Глава 22

Ну что сказать, Самойлов охренел, когда понял, что меня действительно профукали.

Естественно, что он не сразу понял кто и зачем звонит, но надо отдать безопаснику должное, соображал он быстро. Пара уточнений у подчинённых, пара наводящих вопросов мне и вот к нам уже отправилась «вертушка» с бойцами.

Что за вертушка я не знала, но рокот, постоянно курсирующий по территории, становился громче, как и возмущённый клёкот, подстреленных гарпий.

Покидать прикрытие листвы я не спешила, но вышла к опушке чуть ближе, чтобы не пропустить явление спасательной группы. Причём из чистой тяги к новому. Хотелось мне посмотреть, что за оружие такое, способное тягаться с гарпиями на их же поле.

Туши похитителей остались все под тем же деревом, как и все находки, что я достала из карманов охраны. Ничего ценного для себя не нашла, номера телефонов запомнила, а остальное меня и не касалось. Пусть Самойлов сам решает участь своих же бойцов, думается мне, что одним штрафом они не отделаются.

Гарпии метались в небе, закрывая своими широкими крыльями редкие облака, и отбрасывали неровные тени на землю. Гарпии орали, заглушая щебет ночных птиц, стрекотание насекомых и шелест листвы. Гарпии умирали, падая безобразными кучами перьев, и приминали влажную траву.

Красивый танец железа и плоти, жизни и смерти.

Стихло как-то резко. Перед опушкой приземлилась вертушка, ломая невысокие кусты, и я смогла наконец-то понять о чём вообще шла речь. На фотографии самолётов я уже полюбовалась, но вот этот агрегат видеть в Сети не доводилось. Большая фиговина. Да какой там, огромная.

Не знаю, что я ожидала увидеть, возможно, что-то похожее на автомобиль, но на траву опустилась зализанная стальная громадина, размером с десяток автомобилей минимум, из которой посыпались бойцы. Хлопали двери, скупо переговаривались вооружённые мужчины, длинные стволы орудий крутились, контролируя воздух. И над всем этим мерно вращались лопасти, закручивая тёплый воздух, пропитанный резким запахом раскалённого металла.

— Екатерина Алексеевна, — почтительно поклонился Самойлов.

Удивил меня этот пожилой вояка. И бойцов остановил, не дав подойди ко мне первыми. И одного из подчинённых жёстко осадил, когда меня окинули совсем уж заинтересованным взглядом, хотя зуб даю, в этом взгляде не было ничего, кроме обычного любопытства. Да и поклоны эти, так и хотелось за всем этим показушным уважением найти подвох.

Так и не решив, как к этой почётной клоунаде относится, отправила бойцов за бесчувственными телами моих похитителей, а Самойлову протянула трофейные телефоны.

— Желаете выбрать наказание?

— У меня претензий нет, — поспешила избавиться я от такой чести. — Они полностью ваши.

И опять поклон. Вот с какой такой радости? Совесть, что ли, проснулась?

В это время бойцы вынесли из леса матерящихся Кирилла и Артёма, и в меня впились уже совсем пытливые взгляды. Юрий открыл было рот, но я решила за него.

— Ох, простите, — жалобно прошептала я и, прикрыв глаза, качнулась к ближайшему дереву.

Рука, которой я оперлась о ствол, выгодно подчеркнула всю тяжесть моего наигранного положения. И пижамка-то у меня порванная, и кровью вся залитая, да и раны так удачно открылись. Сама себе мысленно поаплодировала, прямо нежная фиалка, а не маг смерти.

Да и Павлуша, парящий надо мной, поддержал мою актёрскую игру. Правда, сдержаться и не засмеяться от его кривляний, направленных на бойцов, было нелегко, но я же суровая жрица Неотвратимой, мне всё по плечу, даже прикинуться девой в беде.

Самойлов резко выдохнул, и вокруг всё закрутилось-завертелось. Моих пленников, не церемонясь, закинули внутрь монструозного летательного аппарата, меня аккуратно подхватили под ручки и бережно повели в ту же сторону. Ещё несколько секунд и ветер усилился, и мы с места взмыли вверх.

Ух. Это было… Впечатляюще.

Никогда в жизни я не летала, не считать же за полёт затяжные прыжки поднятой виверны. Да и так, сколько я там на этом зомби пропрыгала, метров сто? Пыль в глаза пустила, эффектно на поле боя появилась, и на этом мои полёты были закончены. А тут…

Земля, уходящая из-под ног. Лёгкость в теле, что тут же сменилась тяжестью, комом вставшей в желудке. Гул в ушах и восторг.

Жалко, что лететь нам недалеко. Не успели меня унести на приличное расстояние. Всего-то несколько минут и мы, вместе со стальной махиной, плавно опускались на бетонные плиты у главного дома усадьбы.

