Глава 52

Оливар Варниус иногда выходил из древних развалин храма, чтобы найти что-нибудь съедобное, но Елю просил не рисковать, чтобы девушка не наткнулась на местных существ.

Еля или спала под открытым небом на каменном полу, или сидела, облокотившись спиной о потрескавшуюся от времени колонну, и смотрела на звёзды — огромные и тусклые, чужие и холодные, и на четыре луны, каждая из которых имела свой размер и форму.

Она вспоминала тех, кого любила.

Оказавшись сейчас так далеко от всех, Еля остро осознала, как дорог ей стал мир Арде и те, благодаря кому она его полюбила.

Понемногу силы возвращались к Еле, она заставляла себя верить словам Оливара Варниуса о том, что Майстрим, королева и Рональд остались живы. Она не знала, какое будущее для неё придумал сумасшедший и гениальный учёный, и пока не спрашивала об этом в ожидании полного восстановления. Просто верила всей душой и всем сердцем, что Хранители мира помогли её близким, а она сможет к ним вернуться.

Верила и вместе с учёным ждала возвращения Духа, того момента, когда Пустошь, наконец, угомонится, и Роланд с ней справится.

Но древний монстр затаился, чувствуя подвох, не желая оставлять телесную тюрьму и засыпать.

Однако с каждым днём сопротивление Пустоши ослабевало всё больше из-за вечного полнолуния нового мира.

— Полнолуние здесь немного по-другому воздействует на нашу пленницу, — вслух размышлял Оливар. — Понять бы, почему. Видимо, какая-то здесь энергия своеобразная… или она нажралась жизненной энергии в Арде, и теперь ей хватает сил сопротивляться.

Но однажды Дух появился.

Измождённый, исхудавший, неожиданно постаревший, ещё более заросший, чем раньше. Словно почерневший и высохший. Монстр не разорвал его, не выпил, но вытянул жизненных сил немерено.

— Справился? — с облегчением выдохнул учёный, одновременно с любопытством и беспокойством рассматривая сына.

— Да, — последовал краткий усталый ответ.

— Что помогло в итоге? — голос Оливара прозвучал по-деловому, всё с тем же любопытством, как будто он опрашивал студента в университете, а не человека, который только что победил древнейшего и опаснейшего энергетического вампира.

Еля мысленно закатила глаза и усмехнулась, — всё же странный тип этот старший Варниус, даже по отношению к собственному сыну.

Дух искоса бросил взгляд на Елению, но девушка в его сторону даже не посмотрела, уставившись в небо, с трудом сдерживая себя, чтобы не свернуть бывшему смертнику шею.

Как только Дух появился, перед мысленным взором Ели вспыхнула картина, когда он протыкает мечами тела Майстрима и Рона… Сейчас смертник настолько ослаб, что, наверное, она с лёгкостью справилась бы с ним, так как силы к ней уже полностью вернулись. Но пока она не нападала — решила послушать Роланда Варниуса. Быстро он всё равно не восстановится, а шею ему она свернуть всегда успеет.

— Помогла память рода, — глухо известил Роланд, заметив как на миг напряглась фигура землянки. Мужчина тяжело сел, почти упал, у соседней с Елей колонны. — Когда совсем отчаялся вытолкнуть эту Тварь из себя, которая решила заснуть во мне, вспомнил, что советовала Еля Маю Данери в борьбе за сознание Аверина. Это оставалось последней надеждой. Было непросто, но у меня получилось.

— Память рода! — с жаром восхитился Оливар. — Великолепно! Это же…

Дух устало посмотрел на восхищённого отца.

— Отец, не сейчас, — надтреснутым голосом перебил Роланд его восторги. — Что за мир, в котором мы оказались?

После объяснения отца бывший смертник усмехнулся:

— Этот мир как раз для нас с тобой. Мы полузвери — полулюди, и жили всю жизнь в темноте.

Оливар издал какой-то нечленораздельный звук, то ли соглашаясь, то ли возмущаясь. Елю же покоробило от этой фразы, которая, по её мнению, полностью соответствовала истине.

— Но он не для неё.

Услышав эти негромкие твёрдые слова, Еления, наконец, посмотрела на Духа и встретила пристальный измученный взгляд мужчины.

— Не для неё? — искренне поразился Оливар. — А зачем тогда ты её притащил?! Зачем затянул в портал?!

Дух смотрел на землянку внимательно, жадно впитывая её образ после долгой разлуки, но и Еля теперь не отводила холодного острого взгляда, ожидая пояснений.

— Притащил, — Роланд пожал усохшими плечами, — потому что вдруг испугался, что могу никогда больше её не увидеть.

