Глава 42

Подставы со стороны Павлика я не опасалась. И привязка не даст мне сознательно навредить, да и нравилось ему рядом со мной, он ожил даже. Не буквально, конечно, тут даже Неотвратимая не поможет. Что умерло, то умерло и ожить насовсем не может. Зомби и умертвия назвать живыми язык не повернётся даже у самых отбитых на голову некромантов. А у них бывает, профдеформация иногда накрывает. Особенно у тех, у кого дар спонтанно открывается. Вот и окружают себя трупами, избегая живых. Но это ладно, каждый сходит с ума как хочет.

Вся моя одежда вместилась тонким слоем на кровати. От вчерашнего забега остались только джинсы и толстовка, ну и пара маек, которых рука выбросить не поднялась, да и места они занимали немного. Ой ладно, кому вот вру. Не собиралась я эти майки со странным прозвищем «алкоголичка» выкидывать. Уж больно вид в них противоречивый получался.

Местные, конечно, более привычные к откровенным нарядам, но грубость, нарочитая небрежность и при этом дикая сексуальность образа, изрядно вчера меня удивили. Ничего такого вроде, всё прикрыто и не обтянуто, но оголённые точёные плечи, свободно спадающие мягкие складки широкой майки, дерзко подчёркивающие высокую грудь, оставляли такой простор для фантазии, что я сама вчера запнулась, пробегая мимо зеркальной витрины. А уж какими меня взглядами провожали, м-м-м, самооценка так и ползла вверх.

Правда, выбора у меня всё равно не было. Как-то я вчера не особо прагматично подошла к уничтожению гардероба, не хватало мне навыков, надо бы с Полей пообщаться на эту тему.

— Ты ещё не готова? — как всегда, без предупреждения возник рядом Павлуша.

Вот подзатыльник бы ему отвесить. А то летает тут, подсматривает. Хотя судя по тому, что я несколько раз выудила в омуте его памяти, его голым задом точно не удивить. Но ребёнок же. И ведь он успел при жизни вступить в тот период взросления, когда дико интересно, но ещё непонятно что с этими желаниями делать.

— Я девочка, и у меня проблема, — надула я губки, подражая кузине, и ткнула пальчиком в вещи.

Не всё ему надо мной издеваться. Не, я понимала, почему он так спешит, обед в архиве не бесконечный, хоть и разнесён у сотрудников по времени. Но так мне не нравилась эта затея, что я подсознательно тянула время и придумывала проблемы на ровном месте. Одежда эта, конспирация липовая — всё это ерунда.

Специально под камерами крутиться не стану, но и идиоту ясно, что если меня заказали, то и фотографию выдадут. А внешность я пока сменить не могу. Вернее могу, но слишком радикально, что вызовет ещё больше вопросов, чем симпатичная обычная девчушка в чехарде номеров.

Неосмотрительно я себя веду, да что там, откровенно глупо. И ведь Павлуша тоже многое подсказать не может. И кому довериться? Полине? Диме?

— И чего психуешь? — не выдержал Павлик и выплыл из стены. — Я там воду в душе включил, правда, кипяток получился, замок на двери открыл. Всё как ты просила.

— Дура чё, вот и психую. Ошибки на каждом шагу делаю, как слепой котёнок тыкаюсь в разные стороны, — начала сокрушаться я, но одеваться не забывала. — Нахера я в этот номер еду заказывала? Почему не остановил?

Павлуша прыснул в кулак и после ментального подзатыльника подавился воздухом:

— Сотрудники знают. Фамилия не стоит, но я своими глазами видел, как администратор пометку в журнале ставила, что номера связаны.

Плашмя упала на кровать, и лицо для верности рукой прикрыла, ну как прикрыла, с размаху ладошкой залепила. Ну дура же. Нахваталась по верхам и решила, что умная самая, что способна с местными тягаться. И что в итоге? Только время и деньги потратила.

— Да ладно тебе, слуги всегда знают больше хозяев, а по документам тебя тут нет, — постарался поддержать меня мальчик. — Пошли уже.

Ну и я пошла. Злая, обиженная на себя же, ну и на Павлика до кучи.

Камеры в коридоре на секунду моргнули, и я нырнула в лестничный проём. Можно было и лифтом, но стоять и ждать прибытия кабинки не хотелось. Хотелось позорно сбежать с места своего провала.

Никто меня не трогал, выйти из отеля тоже не мешал, да и на улице подозрительных личностей не встретилось, так что, когда в архиве начался обеденный перерыв, я уже развалилась на лавочке напротив служебного выхода и неспешно попивала лимонад через трубочку. Даже успокоилась и разрешила себе совершать мелкие промашки. Всё равно ведь напортачу, а так хоть расстраиваться не буду.

— Смотри, — указал мне Павлик на сутулого мужчину лет сорока, быстро выходящего из здания. — Он за стенкой сидит от этих серверов, у него одних мониторов три штуки и всё печатает, печатает, вообще головы не поднимает. Он нам точно подходит.

Проследила несколько минут за несущимся через дорогу мужчиной и только головой покачала:

— Не подходит, он одарённый.

— И? Ты же сказала, что можешь подчинить. Чем он плох?