Жизнь вокруг кипела. Бегали бойцы, то и дело проезжала техника, и всю эту суету поддерживали непрекращающиеся выстрелы и крики со стороны парка. Самого Разлома я не видела, хотя и пыталась найти его с воздуха. Но нет, летели мы низко, да ещё и мимо, специально отклоняясь от опасного участка.

Может, и правы бойцы, конечно, мало ли какая шальная пуля долетит или гарпия-самоубийца в винт бросится. Гарпии они такие, могут и собой пожертвовать. Но я бы предпочла идти закрывать Разлом, чем участвовать в непонятных для меня играх. Не люблю я этого, но кто бы меня пока спрашивал.

Меня передавали из рук в руки, осматривали, расспрашивали и ненавязчиво уводили в сторону особняка. Я не противилась и послушно отвечала, дала осмотреть рану и даже прислонила к ней артефакт, мне пока скрывать нечего. Без регенерации изодранное плечо выглядело ровно так, как ему и положено, то есть не очень радостно.

Полина набросилась на меня перепуганным вихрем, стоило только переступить порог дома. Она ахала, охала, не забыв при этом прихватить тёплый халат, который первым делом на меня накинула.

Аркадий стоял в стороне и хмуро слушал доклад Самойлова. Мне даже стало жалко мужика. Мало ему Разлома как такового, так ещё и с гарпиями, спасибо, что не с вивернами, конечно. Но лучше бы големы какие-нибудь или вообще элементали. Первые просто медленные, а вторые могли и наружу не выйти, не всегда их на подвиги тянет. А тут вечно агрессивные гарпии, жертвы, ещё и племянницу из-под самого носа умыкнули, и ладно бы просто украли, так свои же люди. Вот как ему не посочувствовать?

Вот только я душевного трепета не испытывала. Не за что мне было к нему относиться благосклонно, ни мне, ни моей предшественнице, поэтому я ограничилась кивком в сторону хозяина дома и позволила Полине хлопотать вокруг меня. Ей явно требовалось выплеснуть накопившиеся эмоции. Стресс он такой: и цвет лица портит, и глупости творить обязывает, если выхода не находит. А магам волноваться вообще вредно, особенно молодым и неопытным.

— Катя, нам нужно поговорить, — не дождавшись от меня какой-либо реакции, первым подошёл Савицкий и устремился по уже известному мне маршруту, как только высказал своё пожелание.

Кто бы спорил, поговорить нам действительно не мешало бы.

— Сбегай на кухню, попроси у поварих перекусить чего-нибудь посытнее, — сложив ручки перед собой, попросила я Полю, за что получила благодарный взгляд от Аркадия.

Не ради него старалась, и даже не ради еды, но говорить этого вслух не стала. Девушку надо было занять чем-то простым и понятным, отвлечь и от выстрелов, и от похищения, о котором она, несомненно, была осведомлена. Не за чем ей о плохом думать.

— Спасибо, — неожиданно серьёзно поблагодарил меня Савицкий, когда Поля убежала в сторону кухни.

Я даже растерялась. Что у них тут стряслось такое, пока меня травили? Откуда такие кардинальные перемены? Так и не придумала ничего стоящего, пока шла до кабинета. Мало у меня исходных данных, совсем мало, и то частично несколько противоречивые.

А вот в кабинете нас ждали. Левинский, Захар и бутылка, сиротливо приютившаяся на журнальном столике.

— Во-первых, я должен принести тебе извинения, — с порога начал Аркадий, добив остатки моего сложившегося о нём мнения. — Я проявил халатность, не принимал твои слова всерьёз, доверился не тем людям.

Законник подавился воздухом, а я молча подошла к столику и откупорила бутылку.

— Во-вторых, хотел бы я заверить, что ты можешь положиться на меня и мой род, — быстро продолжил он, пока я крутила в руках ёмкость.

Странный напиток, прозрачный как вода, но пахнет так, что слёзы непроизвольно наворачиваются.

— Понимаю, что ты не готова мне доверять, — продолжал Савицкий, пока я раздумывала пить или не стоит.

— У меня есть причины, — отозвалась я.

— Несомненно, — согласился Аркадий.

Вот мне бы его уверенность. Как бы я ни старалась, но назначить на роль главного злодея Савицкого у меня не получалось. Он, по сути, всё верно сказал, не было вражды между дядей и племянницей. Обиды, непонимание, пренебрежение, недоверие — это было, а вот настоящей вражды я не чувствовала.

Крутанула ещё раз бутылку, полюбовалась на колыхание жидкости внутри и поставила обратно. Решила всё-таки не пить. Даже яд пах приятнее, чем этот алкоголь. Вряд ли на вкус эта жижа окажется амброзией.

— Вы хотите что-то предложить? — первая прервала затянувшуюся паузу, прямо посмотрев на замерших в ожидании мужчин.