Глава 17

Крон подхватил Кьяри, не дав ей упасть, и посмотрел в запрокинутое безмятежное лицо. Не этого он хотел, совсем не этого, но она не оставила ему выбора. Он осторожно уложил её и снял влажную простыню, укрыв взамен сухой. Позволил себе лишь беглый взгляд на её тело. Не сейчас. Необходимо много сделать и всё подготовить, но он не мог отвести глаз от её лица и уйти. Взял её безвольную ладонь и потёрся об неё щекой. Он всё бы отдал, чтобы она сама прикоснулась к нему, но всё чего дождался это пощёчины. Единственная, кто осмелилась на это. Его Кьяри. ЕГО!

Стоило ожидать, что всё этим закончится. Время истекало, а ему так и не удалось преодолеть разделяющую их стену. Проклятый кентавр слишком глубоко засел в её сердце. Убить его он не мог, она никогда не простила бы ему этого. Оставался единственный выход. Она забудет о нём, он вырвет эту любовь из её сердца и тогда они смогут быть вместе.

Он не мог пустить всё на самотёк и позволить ей уйти. Она стала ему необходима. Ждать годы, пока она будет любить другого, рожать ему детей Нет! У него не железная выдержка, как бы он не уверял себя в обратном. Всё что надо, это завершить связывающие их узы. Он не хотел её принуждать. Придётся оставить воздействие. Не о такой первой ночи с ней он мечтал, но у них будут другие. Множество совместных ночей впереди, где она будет принадлежать ему без остатка.

Оставалось лишь всё подготовить. Он вернётся за ней, а сейчас ей лучше остаться пока здесь. Уходя, он запечатал пещеру. Теперь никто кроме него не сможет сюда войти и потревожить её сон. Как дракон, он спрятал самое ценное в пещере, куда вход доступен только ему. Она его сокровище. Бесценная и единственная.

* * *

Принцесса, просыпайся! голос вырвал меня из сна. Потянувшись, я повернулась на живот, зарывшись в подушки и не желая вставать. Шёлковое постельное бельё холодило кожу.

«Я что, голая?!», — не поняла я, нехотя открывая глаза. Раздавшийся смешок прогнал остатки сна и заставил меня привстать и посмотреть на себя. Действительно, голая! Я резко натянула на себя сползшее одеяло, и повернулась.

Возле кровати стоял Крон и чуть насмешливо смотрел на меня, а за ним… Я села, кутаясь в одеяло, и посмотрела по сторонам. Это явно не пещера. Мы на улице! Где не понятно, так как над кроватью шатёр из белой полупрозрачной ткани, сквозь которую видно, что по кругу горят костры, отгораживая нас стеной огня от всего окружающего.

Скажите, что я сплю! простонала я, отказываясь верить в происходящее.

Как тебе будет угодно. Обещаю, утром ты проснёшься, — загадочно произнёс он.

Посмотрев на Крона, я так и замерла. Он снимал одежду! Камзола уже на нём не было, и сейчас он расстёгивал манжеты рубашки.

Нет! Игры закончены и похоже сейчас меня ничто не спасёт.

Вы не сможете провести ритуал, я уничтожила страницу с ним, — произнесла я в последней надежде на чудо.

Так это ты? замер на секунду он, а потом начал расстёгивать пуговицы на груди. — Я думал, сыновья постарались. Должен тебя разочаровать, но у меня очень хорошая память.

Это подло!

Портить книги? Не преувеличивай, родная. Просто напомни, чтобы я не давал тебе читать редкие экземпляры.

Крон! Мои нервы были на пределе. Он смотрел на меня тёмными омутами глаз, и снял рубашку. Я поняла, что пора звать на помощь. Веста!!! закричала я во всю силу лёгких, чувствуя приближение паники. Укутавшись в одеяло, я вскочила на кровати, желая бежать отсюда, пока есть возможность.

Принцесса, здесь такая защита, что тебя никто не услышит. К тому же магический полог тишины не позволит и звуку вырваться отсюда. Не стоит срывать голос и бояться неизбежного. Застали меня его слова, когда я была готова спрыгнуть с кровати.

Я оглянулась на Крона, и меня заморозило. Как жена Лота замерла я на месте, пусть и не превратившись в соляной столб, но в нечто близкое к нему. Пропали все чувства. Я отрешённо наблюдала, как его руки легли на ремень, расстёгивая его, как он снимает брюки и бельё.

