидев Мая и Рона, Еля испытала такое невероятное облегчение, что несмотря на всю опасность ситуации, захотелось закричать от счастья. Живы! Оба!

Взгляд выхватил раненую в бедро ногу Майстрима, резаные раны на груди и животе, сердце сжалось в комок, но оба уже нашли её глазами и направились к ней. Уверенным широким шагом, ни секунды не сомневаясь, где они сейчас должны находиться, с каждой секундой стремительно сокращая расстояние.

Еления встретилась взглядом с Маем, молча сказала, как благодарна ему, что он справился, и как рада, что он будет рядом. В ответ уголок губ мужчины дрогнул в подобие улыбки, взглядом он обнял её нежно.

Дух пошёл навстречу Маю и Рону.

Зачем-то.

Стоял рядом с ней и вдруг пошёл…

Еля увидела, как в каждой руке смертник сжимает рукояти мечей. Зачем он достал мечи из ножен? Что задумал?

Всё длилось… мгновение.

Как в кошмарном сне.

Словно в замедленном кадре…

Через миг, равный удару сердца, ответ на вопрос пришёл, — мечи вонзились в тела двух мужчин, шедших Духу навстречу.

В грудь каждого из них.

В одну. И в другую…

… где бились сердца…

Майсирим и Рональд хотели отразить удары…

Но они смотрели на неё и не успели.

Наверное, этот крик принадлежал ей.

Наверное.

А может другому существу — дикому, отчаянному и смертельно раненому.

То, что стало происходить дальше, Еля уже плохо осознавала.

Она стояла над теми, кто был ей дорог больше жизни, чьи глаза были ещё открыты, но уже закрывались, становились мутными.

В груди обоих торчали мечи.

Те самые мечи Стражей, которыми она так часто восхищалась раньше.

Короткие. Обоюдоострые. С рукоятью из неожиданно лёгкого чёрного камня.

Гордость Стражей.

Их ковали из редкого вида стали, которая смертельно опасна для тёмных тварей, а для людей и магов…

Ответ был перед её глазами.

Наверное Дух поднял их во дворе Тюрьмы Пустоши.

Или уже в катакомбах.

Она не помнила.

Снова кричала. Умоляла не умирать. Упала на колени между неподвижными мощными телами, положила голову на грудь Мая, у которого хватило сил обнять её и прижать к себе, и просила не закрывать глаза. Боже, она так боялась, что он их закроет…

Май что-то шептал в ответ, уверял, что всё будет хорошо, она не должна отчаиваться, и что он любит её больше жизни.

Еля положила ладонь на грудь Рональда, там где ещё билось сердце, уже очень медленно и еле слышно… Рон накрыл её руку сверху своей, пока ещё тёплой, но сжал слабо, из последних сил.

Когда объятия Мая ослабли, а рука Рона больше не сжимала её ладонь, Еля окаменела.

Затаив дыхание, она прислушивалась к мужскому дыханию, снова и снова, обостряя слух до невозможности, но не могла его уловить.

Отчаяние затопило внезапно, словно лавина, с такой невиданной силой, что перед глазами почернело. Казалось, их заволокла сама тьма, беспросветная и беспощадная…

Сколько она ещё просидела над двумя мужскими телами, Еля не осознавала.

Вечность или мгновение?

Но вот она встала и обернулась.

Прямая и жёсткая.

Нашла его взглядом.

У неё тоже два меча. И тоже — мечи стража. Один она всадит ему прямо в горло, второй — в злое жестокое сердце. И будет проворачивать много раз, наблюдая как кровь хлыщет из него фонтаном. Будет смотреть в его глаза, пока из них не уйдёт жизнь…

Бердайн Огдэн уже сошлась в смертельной схватке с убийцей. С тем, у кого руки не по локоть… по шею в крови.

С тем, кто вскоре захлебнётся от собственной крови.

От её руки.

Вокруг Духа клубилась тьма, очень знакомая тьма, а уродливое, прервите шрамами, лицо стало ещё жёстче и уродливее, чёрные зрачки полностью слились с радужкой и белком.

Еля лишь краем затуманенного горем и яростью сознания поняла, что произошло.

Она. В нём.

Теперь они — одно целое.

Как недавно было с ней.

Удар, которым Бердайн Огдэн он отшвырнул к каменной стене, был такой страшной силы, что, королева, похоже, сломалась надвое. Подняться Верховная фурия больше не смогла.

Теперь Еля уже захрипела. Из неё выходили невнятные звуки, которые напоминали предсмертные хрипы раненого зверя.

Она не просто понеслась на Тварь, которая убила всех, кто ей дорог…

Она полетела.

Её несли крылья из той самой тьмы, которая сейчас убивала всех руками смертника.

Из той же тьмы, что клубилась вокруг Духа.

Из Её тьмы.

Они столкнулись с такой силой, что до боли потемнело в глазах, хрустнули кости, а может и сломались. Но это было неважно. Два тела упали и покатились по чёрным плитам с древними рунами, сплетенные и непримиримые.

Еля высвободилась из «объятий» Духа и отшвырнула от себя огромное мужское тело. Оба вскочили на ноги одновременно и снова сошлись в поединке.

В смертельной битве.

Еления знала, из них выживет кто-то один. Другого не дано.

Снова и снова она налетала на врага. Рубила его мечами, резала, впивалась острыми зубами в тело и безжалостно разрывала когтями.

Но Дух снова и снова ускользал, окровавленный, истерзанный, но живой. Усмехался ей в лицо нечеловеческой улыбкой.

— Хватит, иномирянка. Я не хочу тебя убивать. Доиграешься, — он произносил эти слова снова и снова, а она всё равно нападала, резала, колола и рвала ненавистное тело.

— Мы готовы, — глухо, словно издалека, прозвучал донельзя напряжённый голос Оливара Варниуса. — Будь готов.

Под сводом каменного зада раздался гул мужских голосов, произносящих заклинания на древнем арданском, руны на столбах и плитах вспыхнули ярким светом, рядом с их сплетенными намертво фигурами воздух подернулся рябью, воздушные стены разрезали невидимым острым ножом, и они расползлись в стороны, преобразуясь в тоннель, который мгновенно стал закручиваться тёмной воронкой.

Роланд Варниус криво и болезненно улыбнулся ей в лицо и прошептал:

— Смертельные Игры закончились, девочка.

Дух с невероятной силой выкрутил одну руку, лишая Елю меча, и вторую, из которой тоже выпало оружие, крепко перехватил обеими руками запястья новоявленной фурии и с силой потянул за собой — в образовавшийся тоннель.

Еля в панике оглянулась.

Шесть Хранителей мира смотрели на неё.

Мрачно и торжественно.

Тела тех, кто дорог, неподвижно лежали на каменных, сияющих древними рунами, холодных плитах.

Окровавленные и бездыханные.

Оливар Варниус быстрым широким шагом направлялся к тоннелю портала.

Учёный вошёл решительно вслед за ними, а в следующее мгновение ударил её чем-то тяжёлым в висок, и темнота поглотила мечущееся в ужасе сознание.