Еля вздрогнула всем телом, но глаз всё же не отвела. Однако пальцы рук сжала в кулаки и напряглась всем телом, словно приготовившись к прыжку.

— Она нужна мне, — тихо пробормотал смертник.

Взгляд Ели полыхнул яростью, девушка вскочила на ноги. Сделала шаг вперёд.

Сволочь.

Дрянь.

Нужна она ему.

Сейчас свернёт ему шею, чтоб передумал.

— Не морочь мне голову тогда, — недовольно проворчал Оливар. — И ты тоже угомонись, — бросил он взгляд на взбешённую Елю. — Убьешь нас, что будешь делать здесь одна?

— Я не морочу, — спокойно проговорил смертник. — Нужна, но ты вернёшь Елению Огдэн туда, куда она пожелает. В её родной мир или в Арде.

Услышав эти слова, Еля не поверила своим ушам и замерла, уже готовая было напасть на Духа.

— Вместе вернёмся, — ответил Оливар. — Нам обещали хорошую жизнь, но зачем нам подачки? Мы вернёмся туда, где нас никто не знает в Арде, или в прошлое, куда ты захочешь…

— Нет, — твёрдо и решительно прервал отца Роланд.

— Нет? — не понял учёный.

— Мы не вернёмся в Арде.

— Тогда зачем ты согласился участвовать во всём этом? — нахмурился Оливар, ничего не понимая.

— Захотел почувствовать себя героем, — с сарказмом процедил Роланд и устало опустился на каменный пол, раскинул руки и уставился невидящим взглядом на звёзды.

Оливар выругался, резко отвернулся и ушёл из развалин широким злым шагом, бормоча под нос ругательства про героев и других идиотов.

Некоторое время в развалинах царило молчание.

— Он выполнит мою просьбу, — тихо проговорил Роланд, поворачивая голову, встречаясь взглядом с натянутой словно струна Елей. — Ты вернёшься домой. Обещаю.

— Почему ты передумал?

Роланд молчал долго. Просто смотрел на звёзды, и Еле даже показалось на мгновение, что смертник не дышит.

А потом он поднялся ловким текучим движением, которое землянка никак не ожидала от него, и вмиг оказался рядом с девушкой. Протянул осторожно руку и, убедившись, что Еля не отшатывается, а настороженно наблюдает за ним, не дотрагиваясь до девушки, медленно словно погладил её, обведя контур щеки, шеи, плеча.

— Я твой вечный должник, девочка, — тихо проговорил мужчина. — Ты вытащила меня из тьмы, когда, казалось, спасения не было. Благодаря тебе я многое переосмыслил. А ещё, знаешь ли, когда сейчас увидел всех своих родичей, великих и благородных, разных, древних и не очень… увидел мать… — голос Духа дрогнул, — я до конца осознал… кем я стал. Среди них были говнюки, были подонки, но я, — уродливое лицо болезненно скривилось, — переплюнул всех.

Роланд аккуратно, кончиками пальцев, прикоснулся к виску землянки, погладил ранку от удара отца.

— Прости меня, Еления Огдэн. И отца тоже прости. Ты сможешь это сделать, я знаю, потому что ты удивительная, а я… так и не разгадал твой секрет. И ты, определённо, заслуживаешь лучшей доли, чем я. Только осознал это я уже здесь.

Роланд резко отпрянул от Ели, медленно опустил руку, сжал пальцы в кулак. Мужское лицо приобрело решительное и строгое выражение.

— Жди здесь. Я найду отца, и он поможет тебе вернуться.

Еля проводила взглядом ссутулившуюся высохшую фигуру Духа, не зная, верить словам смертника или нет.

Оливар начертил руны, забормотал древние заклинания, и снова всё повторилось, как в каменном зале древних катакомб.

Воздух подернулся рябью, воздушные стены будто разрезали острейшим ножом и они нехотя расползлись в разные стороны, превращаясь в тоннель, который медленно стал закручиваться воронкой.

— Межмировой портал ждёт тебя, Еления Огдэн! — слегка пафосно объявил учёный и сделал приглашающий жест.

Еля сделала шаг, все еще до конца не веря, что её отпускают домой, к тем, кого она любит, и обернулась, почувствовав жадный больной взгляд.

Дух смотрел на неё, впитывал образ, шевелил беззвучно губами. Он прощался. Чуть поколебавшись, Еля кивнула ему и мягко улыбнулась, тоже прощаясь, а потом отвернулась и уже не увидела, как Роланд ушёл быстрым шагом. Только услышала тяжёлые шаги.

Воронка стала затягивать внутрь, закручивать, голова безумно закружилась, но Еления лишь крепче сжала зубы, — ничего, она справится, уже, как никак, в третий раз.

