Глава 54

Еления не сразу призналась королеве, что уже не является обычным человеком, той пустышкой, которой когда-то давно попала в мир Арде.

Бердайн Огдэн, конечно, ещё десять лет назад (для королевы) заметила, что с внучкой начали происходить изменения, но то, что они завершились, и теперь Еля — фурия с крыльями, королева не знала.

Девушка подозревала, как будет ошеломлена и счастлива великая фурия, когда узнает правду о ней, хотя эту самую правду Еля и сама пока всю не знала, каждый раз открывая в себе новые способности.

Когда наконец пришёл тот день, когда приёмная внучка фурий перед всем кланом трансформировалась и раскрыла за спиной крылья, сотканные из тьмы, её любимые фурии опешили и долго не могли поверить глазам.

Особенно королева Бердайн Огдэн.

Лицо Верховной Фурии надолго застыло, и только прекрасные фиалковые глаза сияли счастливым недоверчивым огнём.

Еля стояла перед кланом высокая и крепкая, с острыми резкими чертами лица, чёрные длинные волосы развивались и закручивались змеями, а крылья за спиной поражали размером и красотой.

Фурии клана молчали, поражённые увиденным.

— У этого старого пройдохи получилось, — потрясённо прошептала королева, наконец прерывая тишину. — Невероятно! Ты стала одной из нас. Немного отличаешься, конечно, но… ты — фурия, девочка! Шикарнейшая фурия! С великолепными крыльями! С когтями!

Королева крепко обняла Елю, в её глазах стояли слезы радости. Землянка тоже ощущала что-то похожее на счастье.

— Легко трансформируешься? — начался допрос.

— Да. По желанию.

— Чувствуешь какие-то болезненные ощущения?

— Только в первый раз. Больше нет.

— Каким оружием владеешь?

Здесь Еля чуть запнулась, на секунду поколебавшись, полностью открыться или нет. Она боялась, что новые способности могут насторожить или напугать остальных фурий, ведь они явно свидетельствовали о том, что Еля стала обладательницей тёмной магии.

— Ну, так, какое? — во взгляде великой королевы Бердайн Огдэн засквозило такое детское любопытство, а остальные девочки впились в Елю такими пристальными взглядами, полными восторженного ожидания, что девушка не выдержала и призналась.

— Любое. Материализуется из тьмы, зависит от моего мысленного приказа.

На мгновение от изумления фурии потеряли дар речи, а потом одновременно загалдели все, умоляя Елю показать новые способности.

Девушка не стала отказывать, оружие послушно материализовалось из воздуха, подернутого тёмной дымкой, отражая мысленные приказы Ели, — кнут, двуручные мечи, лук, копье…

С разных сторон фурии издавали восторженные возгласы:

— Невероятно!

— Мне бы так!

— Как я хотела именно такие мечи!

— А-а-а! Кнут вы видели?!

— Он с шипами!

После невероятного представления, которое для всех устроила Еля, счастливая Бердайн подмигнула приёмной внучке:

— Полетаем?

— С удовольствием.

Верховная Фурия мгновенно предстала перед кланом во второй ипостаси, взмахнула роскошными чёрными крыльями и взлетела вверх, зависая над всеми. Бердайн посмотрела сверху вниз на внучку и подмигнула чёрной ямой вместо глаза, приглашая присоединиться.

Еля взлетела вверх резко и молниеносно, заставив оставшихся внизу фурий завизжать от восторга. Её крылья оказались более прозрачными, тонкими и острыми, чем у королевы, но по размеру не уступали королевским.

Еления взглянула вниз на тех, кто стал для неё сёстрами, на тех, кто не задумываясь, всегда жертвовал ради неё жизнью…

Фурии прыгали от радости, обнимались, кричали ей поздравления и восторженно махали руками. Сердце землянки счастливо сжалось, — она нашла новую семью, где её сразу приняли такой, какой она была, где она всегда чувствовала себя любимой и нужной.

Еля рассмеялась непривычным гортанным смехом, характерном для её второй сущности, провернула в воздухе несколько кульбитов, показывая сёстрам внизу своё искусство, раскрыла широко прекрасные крылья, на мгновение зависая в небе, а потом стрелой взмыла вверх, складывая крылья за спиной, оставляя королеву Бердайн далеко позади.

С того дня каждый день Еления летала над прекрасными землями Земли Фурий, а Бердайн Огдэн показывала приёмной внучке те уголки, которые не могла показать раньше из-за недоступности тех для простого человека.

— Что ты теперь будешь делать, девочка? — однажды, через несколько дней, поинтересовалась королева. — Чем хочешь заняться?

— Жить, — пожала плечами Еля. — Что ещё мне остаётся? Чем буду заниматься, пока не решила.

