Глава 25

Ранним утром несколько магмобилей пересекли границу Земли Фурий и Ровении. Стражницы на границе смотрели вслед удаляющимся магмобилям, которые увозили лучших ровенцев обратно, на родину, в том числе и их молодого императора.

Майстрим Данери уезжал в Ровению, в огромную роскошную резиденцию императоров, где было оживлённо, шумно и пусто.

Пусто, потому что там не будет Елении Огдэн, девушки, которая владела всеми мыслями и сердцем.

Нежный образ иномирянки, такой, какой она была на недавнем празднике, стоял перед глазами военного мага.

Еля в белом изящном платье из тонкой, будто воздушной, ткани, которое мягко облегало стройную женственную фигурку...  Ткань казалась невообразимо тонкой, казалось фигурка девушки непременно должна просвечивать через неё, но сколько Май не вглядывался, ничего не увидел, поэтому выдохнул спокойно. 

А потом заметил, как насмешливо над ним и его друзьями посмеивались местные фурии, явно понимающие в чём причина их растерянности и нервозности, ещё и локтями легонько толкали друг друга в бока, указывая на смущённые лица боевиков из Ровении. А Верховная Фурия совсем открыто ухмылялась, весело переглядываясь с сестрой и племянницей. Это позже Анатоль уже шепнул ему, что ткань необычная — заговоренная, очень редкая, — и фурии за неё огромные деньги получают при реализации за границей, ещё и очередь за покупателями на несколько лет вперёд расписана.

Белое платье подружки невесты... Еления была в нем, без сомнений, прекрасна, а белые необыкновенной красоты цветы в её распущенных блестящих волосах? Символ невинности и чистоты... Цветы, заплетенные в белокурые локоны с медным отливом, длинные, ниже поясницы, и слегка завивающиеся на концах, а на ощупь напоминающие самый настоящий шёлк... Май во время танца незаметно пропускал между пальцами пряди и помнил это невероятное ощущение... 

Прекрасные, сияющие как звёзды, огромные глаза... розовые губы... здоровый румянец... на все ещё впалых щеках...

Всю свадьбу Май не мог оторвать восхищенный взгляд от тонкой и стройной фигурки Елении, которая весь праздник притягивала его, словно магнит. В этот раз он не пытался скрыть восхищение — хотел, чтобы Еля чувствовала его... чтобы все видели его отношение к той, кого выбрало сердце.

И она чувствовала, он видел, как Еля краснела, смущалась, оборачивалась на него, как украдкой бросала взгляды. А он смотрел только на неё.

...Еля несёт длинный шлейф за Кристой и, похоже, тихо ругается под нос, потому что тот очень длинный и абсолютно неудобный...

...Еля стоит в древнем храме фурий рядом с подругой-невестой, с серьёзным сосредоточенным лицом, со слегка нахмуренными тонкими бровями...

...Танцует в хороводе молоденьких незамужних фурий и радостно хохочет, бросает на него веселые и даже кокетливые взгляды, а глаза сияют, как звёзды, самые яркие и красивые.. 

... Её тонкая рука в его руке, он кружит её, поднимает высоко, и снова кружит над головой, а потом медленно опускает, а она смотрит... пристально и внимательно. Смотрит, смущается, но взгляд не отводит. И глаза ее светятся, такие необыкновенные, теплом, радостью и счастьем, а губы улыбаются... смело и открыто. И безумно хочется их поцеловать, а её сжать в объятиях и унести с праздника, и не только с него. Увезти далеко, в Ровению, во дворец, спрятать, защитить...

Майстрим вздохнул. Как же Еления красива, когда здорова и счастлива... когда никто и ничто не угрожает ей. Его девочка. Его сердце и душа. Его будущая жена..

Он сделает все, что от него зависит, пойдёт на любые уступки, которые она попросит, чтобы она согласилась ею стать.

Май был уверен, что ничего невозможного или унижающего его эта необыкновенная девушка никогда не потребует, потому что она благородна и добра... 

— Май, ау, ты здесь? — услышал маг насмешливый голос друга, Мика Сурея, сидящего на месте водителя магмобиля. — Возвращайся к нам из своих романтических грёз.

Май нехотя скосил на того недовольный вопросительный взгляд, перед которым ещё секунду назад стояло  лицо счастливо улыбающейся Елении.

— Не переживай, ваше величество, три дня до следующей свадьбы быстро пройдут, и снова увидишь свою ненаглядную, — довольно и по-доброму ухмыльнулся Мик и добавил, покачав в недоумении головой: — Надо же, как тебя угораздило. Кто бы рассказал, не поверил. А здесь... как не верить собственным глазам?Это как же ты мучился все эти годы? И молчал.

— Мик, заткнись, — также, не злясь, хмыкнул Майстрим. — Без твоих подначек тошно.

— Тошно ему, — ухмыльнулся Мик. — А Анатолю каково?! Ему три дня ждать ту, что стала женой! Что за дикие традиции у этих фурий!

— Согласен, но чужие обычаи приходится уважать, — вздохнул Май.

— Вот всё же наглядно увидели, что фурии мужиков как недолюбливали всегда, так и недолюбливают, умышленно заставляя тех мучиться. В какой ещё Земле есть такой дикий обычай? — Мик многозначительно хмыкнул.

— В чём-то ты прав, — Май откинулся на кресло и задумчиво уставился вперёд, размышляя над тем, что ещё ему не понравилось в обычаях тех, кто удочерил девушку, которую он полюбил.