Меньше всего я желала видеть ирлинга обнажённым, но была не в силах отвести взгляд и беспомощно наблюдала, как он шагнул на постель и приближается ко мне. Разум отстранённо отмечал разные незначительные мелочи. Что постельное бельё насыщенного синего цвета, что ветер колышет занавески шатра, но внутрь него не проникает, что Крон не выглядит торжествующим, а скорее решительным и в глубине глаз печаль. Свет от костров окрашивал его тело в янтарный цвет и с крыльями за спиной он выглядел нереально. Как падший ангел.

Опусти его, здесь тепло, — негромко произнёс он, подойдя ко мне, и мои руки опустились, позволив соскользнуть одеялу к моим ногам. Я так и стояла в пол оборота к нему, ощущая своё сознание отдельно от тела. Не сопротивлялась, когда он подхватил меня на руки и мягко опустил на кровать. Он навис надо мной, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Я надеялся, что всё будет по — другому, — как бы извиняясь, произнёс он, а потом его взгляд опустился на мою грудь и он замер. Выражение лица стало меняться, черты стали более хищными, во взгляде проступил голод. Так смотрит умирающий от истощения на королевский обед.

Ты прекрасна, — выдохнул он, проведя рукой по моему телу.

Было странно ощущать прикосновение и ничего не чувствовать. Ни стыда, ни смущения, ни гнева. Я смотрела, как колышутся занавески шатра, ощущая некую отстранённость, как будто это не моё тело сейчас изучают и ласкают. Сердце билось ровно и спокойно, а сознание находилось как в вате.

Перед глазами появилось лицо Крона.

Девочка моя, — с нежностью произнёс он, погладив меня по щеке. Он поцеловал и его язык беспрепятственно скользнул сквозь мои приоткрытые губы. Я не сопротивлялась, но и не отвечала. Глухо застонав, он отстранился и прижался к моему лбу, на мгновение прикрыв глаза. Когда он их открыл, в них была лишь решимость человека, готового идти до конца. В губы он меня больше не целовал.

Я безвольно лежала, а он выцеловывал всё моё тело, даже каждый пальчик на руках и ногах не был обойдён его вниманием, но и когда он целовал меня в сосредоточие женственности, лаская каждую складочку, моё сердце билось так же ровно, как и до этого. Он что‑то шептал, говорил нежности, но я наблюдала как колышутся занавески над головой, без мыслей, без чувств, как будто всё это происходит не со мной.

Перед глазами опять появляется лицо Крона. Напряжённое, хищное, потерявшее человеческое выражение, а в глазах неприкрытое вожделение.

Кьяри, любимая — жадный поцелуй в губы, и он входит в меня единым движением. И его стон

Не знаю, специально ли он это сделал, или потерял контроль надо мной, но мир снова обретает цвет, и я уже чувствую его жёсткие и сильные толчки, наполняющие меня до предела. Теперь уже я кричу, срывая голос и выгибаюсь, желая скинуть его, так как осознаю что происходит, чувствую его в себе и боль, так как моё тело не готово и противится его проникновению.

Он прижимает меня к постели, продолжая ритмично двигаться, растягивая под себя. Я отталкиваю его, но он заводит мои руки над головой, переплетая наши пальцы. Он мощно и жёстко двигается во мне, а от осознания произошедшего мне хочется выть. Я извиваюсь, желая избежать его проникновения, но он лишь входит глубже и глаза, напряжённо и властно смотрящие на меня. Моё тело натянуто как струна, я чувствую давление не только вместе соединения наших тел, но и внутри сознания, как будто он каждым движением внутри меня хочет прорваться ещё глубже, ещё дальше и что‑то рвётся внутри меня, обжигающей лавой опаляя всё тело.

Я захлёбываюсь криком, но он своим ртом запечатывает мне губы, ловя его, и я слышу в своём сознании его голос: «Кьяри!». Ликование, торжество, жажда обладания, вожделение смесь эмоций заполняют меня, прогоняя панику. Я тону, так как чувствую его не только в себе, но и глубоко внутри своего сознания. Чувствую его вожделение, его ритмичные движения и в то же время его удовольствие от того, как крепко я обхватываю его там. Я стону и сама не знаю от боли, от страха или от вожделения, так как в данный момент у нас все эмоции и чувства едины. Он на мне, во мне и внутри меня, окутывает своей мощью, силой. Дезориентированная, я теряю себя в водовороте нахлынувших эмоций и чувств.

