Глава 24

Восстановление Яростного Князя проходило не так быстро, как хотелось бы. Тем не менее: никто больше не мешал мне посещать княжеские покои время от времени.

Сабелиан отнюдь не пребывал в покое всё это время. Он умудрялся активно раздавать приказы, работал с документами допоздна и оттого утомлялся (чем сильно меня злил).

Однажды я застала его с той самой украденной печатью. Мужчина аккуратно протирал древнюю вещицу и смотрел на неё с таким жаром, словно ждал чего-то грандиозного.

— Это того стоило? — лениво спросила я, приближаясь к нему.

Сабелиан прямо посмотрел мне в глаза и мягко улыбнулся, подмечая:

— О, да. Совсем скоро она сослужит мне службу.

Я не уточняла подробности насчет этой вещи, но раздраженно заметила:

— Прекращай работать так много. Ты утомляешься, это не идёт на пользу ранам.

Яростный Князь пожал плечами, потянулся к графину с водой и шумно глотнул прямо из него, после чего проронил:

— Не всё идёт так, как мы того желаем, ниссаше. Рана — не повод откладывать дела в сторону. Кроме того… Мне придётся поторопиться.

«Придётся»

Я нахмурилась. Казалось: в голове у шиасса сплетаются разнообразные мысли и уловки. Он будто готовится к собственному возвышению, планомерно приближаясь к цели.

— Упрямый, — я щёлкнула языком, признавая своё поражение. Заставить его отдохнуть я не могла, но, по крайней мере, в моих возможностях было проводить с ним побольше времени, отвлекая разговорами от бесконечной работы.

— Я учился у лучших, — осклабился шиасс, а потом отложил печать с легкостью привлекая меня к себе за талию. Его лисьи повадки всё ещё были безудержными и ласковыми. Подчас Сабелиан казался мне лишь капризным мальчишкой, но и в этом была своя прелесть.

Я скользнула пальцами по его лицу, очерчивая контуры и задумчиво проронила:

— Ты никогда не рассказывал мне о своей семье. Быть может, пришло время?

Яростный Князь склонил голову набок с таким видом, будто он знал о неизбежности этого разговора, но старательно откладывал его на потом.

— Что же мне поведать… — задумчиво потянул он, усаживаясь со мной на кровать. — Мой отец — предыдущий Князь Тринадцатого региона. Мать — его законная шиа.

Признаться честно, я немного удивилась. У меня было предположение, что Сабелиан может оказаться незаконнорожденным ребёнком, но он, выходит, по праву рождения являлся законным наследником… Неожиданный поворот.

— Я слышала: предыдущий Князь был тираном, — проронила я, прикрывая глаза.

С некоторых пор у меня появилась привычка не утаивать мысли от Сабелиана. Он и без того мог с лёгкостью их прочесть, так от кого мне прятаться?

Казалось: мужчина ценит такую честность превыше всего.

Тем не менее, мои слова на время заставили его замолчать. Светлые глаза Яростного засветились странными, невнятными чувствами, а потом он легко усмехнулся.

— Хочешь узнать подробнее о том, как можно бить так, чтобы шрамы не оставались? — он позаимствовал мои слова, сказанные однажды, но угадал весьма верно.

Я ведь имела в виду то, какие раны оставили на самом Яростном Князе.

— Да. Я хочу, — посмотрела ему в глаза с присущим мне упорством.

Он легко погладил меня по голове и, казалось, задумался, прежде чем ответить:

— Тогда… Я кое-что покажу тебе.

Сабелиан стремительно приблизился к большому письменному столу и выдвинул верхний ящик. Там обнаружился набор из разнообразных пилюль золотистого цвета. Шиасс выбрал несколько и легко проглотил их, даже не запивая водой.

Кое-что об этом я слышала от Минвы, так как часто присутствовала при лечении Князя. Она назвала их «пилюли силы». Насколько я поняла, это вроде наркотика для усиления тела…

— Эй, что ты задумал? — ожидаемо занервничала я.

Яростный шагнул ко мне без ответа, не прекращая улыбаться и вновь заключил в тесные объятия. Окружающий мир поплыл перед глазами, я отчаянно вцепилась в одежду мужчины, уже понимая, что он вновь телепортируется.

Как и всегда, «прыжок» в пространстве оказался быстрым. Я нервно вдохнула свежий ночной воздух и обвинительно уставилась на шиасса. Тот лишь слегка качнулся, кивая в сторону:

— Оглянись. В этом месте я родился и вырос.

На секунду мне показалось, что он просто дразнит меня (как обычно). Я с недоверием огляделась и слегка нахмурилась. Это был заброшенный дворец, думаю, такое определение ему подходит. Мы стояли в небольшом дворике, разрушенном и безжизненным. Покосившиеся строения, облупленная краска… Атмосфера запустения въедалась в сознание, вызывая странное желание немедленно уйти отсюда.