— Да всем хорош, — скривилась я. — Только убивать его не хочу.

Единственный гарантированный способ подчинения для меня — поднятие трупа. Я даже личность могу сохранить, запихнув душу обратно в тело. Вот только тело уже не будет живо. Какого это, думать, переживать, хотеть чего-то, но ничего не чувствовать? А ведь я могу поднять зомби так филигранно, что тело будет не только тёплым, но будет требовать есть, пить, справлять нужду.

— И чё? Сама же говоришь, что он даже в туалет будет ходить, — почему-то рассердился Павлуша. — Что за человеколюбие? Я вот существую и ничего. Может, и ему так лучше станет?

Ага, и именно поэтому ты сейчас отчаянно завидуешь тому, кого я не захотела делать зомби и усердно отстаиваешь каждую ложку новой вкусняшки.

Говорить я этого не стала, давая возможность Павлуше выпустить пар. Пусть лучше выскажется, чем опять злобу начнёт в устрашающих размерах накапливать. Надо бы не забыть к нему на могилку съездить, ритуал исправить. Ну если согласиться, конечно. Не люблю неволить без причины.

Павлуша кипятился, но не забывал показывать подходящих, по его мнению, кандидатов. Вот только все они оказались одарёнными. А когда отдел, который устраивал его больше остальных, закончился, он зло выругался и исчез.

Лимонад давно кончился, и даже лёд в стакане уже растаял, а Павлик всё не появлялся. Так что я пошла в ближайший магазин с одеждой. Не куплю, так посмотрю.

Магазины в центре были дорогие, небольшие и крайне пафосные. Девушки вежливо кланялись и никак на мой внешний вид не реагировали. И ведь даже за спиной не морщились, поразительная выучка и самообладание. Особенно на фоне похода в закрытый магазин Долгоруких.

Платформа постепенно загружалась фирменными пакетами, а Павлик продолжал гулять, грозясь разорить Савицкого.

— Ну ты… на полчаса оставить нельзя, — буркнул Павлуша, выдернув меня из забытья. — Бегом, там последний кандидат уже выходит.

Девушки в очередной раз синхронно поклонились, а я удивлённо уставилась на платформу, заваленную покупками. Это как меня так поглотило, что я счёт времени потеряла? А все девушки виноваты, подсовывали и подсовывали обновки. Секта это, культ потребления, не иначе.

Одобренный Павлушей кандидат был тощ, застенчив и нелеп. Он был абсолютно не одарён, вот совсем, даже крошечной искорки не было. Мне даже совестно стало, что собиралась его нагло использовать.

Но никакая совесть не помешала мне картинно налететь на парнишку, когда он открывал дверь в кафе. Непроизвольно ойкнув, уж больно костляв оказался кандидат, схватилась за мужскую руку и от души дёрнула паренька вниз, уронив нас обоих.

Павлуша сзади заржал и исчез, пока мы, путаясь в конечностях и осыпая друг друга извинениями, пытались принять вертикальное положение. Платформа подозрительно мигнула, а потом начала стремительно сокращать расстояние.

Глаз на затылке у сбитого кандидата не было, так же как и развитой интуиции, поэтому мне пришлось дёрнуть его за плечо, и платформа пронеслась в опасной близости от замызганной головы. Раздался очередной издевательский смешок, и платформа выплюнула мои покупки, засыпав нас свёртками и пакетами.

— Ой, — покраснел парнишка, когда ему в руки шлёпнулось кружевное безобразие, состоящие из одних ниточек.

— Ой, — подтвердила я, прожигая веселящегося призрака взглядом.

— Что? Его теперь и без всякого вмешательства тёпленьким можно брать, — продолжил веселиться Павлик.

Он, конечно, прав, и очаровать это недоразумение даже я смогла бы, но зачем так грубо?

— Извини, что сбила, — мило улыбнулась я парню, что от смущения готов был уже под землю провалиться, но что примечательно, безобразие он рефлекторно продолжал держать в руках.

Ещё и майка так удачно натянулась. Вот ведь Павлик, не думал же он, что я не почувствую, что ткань вниз тянут.

— Вы не ушиблись? — тяжело сглотнув и не отрывая взор от продолжающей оголяться груди, вспомнил про манеры парнишка.

— Что ты, что ты, — защебетала я, мысленно гаркнув на призрачного весельчака. — Это я такая невнимательная.

Дальше было дело техники. Тут касание, там касание, с боем отобранные трусы, в которые парнишка вцепился, как в спасательный круг. Хотя может, и в трофеи их записал и именно поэтому никак не желал с ними расставаться. И вот, несуразный сотрудник архива был уже опутан паутиной подчинения.

А мне было смешно и немного стыдно.

— С меня обед, — подмигнула я, когда последний пакет был убран на платформу, а она висела себе послушно в воздухе, словно и не устраивала тут извержение нижнего белья. — Нет, нет, не спорь, мне так неудобно, что я не приму отказа.

Говорила я громко, в камеры смотрела прямо, парня к столику волокла упорно.

Можно было и не устраивать этот цирк, но Павлуша, когда немного успокоился, вовремя вспомнил, что парнишку ждёт казнь, а меня каторга на Изнанке, если облажаемся.

Оптимистичненько, не правда ли?