«Наконец‑то единственная я так долго ждал», — шепчет он у меня в голове, в то время как наши тела сплетаются, и я чувствую его чувственный голод. Я каким‑то образом знаю, что после встречи со мной у него не было женщин, так как он хотел лишь меня. Его удовольствие наполняет моё тело, заставляя выгибаться уже ему навстречу, открываясь ещё больше, двигаясь с ним в такт в безумном, уже рваном ритме.

Моё сознание раздвоилось. Одна моя часть отвечает на его ласки, бесстыдно выгибаясь, желая ещё и ещё, и лишь где‑то вдалеке я слышу крик ужаса от того, что происходит со мной. Крик, что это не я, не моё желание и не мои чувства

Но концентрированное вожделение сплавляет наши тела, наши души и я не знаю как защититься, как остановить это и надо ли останавливать, так как желание выбивает все мысли, оставляя лишь трепещущую плоть, которая становится единым целым и сгорает от страсти. У нас одно тело на двоих, одно дыхание на двоих, единая душа.

Неожиданно он выходит, переворачивает меня на живот и входит вновь. «Выпусти крылья!», — слышу я его приказ и подчиняюсь, распрямляя крылья над кроватью. Их тут же накрывает своими Крон, придавливая к постели.

«Идеальна», — слышу я его мысль, которая ласкает изнутри моё сознание. Наши крылья трепещут в такт наших сердец, в едином ритме. Моё сознание рвут на части нахлынувшие чувства. Его рваные движение во мне, говорящие о том, что предел близок и скручивающий моё тело в тугую пружину желания и ожидания разрядки, мои крылья под его и незнакомые ощущения, не свойственные людям. Он вдавливает своими крыльями меня в постель, опираясь на них, он вбивает меня в матрас своим телом, вожделение сжигает нас, и я кричу, потому что достигла пика и взрываюсь. Моё удовольствие перекликается с его. Я чувствую его пульсацию внутри меня и стон. Его удовольствие я чувствую как своё и от этого ещё раз сжимаюсь, заставляя его сделать несколько глубоких толчков. Наслаждение накрывает нас волной, и мы обессилено падаем на постель.

«Время», — слышу я его мысль, и шатёр опадает, показывая посветлевшее небо и затухающие костры. Ничем не сдерживаемый ветер холодит наши разгорячённые и влажные тела. Крон садится на колени и поднимает меня, прислоняя спиной к себе и опирая на своё тело. Ещё не отойдя от пережитого, я не понимаю, чего он хочет, и смотрю на небо. Кровать стоит изголовьем на восток, и я наблюдаю, как восходит солнце. Не успеваю осознать, испугаться, хоть как‑то отреагировать, как первые его лучи касаются меня, и я захожусь в крике. Потому, что это не ласковое касание, а как будто вместо солнечных лучей скальпель, что режет моё тело и душу. Рвусь из рук Крона, но он железной хваткой держит меня, а солнце жжёт меня как кислотой. Я кричу и кричу, не в силах остановиться.

Я корчусь от боли и шока, не зная как защититься. В какой‑то миг сознание обретает хрустальную ясность, воспаряя над болью, и я понимаю и сознаю, ЧТО сейчас произошло и происходит. В моей жизни больше не будет Шерридана, ни его улыбки, ни его рук. Больше никогда он не коснётся меня. Пусть он ещё жив, но в этот самый момент мы умираем друг для друга. Я завыла, срывая голос и вместо того чтобы пытаться избежать боли, сжигающей меня изнутри, наоборот открыла ей свою душу и сознание, отдавая себя без остатка. Не хочу жить без него. Мне не нужен мир, где я ему не нужна, а после того что случилось, мы уже не сможем быть вместе. Моя душа и тело горели, и в этом костре сгорало всё то, чем я была, моя суть.

Мы находились на вершине горы, солнце вставало, давая начало новому дню и жизнь всему живому, я же потеряла сознание, уплывая во тьму, как только оно поднялось из‑за горизонта.

Почему она уже три дня не приходит в себя?! Сделайте хоть что‑нибудь! голос Крона звучит надтреснуто и в нём слышится отчаяние.