Однако, когда я посмотрела на Сабелиана… На его лице отражалась целая гамма искренних, потаенных чувств. Как-будто он вспоминал своё детство, проведенное здесь. Шиасс шагнул вперёд, словно загипнотизированный и провел пальцами по сломанной двери.

Моё сердце, отчего-то, сжалось. Я не помнила своих родителей. Задевало ли меня это? Отчасти, когда-то… А позже я привыкла. Спустя время кто-то из брошенных детей сказал мне:

«— Тебе повезло, что ты никогда не знала родителей. Тебе правда повезло»

Потому что… Не всегда те, кто породили тебя на свет, бывают добрыми, любящими и понимающими. Очень часто — наоборот.

«Кровь гуще воды» — так любили говаривать, подчеркивая важность родственных уз. Я могла лишь покачать головой.

Моя ладонь нашла руку Сабелиана и осторожно сжала. Он будто очнулся из забытья, но больше не улыбался.

— Моя мать была хрупкой, слабой женщиной, — хрипло признал он, — она была подавлена отцом и боялась ему перечить. Иные сейчас говорят, что бывший Князь сошёл с ума со временем… Но правда в том, что он всегда был сумасбродным.

Я вздрогнула. От этих слов физически стало неуютно, словно я на секунду раскрыла чужую душу. Сабелиан, однако, покрепче перехватил мою ладонь и повёл вглубь дворца.

Всё вокруг находилось в печальном запустении. Грязь, дождевые лужи… Как давно это место заброшено? Наверное, сразу же, как только Яростный стал Князем.

— Но кое-что я отрицать не смогу, — продолжил шиасс, — мой отец был по-своему гениален. Он смотрел на Великое Око — как на бесценный источник энергии и знаний.

Я удивилась. Насколько мне известно, Око — подобно местному богу. Тогда, мысли его отца… Буквально можно назвать кощунственными.

— Знаешь, почему его назвали «тираном»? — усмехнулся Сабелиан. — Вовсе не из-за того, как он обращался с наложницами, моей матерью, или же мной… Всё из-за возмутительных экспериментов отца.

Мои глаза слегка расширились. Чем дальше мы шли, тем более зловещими казались слова мужчины… А путь наш, тем временем, начал спускаться в подвальные помещения.

— Загадочным образом в наших землях начали пропадать другие шиассы, — спокойно проговорил Яростный Князь, но его глаза блеснули неуловимой жестокостью, — некоторые из них не возвращались. Были те, кто обвинили моего отца, но улики были лишь косвенными. А он, тем временем… Кое-что обнаружил.

Подвальное помещение плавно расширялось, становилось всё более неприглядным и темным. В руках Сабелиана внезапно вспыхнул один из озаряющих камней. Их шиассы использовали для освещения (стоили такие камни, правда, непомерно дорого).

Из-за этого я увидела тусклое убранство и запустение нижних этажей. Холодный ветер завывал в щелях, нагонял жути. Без Князя я, наверное, не решилась бы залезть в такое неприветливое место…

Шиасс решительно снес одним движением хлипкую дверь перед собой и мы очутились в закрытой части подвала. Камень озарил светом место, от которого я невольно ужаснулась.

Ведь оно больше походило на пыточную. Кандалы, проржавевшие цепи, странные приборы… Бурые пятна крови, въевшиеся в пол (кажется, навечно). Здесь пахло плесенью и разложением. Я вцепилась пальцами в руку Князя и нервно сглотнула.

Однажды, мы с Симоном в могильнике прятались от патруля солдат… По ощущениям — очень схоже. Я… Не то чтобы я боюсь мёртвых, но подобные места мало у кого вызовут искренний восторг.

— Да, — тихо усмехнулся Сабелиан, — действительно… Жуткое место. В детстве я боялся его до ужаса. Потому что сюда отец приводил плененных шиассов. Ты знаешь, что он делал с ними, Рен?

Я нахмурилась. Вопрос словно с подвохом… Но сомневаюсь, что они проводили чаепитие в этом кровавом подвале.

— Пытал? — с сомнением проронила я. — Но зачем?

Яростный хмыкнул:

— Ты почти угадала. То, что он делал — подобно худшей пытке. Скажем так… Мой отец пытался извлечь их внутреннюю энергию. Их силу, данную Оком.

Я приглушенно ахнула. Неужели, это реально? Да он чокнутый!

— Разве это возможно? — с недоверием уточнила, неприязненно поморщившись.

Сабелиан промолчал несколько минут и ответил:

— Никто в это не верил, однако… Безумцам везёт. И, однажды, он вывел ту самую формулу. Как через смерть шиасса пожрать его внутреннюю силу.

После этого, Яростный Князь пристально посмотрел мне в глаза и я вздрогнула от выражения ледяного бешенства, отпечатавшегося в них. Его голос стал вкрадчивым:

— Как думаешь: что сделал мой отец после?

Я сглотнула, ещё раз оглядевшись. Потом зажмурилась и вполне уверенно предположила:

— Он попытался забрать твою силу. Верно?