До девушки, словно издалека, донёсся мужской насмешливый голос:

— Я отправляю тебя на Землю Фурий в мир Арде, как ты и просила, и как я пообещал сыну. Я помню там только древний храм, где когда-то читал древнейшие свитки, поэтому ты выйдешь в нём. И да, небольшой сюрприз для тебя, землянка… — от смеха Варниуса, наверное, даже кровь у Елении замёрзла, а сердце на мгновение перестало биться. — Ты появишься в Арде спустя десять лет. За то, что разбила сердце моему сыну. И знаешь, я не прощаюсь. Эликсир бессмертия ещё не создан, а лучше твоей крови во всей Вселенной нет образца.

Чёрная холодная воронка поглотила Елю, а Оливар Варниус ещё долго не отводил пристального ледяного взгляда от схлопнувшегося портала.

— Ты сделал всё, что я просил? — голос сына отвлёк Оливара от мрачных мыслей.

— Даже более чем, — усмехнулся старший из Варниусов, поворачиваясь к Роланду. — Что ты решил делать дальше? Хочешь остаться в этом мире?

После некоторого раздумья Дух проговорил мертвым потухшим голосом:

— Я хочу увидеть много миров. Все, где ты был. Я должен вновь найти себя.

Глаза Оливара довольно сверкнули.

— Я рад, что ты не утратил желание жить.

* * *

В этот раз Лена быстро пришла в себя после перехода через миры. Девушка подождала, пока пройдёт головокружение, и стала выбираться из древнего хранилища Фурий.

Что сказал этот ненормальный Варниус?..

Она появится в Арде спустя десять лет?!

Десять… лет…

Он не мог так поступить с ней.

Или мог? Этот мерзкий старик всё мог!

Еля вышла из одной комнаты, забитой древними фолиантами, перешла в другую и, наверное, ещё полчаса бродила в книжных лабиринтах древнего хранилища, пока нашла лестницу наверх к огромным дверям, за которыми, она это точно знала, был выход.

Двери из храма были закрыты снаружи, и Еля стала изо всех сил в них стучать.

Через некоторое время из-за дверей послышался настороженный гневный голос:

— Кто шумит?!

— Это я, Еля, — голос девушки сел от волнения. — Я… вернулась.

С той стороны двери наступило долгое молчание, а потом неуверенно прозвучало:

— Еля?.. Действительно ты?!.. — и столько изумления в голосе.

— Позовите королеву. Или отведите меня к ней.

— Если это ты, то… сейчас. Жди.

За дверью послышались быстрые шаги и взмахи крыльями.

Еля сползла на пол и села подогнув ноги. Опустила голову на колени.

Десять лет…

Пусть это будет неправдой.

ПУСТЬ. ЭТО. БУДЕТ. НЕПРАВДОЙ.

— Открывай! — знакомый родной голос Бердайн Огдэн заставил сердце Елении вздрогнуть и забиться часто-часто.

Жива! Королева Бердайн жива!

Двери распахнулись, и свет на миг ослепил Елю. Девушка зажмурилась и услышала радостное и недоверчивое восклицание:

— Действительно ты!

А потом её сграбастали в медвежьи объятия и уже не отпускали из них до самого дома Бердайн Огдэн.

— Бабушка, боже, я же могу идти сама! — бормотала счастливая Еления. — Отпусти меня!

— Ни за что! Только через сутки, когда пойму, что ты — не галлюцинация. А то снова кто-то куда-нибудь утащит тебя, девочка, — усмехалась Верховная Фурия.

— Точно вернулась, ваше величество, — ухмылялись рядом фурии. — Мы тоже её видим.

— Может у нас коллективная галлюцинация? — ворчала Бердайн, не отпуская Елю, неся девушку на руках как маленького ребёнка.

— Как я рада, что ты жива! — прошептала Еления, обнимая королеву за шею.

— Фурии живут долго. Не дождёшься! — насмешливо фыркнула Бердайн.

— Бабушка, ведь я в последний раз тебя видела, когда…, — Еля запнулась, — когда… ты упала там… в древнем зале. После удара Пустоши.

Бердайн будто споткнулась. Остановилась. Сжала Елению ещё крепче в объятиях, до хруста костей. Потом поджала губы и пошла дальше быстрым решительным шагом.

Счастливая улыбка сошла с лица фурии.

— Не хочу вспоминать тот кошмар, — глухо проговорила она. — Ничего не хочу вспоминать.

— Много времени прошло с того дня? — осторожно спросила Еления, чувствуя, как сердце замирает в ожидании ответа Верховной.

— Десять лет, девочка. Мы уже и надежду потеряли. Недавно отдала приказ казнить провидицу, которая уверяла нас, что ты вернёшься.