Повелитель, я и так делаю всё что могу! В неё вливаем столько сил, но это бесполезно. Контуры её ауры разорваны, и восстановить не получается. Я вас предупреждал, насчёт ритуала. Она прошла ритуал единения с кентавром и сейчас умирает, как будто он мёртв.

О чём ты говоришь? И после потери пары живут, воспитывая детей, а я чувствовал наши узы, касался её души. Почему сейчас связь оборвана? Я её не чувствую! Он говорил холодно и требовательно, но отстранённо слушая, я уловила нотки паники.

Должен заметить, что даже будь у неё дети, это не остановило бы её уход. Она не хочет жить. Я даю ей не больше суток. Можете убить меня, но больше ничего я сделать не в силах. Ритуал, что вы провели, выжег все связи и её душу.

Почему же у Эмбрауса всё получилось?

Могу лишь предположить. Прежний муж его супруги был мёртв, и она не была его истинной парой, хоть и любила его.

Убирайся! услышала я, уплывая опять во тьму.

В следующий раз я пришла в себя, когда меня тормошили.

Не смей умирать! Только не тогда, когда я обрёл тебя. Я не позволю тебе, слышишь!

Открыв глаза, увидела осунувшееся лицо Крона.

Рия девочка моя! с облегчением и надеждой выдохнул он.

Чувствовала я себя примерно так, как при его воздействии, но и немного иначе. Чувств не было, ощущала себя пустой скорлупой. Глаза затуманились.

Не плачь, всё прошло, — вытер он мне слёзы. — Прости Обещаю, теперь всё будет хорошо

Я же плакала, ощутив разочарование, что ещё жива. Чувствовала себя огоньком догорающей свечи. Что мерцает, но всё никак не погаснет. За что цепляешься, глупый?

Рия! Голос звучал надломлено.

Он взял меня на руки и сжал в объятиях, сев на кровать. Я полулежала на его коленях. Отметила, что на мне рубашка до пят и мы в его покоях. Не то, чтобы меня это заботило. Мне теперь было всё равно, что со мной. Закрыла глаза, желая ускользнуть и опять провалиться во тьму. Оказывается, тьма это совсем не страшно. Тебя просто нет, и ты ничего не чувствуешь.

Рия, не смей! встряхнул меня он, не давая уплыть. Открой глаза!

В голосе было столько силы, власти и беспокойства, что они сами собой открылись.

Умница, — облегчённо произнёс он. Встав, куда‑то меня понёс. Мы вышли на балкон. Девочка, ты будешь жить! и мы рухнули в пропасть.

Страха не было. Я ждала приближения земли, так как в ней было моё спасение. К сожалению, у самой земли он меня поймал и погасил силу падения.

Девочка, давай! Ты должна! настойчиво тормошил меня он. Выпусти крылья!

Мы снова поднялись и упали. Я чувствовала себя сломанной куклой, у которой кончился завод. Во время падения моё сознание снова померкло.

Должен быть выход! твердил Крон целителю. Глаза горели от недосыпа. Он не мог позволить себе заснуть. Казалось именно его настойчивость и упрямство раз за разом вырывают из лап тьмы его Кьяри. Страх сжимал сердце. С каждым разом она слабела всё больше, и взгляд становился менее осмысленным. Если бы можно было вернуть всё назад

Он глупец! Своими руками всё разрушил. Зачем нужен был этот ритуал, когда между ними уже образовались узы, и он слышал и чувствовал её как самого себя?! Так вот каково это, когда ты с истинной парой. Соединяются не только тела, но и души. Это было откровением. Можно тысячу раз читать об этом и всё равно до конца не понимать возникающего единения.

Не остановился Захотел большего и всё потерял. Самоуверенный глупец! Хотел стереть все воспоминания о кентавре, а в итоге ритуалом выжег не только связь с ним, но и свои узы. Он понял, какую ошибку совершил лишь тогда, когда активировал заклинание и его как ножом пронзил её крик. Теперь его Кьяри уходит, а у самого внутри пустота, как будто вырвали что‑то важное и постоянная тянущая боль в душе.

Она уходит, смиритесь. Слова целителя звучали как приговор.

Крон не хотел верить, но с каждым часом свет её ауры мерк. В момент единения их ауры слились и пылали, а сейчас она гасла, а он ничего не мог поделать.