Ладонь Сабелиана коснулась моей щеки. Голос мужчины был подобен потустороннему шёпоту призрака:

—… Верно. Моя бедная мать пыталась вступиться. Защитить единственного сына. Поэтому он убил её, а я сбежал. Знаешь, отец понимал, как сделать мне больно, даже на расстоянии. Он скормил тело моей матери дворовым псам и раздробил её кости в порошок. Так, чтобы я никогда не смог похоронить её достойно.

Я задрожала. От его слов кровь стыла в жилах. Я знала, как сильно на Хейнане чтят обряд погребения усопших. По их повериям: если не похоронить человека надлежащим образом — душа его никогда не упокоится и это станет проклятием грядущих поколений. Поступить так бесчеловечно… Каким же ублюдком нужно быть?

— Посмотри на меня, Рен, — хриплый и властный голос Сабелиана щекотал моё чувство страха. И, тем не менее, я посмотрела ему в глаза.

Этот нежный, сияющий жемчуг… Сколько жестокости в нём таится на самом деле?

— Я набрался сил и вернулся к отцу. Мы сражались один на один. И, когда я победил… Я сделал с ним то самое, что он хотел сделать со мной.

В тот момент я поняла, откуда у Сабелиана дар телепортации, такой сильный и непредсказуемый. Вкрадчивый голос продолжал звучать в сознании…

— Да, — легко рассмеялся шиасс, — я выпил эту силу с его последним вздохом, а потом… Что ж, его дух также никогда не упокоится в загробном мире. Псы в тот день оголодали.

Ладонь мужчины продолжала гладить меня по скуле, а я не могла сдержать новой волны дрожи по телу.

— Ты знаешь, почему я рассказываю тебе это? — спросил Яростный и в этом вопросе скрывалось странное давление, которому я едва ли могла сопротивляться.

— Я… — не знала, если честно. — Ты просто… Захотел?

Глупое предположение и оно развеселило Сабелиана.

— Я хочу, чтобы рядом со мной была женщина. Не запуганная пташка — совсем нет. Сильная, упрямая, умная и хитрая, Рен, — его голос захватывал меня, очаровывал, — я хочу, чтобы эта женщина стала моей шиа и разделила бремя власти. Ты станешь моей, Рен?

Я была в оцепенении. Это совсем не походило на стандартное… Признание в любви. Сабелиан, впрочем, и сам это понял.

Его губы коснулись моей шеи, оставляя губительный алый засос:

— Ты мне необходима. Пока что это нельзя назвать любовью… Но я могу предложить тебе своё сердце, Рен.

Я понимала, о чём он. «Любовь» — это что-то укоренившееся… «Влюбленность» — что-то очень лёгкое. А как назвать полутона?

Когда ты заинтересован, одержим, чувствуешь привязанность и заботу… Когда ты только на пути к тому эфемерному, вечному чувству.

Я тоже не знала.

Сабелиан словно предлагал мне присоединиться к некой азартной игре, которая способна отнять многое. Эта игра… Называется: «жизнь».

До этого я лишь выживала. Ни о каком удовольствии речи не велось. Была свобода, но был и враждебный мир, который каждый день пытался меня уничтожить. На Хейнане… За красочными видами таилась гниль.

Но это всё та же игра со смертью. Что, если я найду свою тихую гавань? Что, если… Я начну жить для себя и для кого-то?

Мне было интересно с Сабелианом. Этот лукавый мужчина способен открыть тысячи замков и погрузиться в самые древние тайны. Как отказаться от такого предложения?

— Сердце… — задумчиво проронила я, сверкнув зелёными глазами. — Звучит заманчиво. Но… Что, если ты попробуешь меня обмануть?

Доверять другим — сложная наука, особенно для воровки. Пальцы Сабелиана погладили меня по длинным волосам, после чего он улыбнулся:

— Ты хоть знаешь, что значит быть «шиа»?

Опять вопрос с подвохом? Если честно, я мало что знала о законных супругах шиассов.

— Ниссы, ниссаше… Всё это так, красивая ширма, — хмыкнул Сабелиан, — но «шиа» — больше, чем супруга. Это верность и связка жизненной энергии. Это благословение от Великого Ока, Рен.

На секунду я замерла, а потом произнесла:

— Но… Тогда, твой отец…

Он ведь убил свою шиа?

— Да, — кивнул Сабелиан с ощутимой печалью, — это деяние лишь подчеркнуло степень его сумасбродства. Когда умирает шиа… Шиасс тоже не проживет долго. Традиционно, внутренняя энергия мужчин на Хейнане сильнее, потому они умирают не сразу. Но их существование с этих пор похоже на медленное иссушение. Неприглядное зрелище.

Вот как…Значит, отец Сабелиана сам вынес себе смертный приговор. И не сказать, что мне его жалко.

— Тогда я стану твоей шиа. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, — усмехнулась я, прямо глядя ему в глаза.

Возможно, это слишком импульсивно, но уж таков мой характер. Яростный Князь… Признаться честно — нагло очаровал меня своими речами.

Но я хочу ввязаться в эту игру.