Они сидели на верхушке горы, с которой можно было наблюдать за древними высокими стенам грандиозного тюремного комплекса, и Еля вспоминала то, что совсем недавно случилось с ней за ними. Бердайн же смотрела куда угодно, но не на стены Тюрьмы Пустоши, её очень удивило неожиданное желание Ели прилететь именно сюда.

Верховная Фурия рассказала девушке, что тайна Пустоши была раскрыта жителям Арде Хранителями мира, чтобы показать им, что Хранители не дремлют и всегда на страже покоя и счастья подопечных.

Тюрьма Пустоши продолжала существовать, только теперь за её стенами не было иномирного монстра, летасов и смертельных игр, а смертники умирали естественной смертью, а не от того, что твари Пустоши выпивали их жизненную энергию. И число тех, кто раньше не надеялся на мягкосердечие судей, теперь уменьшалось, потому что отправление в Тюрьму смертников стало редким наказанием, за исключительно жестокие преступления.

— Могу я рассказать Мадлен о твоём возвращении? — поинтересовалась королева.

— Да, теперь можно. Я готова её увидеть. И Кристу тоже.

— Что ты решила насчёт встречи… — взгляд королевы стал более, чем красноречив, губы сжались в жёсткую линию.

— Пусть Майстрим не знает обо мне, — Еля спокойно и твёрдо посмотрела в чёрные глаза. — Ему станет тяжело, если он узнает, а на его плечах сейчас и так столько всего.

— Я не согласна, — недовольно проворчала Бердайн. — Совершенно. Вы должны поговорить.

Еля опустила голову, сердце сжалось в болезненный пульсирующий комок.

— Майстрим смирился с моей потерей, бабушка. Его женитьба доказывает это. Поэтому не нужно ворошить прошлое. А я справлюсь. Как всегда.

— А если он захочет быть с тобой? — упиралась Бердайн. — Уверена, что он продолжает тебя любить, такая сильная любовь не могла пройти бесследно. Да, он теперь женат, но его жена всего лишь высшая ровенка, не какая-то принцесса, и стерпит ещё одну женщину рядом. Ты можешь стать ластаной, и счастливо жить рядом с тем, кого любишь.

Еля подняла взгляд, но уставилась вдаль.

— Боюсь, я так не смогу, — прошептала она с металлом в голосе. — Никогда.

Девушка повернулась и посмотрела в грустные глаза королевы твёрдым взглядом.

— Пусть прошлое останется в прошлом.

— Только для тебя это настоящее, — пробормотала Бердайн Огдэн так, чтобы внучка расслышала её слова.

Еля ничем не показала, что услышала королеву, уже вновь устремив задумчивый взгляд на бесконечные стены Тюрьмы Пустоши.

С каждым прожитым днём Еления понимала, что мудрая королева Бердайн Огдэн совершенно права. Для неё всё, что произошло за десять лет в мире Арде, являлось настоящим. Чувства к Майстриму Данери тоже никуда не делись, она всё также сильно любила невероятного ровенца, которого много лет назад Хранители порядка империи избрали новым императором Ровении.

Еля остро и отчётливо осознавала, что ей необходимо время… Много времени, чтобы смириться с женитьбой того, кого полюбила всем сердцем, и кто из года в год на протяжении многих лет доказывал ей свою безусловную любовь… А возможно и до сих пор любил её.

Еления привыкала к новой мирной жизни, вместе с фуриями училась, заступала в рейды, тренировалась, вылетала на разведку, понемногу всё больше адаптируясь к новым для неё реалиям — к тому, что теперь она полноценная фурия, и к тому, что должна научиться жить без Майстрима Данери.

Вот только Майстрим упрямо не хотел уходить из мыслей и сердца. И всё вокруг на Земле Фурий напоминало Елении о нём. Дом, в котором она жила, двор перед ним, центральная площадь их небольшого городка, дом и кабинет королевы.

Озеро, где вместе купались…

Лес, в котором он догонял её …

Горы…

Куда бы она не шла, где бы не появлялась, воспоминания, связанные с Маем, упрямо её преследовали.

Еления выбросила все вещи, которые напоминали Мая, переехала в другой дом, перестала ходить на озеро, не появлялась в больнице, где раньше иногда помогала целительнице Ордайн. Она понимала, что её действия — не выход, но не знала, как справиться с тем, что постоянно думает о Мае, слышит его голос, который зовёт её, а во сне видит его глаза, такие родные, полные тревоги и ожидания, — каждую ночь ей снилось, что Май до сих пор ждёт её.

Иногда она просыпалась от его отчаянного крика: «Еля!!!», покрывалась холодным потом и уже не могла заснуть до утра.

Со временем бессонница стала её верной подругой.