Почему я больше не могу соединить наши ауры? простонал он. Если бы это удалось, он мог бы передать ей свои силы. Согласен был отдать свои жизненные силы без остатка, лишь бы она открыла глаза. Я её вообще не чувствую.

Узы разорваны. Мне жаль. И она не хочет возвращаться. Наконец он произнёс то, о чём думал все эти дни, когда они бились в попытке её восстановить и вернуть.

Крон посмотрел на свою единственную, любовь к которой была с привкусом горечи и лишь на краткий миг озарила его надеждой на счастье. Её кожа была прозрачна и бледна, а волосы потеряли свой блеск. Как будто душа уходя забрала все краски. Перед глазами встала она прежняя. Её звонкий смех, когда она каталась на спине у кентавра. Их первая встреча, их первый полёт. Вот она опустошает его бар, а вот момент, когда он застал её у себя в гардеробной и она сдувает пряди волос с лица, сидя на полу среди его вещей. Она, улыбается, она хмурится или в ярости… бесстрашная, полная жизни и внутреннего огня.

Нет. Она не уйдёт, иначе и ему незачем больше жить на этом свете. Сжав челюсти, он взял плащ и откинув одеяло, укутал её безвольное тело в него. Остался последний шанс, и он им воспользуется.

Шерридан метался, не находя себе места. Три дня назад он проснулся как от толчка с именем Рии на губах. Душа болела и сжималась от тяжёлого предчувствия. Он поднял на уши всю службу безопасности. Через какое‑то время пришло известие, что был проведён какой‑то ритуал и Рия сейчас во дворце, но её никто не видел. От неё не отходит целитель.

Он сошёл с ума. Ася с Дорианом сейчас были в море, возвращаясь домой. Как связаться с Вестой он не знал. Коулсон опять бродил по простором империи и оставалось лишь ждать, когда до него дойдёт известие, что его ищут. Новых сведений от ирлингов не поступало, а письма туда оставались без ответа. Шерридан начал поднимать армию и одно совещание следовало за другим. Всё что угодно, лишь бы погасить тревогу в душе.

«Главное, что она жива», — твердил он себе, как заклинание всё это время. Лишь бы она была жива, а с остальным они справятся. Он решил бросить все силы на ирлингов, невзирая на последствия и разрывая договоры. Шерридан чувствовал, как в эти дни его душа умирает и если честно, ему уже было плевать на последствия. Шестым чувством ощущал, что с Рией беда и надо спешить.

Каково же было его удивление, когда взвыла безопасность дворца. Кто‑то прожигал пространство, ломая защиту. Он был на пороге, выбегая на улицу вместе со своими людьми и магами, когда из вспыхнувшего портала вышел всего лишь один человек. Правитель ирлингов. Люди расступились, по знаку Шерридана образовав коридор и дали ему беспрепятственно дойти. Стояла звенящая тишина, так как все видели, что за ноша на руках у ирлинга. Эти рассыпавшиеся белокурые волосы, выбивающиеся из‑под плаща, они бы узнали из тысячи.

Шерридан выступил вперёд. В душе всё заледенело.

Спаси её, — негромко произнёс ирлинг, но было так тихо, что эти слова услышал каждый, даже стоящие в последних рядах.

«Жива!», — отлегло от сердца. Он подошёл, принимая ношу и поражаясь, что не чувствует её вес. Заглянув в бескровное и безжизненное лицо, что виднелось из‑под капюшона, помертвел.

Скажи ей, что я согласен познакомиться с сестрой и больше её не побеспокою.

Ты понимаешь, что если она умрёт, то я приду за тобой?

Если она умрёт, я буду ждать тебя, — безжизненным голосом ответил тот.

Они обменялись взглядами, понимая друг друга. Ирлинг бросил последний взгляд на Рию, и в нём было тоски и боли не меньше, чем пережил за это время сам Шерридан. Затем, как будто свет погас и он отступил. Резко развернувшись, он скрылся в портале, который закрылся за ним с глухим хлопком. В воздухе запахло озоном. Даже думать не хотелось, сколько надо иметь сил, чтобы прожечь защиту и удерживать его открытым всё это время. Сейчас было не до этого.

Целителя ко мне! рявкнул Шерридан, бережно унося свою ношу.