— На свадьбе Еля была самая красивая, — услышали они приглушённый голос Колина Мароу, сидящего на заднем сиденье.— Не находите странным то, что я не смог жениться на Елении, а Май, который целый важный император нашей огромной не менее важной на мировой арене империи, всерьёз подумывает жениться на обычной безродной пустышке?

— Тебе лично кажется это странным? — уточнил Мик, а Май промолчал, внешне оставаясь спокойным, но Мик бросил на него обеспокоенный взгляд, почувствовав напряжение друга.

— А тебе нет? — резко ответил оборотень.

— Три года назад, скорее да, чем нет, — спокойно ответил Мик, — а сейчас — нет. Ты же всё видишь и сам.

— Что изменилось? — резко поинтересовался оборотень.

— Я изменился, — сдержанно отозвался Майстрим. — И мое отношение к Еле тоже. И само чувство изменилось.

— И в чём же это выражается? — упрямо не отставал Мароу, которого чуть ли не трясло от бешенства.

— Раньше я хотел сам стать счастливым, для этого мне нужна была Еля, и я не задумывался о том, каково ей будет, а теперь... — Май, сидящий на переднем сиденье магмобиля рядом с Миком, обернулся к Колину, встретился с его холодным колючим взглядом,  —  я хочу, чтобы мы стали счастливы вдвоём. Разницу чувствуешь?

В магмобиле некоторое время стояла тишина. Май не отворачивался, уставившись пристальным сканирующим взглядом в холодные синие глаза друга.

— Раньше я хотел переделать Елю под себя, под тот высокий статус, который она должна была принять, если бы стала императрицей, — тихо проговорил он. — Я хотел, чтобы она ушла из университета и много училась тому, что необходимо знать  императрице Ровении, но, как оказалось, совсем не нужно лично ей...

— А теперь? — странным сорванным голосом поинтересовался оборотень.

— А теперь я сказал ей, что она всегда полностью будет свободна в выборе того, чем хочет заниматься, вплоть до того, что пусть и дальше работает в полиции, и вольна делать, что хочет. 

— Императрица Ровении будет делать, что хочет? — во взгляде оборотня отразилось настоящее потрясение, а Мик тоже не постеснялся и громко присвистнул, выражая этим и своё удивление тоже. — Что за бред! Где ты видел подобное?! Императрица работает в полиции?!

— Это не бред, — философски произнес Мик. — Это любовь. Видимо, настоящая, — добавил и задумался.

Майстрим продолжал пристально смотреть на Колина.

— Еля должна знать, что я не буду требовать от неё того, чего она не захочет.

— Ты свихнулся, — презрительно выдал боевик. — Ты хочешь сделать безродную девчонку императрицей и ничего от неё не требовать?!

— Именно, — Май позволил себе слегка улыбнуться, снисходительно. — Просто я «целый важный император» и хочу, чтобы моя женщина стала рядом со мной счастливой. Меня никто не спрашивал, когда избрали на трон. Я не отказываюсь от обязанностей, но тоже хочу счастья. А я стану счастлив, если Еле будет хорошо. А в её разумности я не сомневаюсь. Она не из тех, кто станет позорить своего мужчину. Уверен, я буду гордиться ею.

— Тебя никто не поймёт, а её воспримут в штыки!

— Не воспримут, потому что я не позволю, — жёстко возразил Май и отвернулся, уставившись вперёд хмурым взглядом.

— Еля ещё не согласилась стать твоей женой, а ты уже размечтался.

— Согласится. 

— Уверен? Сейчас появится некий Рональд Аверин, поманит её пальчиком, и она побежит к нему, потому что он сын герцога, который сделает обеспеченной женщиной и без разных императорских заморочек, которые ей не нужны.

— Колин, за прошедшие годы я ни разу не разукрасил твою красивую физиономию только потому, что ты мой друг и, фактически, брат — член моей боевой пятёрки, — тихим голосом, наполненным явной угрозой, произнес Май, не оборачиваясь к другу. — Но теперь искренне советую следить за языком и не болтать лишнего, потому что иначе вынужден буду вызвать тебя на поединок.

— Май, я серьезно так считаю, — упрямо заявил оборотень.

— И я совершенно серьезно, Колин. И ещё просьба, которую больше я не буду повторять: перестань съедать Елю взглядом. Она не твоя жена, не твоя ластана и не твоя невеста. Надолго меня не хватит.

— Тогда мне придётся уйти из боевой пятёрки, Май, — холодно отозвался Колин. — Потому что я тоже люблю её.

— Ты женился и должен думать о жене и семье, — глухо процедил Майстрим.

— А здесь нужно уточнить — меня женили, а не я женился.

— Ты не маленький беспомощный мальчик, который обязан выполнять всё, что ему скажет папочка, — холодно вмешался Мик, а в магмобиле наступила напряжённая тишина. — После суда, который организовали Роланд и Оксия Варниус, тебе стирали воспоминания о Еле, — хмуро добавил менталист. — Почему опять такая сильная тяга именно к ней?

— Потому что она одна такая, — глухо пробормотал Колин, а его друзья нахмурились, и вдруг Мик процедил резко и растерянно: 

— Что за демоны?! Похоже, нас ждут, парни, и это  засада. Май, трансформируйся! Колин, выпрыгивай и оборачивайся! Надеюсь, Анатоль и Дан быстро среагируют на это дерьмо в своём мобиле.

Но боевики не успели выполнить команду Мика Сурея.

Совсем рядом, словно в самом магмобиле, прозвучал громкий хлопок, а в следующее мгновение невиданная сила резко подбросила мобиль высоко в воздух, где он перевернулся, тяжело упал на крышу, ещё раз перевернулся, уже на земле, и дальше проделал свой короткий путь, пока не врезался в скалу.