* * *

В тот день Елю снова мучила бессонница, иногда она проваливалась в беспокойный сон, ворочаясь в постели, но снова просыпалась.

В те редкие минуты, когда получалось немного поспать, ей снился один и тот же сон.

Май стоял к ней спиной, высокий, широкоплечий, невероятно родной. Она смотрела на его широкую спину и молилась, чтобы он не обернулся, чтобы она могла ещё немного полюбоваться им, вот так вот — со спины, издалека…

Но Май всё же обернулся, увидел её и улыбнулся … той счастливой мягкой улыбкой, которой иногда улыбался ей, которая освещала его лицо, смягчая твердые чеканные черты лица, и девичье сердце радостно встрепенулось.

Май уверенно протянул к ней руки, позвал, и Еля бросилась к нему, но не смогла приблизиться, натолкнувшись на невидимую стену.

Май что-то сказал, но она не услышала, его лицо стало хмуриться, он стал удаляться от неё, а вокруг него заклубилась тьма…

Тьма?!

Откуда…

Удар страшной невиданной силы откинул мощное тело от неё как пушинку… Мужская фигура стала растворяться в воздухе, таять, но взгляд Ели успел зацепиться за огромную дыру в широкой груди, в которой, словно маленький смерч, быстро-быстро кружилась тьма.

Еля вскинула испуганные глаза на Мая, а в ответ встретила уже остекленевший взгляд.

Еления проснулась от собственного душераздирающего крика. Дикая тревога холодными щупальцами впилась в сердце и не отпускала. Она соскочила с кровати и на мгновение застыла, боясь вдохнуть, прислушиваясь к себе. Но паника не отпускала, а интуиция вопила, как ненормальная, — с Маем что-то случилось, он в беде!

Не сомневаясь ни секунды, Еля выскочила из дома и помчалась к королеве, в том, в чём спала — в тонкой короткой сорочке, и босиком.

Патруль из фурий проводил полуобнажённую фигурку встревоженными удивлёнными взглядами и последовал вслед за девушкой к дому королевы.

— Бабушка! — разбудила Еля Верховную Фурию, врываясь к той в спальню. — Нужно срочно связаться с Маем по фоннору!

— Сейчас ночь, если ты не заметила, — проворчала сонная Бердайн, в недоумении уставившись на взбудораженную внучку с ненормально горящими глазами. — Тебе кошмар приснился, что ли?

— Бабушка, да, кошмар! И у меня плохое предчувствие! Всё во мне кричит, что Майстрим в опасности и может погибнуть!

Королева окончательно проснулась, повнимательнее вгляделась в бледное лицо Ели, в её безумные глаза, наполненные ужасом. Нахмурившись, Бердайн нашла фоннор и активировала его, настроив на Майстрима Данери.

Впервые за много лет.

Император Ровении не отзывался.

— Связывайся с любым, кто есть во дворце! — прошептала Еля, сжимая пальцы в кулаки, и заметалась по спальне Бердайн, словно раненый зверь.

Никто из близких к императору людей тоже не отзывался на фоннор королевы.

— Диннар! — наконец на лице Верховной отразилось облегчение. — Что-то происходит во дворце императора. Я не могу ни с кем связаться!

— Ночь вообще-то, — со вздохом проворчал глава полиции. — Твоё величество не заметило этого? Все спят, и я тоже сплю. Давай утром свяжешься со мной и поболтаем.

— Дин! Ты спишь, но ты ответил мне! — с нажимом проговорила королева. — Во дворце Майстрима не могут спать все! А если и спят, кто-то должен услышать мой вызов! А я ни с кем не могу связаться! Понимаешь? Ни с начальником охраны, ни с Анатолем, ни с Кристой, ни с Даном! Так не может быть! У тебя же есть свои люди во дворце? Попробуй связаться хоть с кем-нибудь!

— Хорошо, — вздохнул глава полиции. — Выбора, похоже, у меня нет. Да и разбудила ты меня уже.

Через некоторое время фоннор королевы вновь ожил. Мечущаяся из угла в угол Еля замерла и огромными глазами уставилась на побледневшую королеву.

— Я тоже ни с кем не могу связаться, — голос Диннара Роннигуса теперь звенел от напряжения. — Охрана императора на связь не выходит. Такое впечатление, что кто-то глушит фонноры… впрочем… Мне это очень не нравится, я со своими людьми выезжаю во дворец.

— Мы тоже вылетаем, — сообщила встревоженная Бердайн.

— Думаю, не помешает, — согласился генерал Роннигус. — Лети очень быстро, твоё величество, и возьми своих девочек — мало ли что нам предстоит.

— С Мадлен свяжись, — резко бросила Бердайн. — Пусть тоже вылетает из своей дыры. Ей ближе всего лететь.