Глава 16. Марина

Кирилл ничем не рисковал, отпуская меня в мою квартиру. Прекрасно знал, что надолго остаться я тут не могу. Пока наш бизнес лихорадит, мы остаёмся под прицелом. В таких условиях жить порознь – почти самоубийство. И я достаточно умна, чтобы понимать это. Даже папа мне не простит, если заартачусь и откажусь возвращаться. Как и собрать вещи в нашу совместную с Кириллом квартиру. Я просто должна сделать это. Он тоже это знает. Потому и легко оставил меня здесь. И даже в обратном случае – мой адрес ему известен, исчезнуть я не смогу. А вот переночевать здесь хотя бы сегодня – вполне. Это легко объясняется сбором вещей. Типа их так много, что за вечер не справиться. Да и вряд ли за нами прям настолько пристально смотрят, чтобы заметить и обмусоливать единственную раздельно проведённую ночь. Поэтому я сразу сказала Кириллу, что останусь. Ещё когда он меня сюда довёз. Дала понять, чтобы приехал забрать с вещами завтра к вечеру, не раньше. Папы пока дома нет. Уж не знаю, то ли он собирается работать вообще до ночи, то ли уже начал приготавливать нужные документы и заготавливать почву для осуществления наших планов… То ли просто будет сегодня ночевать в другом месте, поскольку не в курсе, что я вернулась сюда. Что бы там ни было, в любом случае, я только рада уединению. Да, сегодня мне его было много, но не хватило. Недостаточно. Поэтому пока я максимально ловлю эти минуты и наслаждаюсь временем в родной квартире. Хожу по комнатам, вспоминаю моменты детства, смотрю на почти ночной город из окна… Всё-таки это совсем не одно и то же, что остаться одной на весь дней в квартире, где мы с Кириллом теперь живём. Там всё чужое, а здесь особенным щемящим чувством в груди отзывается. Вещи я, конечно, собираю, но потихоньку. Смысла спешить нет, раз уж я сегодня здесь остаюсь. Да и никто не ждёт от меня, что прям сразу всё соберу. Основное только. Потом ведь всё равно разведёмся с Кириллом. Не знаю, что там надо брать для намечающейся поездки на природу с палатками. Это, наверное, вместе купим. Девчонки уже дали добро – я написала им ещё в машине, настолько манила сама возможность такого приключения. Но Кириллу я пока не сказала. Дам себе парочку дней на успокоение эмоций и принятие более взвешенного решения. Захожу в гардеробную, когда вдруг раздаётся звонок в дверь. Хм… Странно. Папа не стал бы звонить – у него ключ есть, да и не знает, что я здесь. Кто ещё может прийти в такое время? Вряд ли чужой. В территорию, где наш дом, так просто не попадёшь. Там ворота, ключи или код к которым есть только у владельцев квартир. Кирилл – да, мог бы… Я сказала ему код, чтобы завтра въехал без лишней возни. Ну если это он, то это феерическая наглость. Я ведь ясно дала понять, что хочу остаться тут сегодня одна. Резко распахиваю дверь, уже почти уверенная, что увижу там мужа и готовая устроить ему разнос. Вот только все нужные слова мгновенно в горле застревают, когда вижу в дверях совсем другого человека. Молодого, чужого брюнета, лишь отдалённо знакомого. Который при этом смотрит на меня каким-то пугающе странным взглядом. Совсем не как на незнакомку. – Воу, – первым нарушает молчание внезапный гость. – Я думал с твоим отцом поговорить, но даже лучше, что тут ты. Сглатываю, в недоумении хмурюсь. Может, правильнее закрыть дверь перед его лицом? Но я ведь его откуда-то знаю… И он приходил к папе… – А вы кто? – осмеливаюсь спросить. Правила вежливости отступают на задний план перед желанием хоть немного прояснить обстановку, а то уже как-то тревожно. Так что меня нисколько не беспокоит собственный вопрос в лоб без предисловий и, надеюсь, его не будет. Я ведь на «вы» обратилась, в конце концов. Какая-никакая вежливость. В отличие от него, кстати. Он неприятно ухмыляется. А у меня сердце пропускает удар, усиливая ощущение тревоги. Почему-то вспоминается, что что-то такое я почувствовала буквально за секунду, как на меня напали, чтобы в плен взять. Мелкая дрожь пробирает тело. – Не узнаёшь меня? – слышу обиженный голос. – Я брат Кирилла, Антон. Я не нахожусь с ответом. Даже мысленно не знаю, как реагировать на это. С одной стороны, может, и хорошо, что теперь незнакомец не такой уж чужой. С другой… Это же второй Ковалевский. И его взгляд мне совсем не нравится. Это ведь этого типа похитил мой отец во время моего пленения? И теперь Антон пришёл к папе… Чтобы что? Сформулировать бы хоть что-то из этих мыслей вслух. А ещё лучше – закрыть дверь. Но я почему-то только и могу, что, почти не мигая, смотреть на Антона. А чувство тревоги не утихает. – Как ты сюда попал? – неожиданно приходит мне в голову. – Тебе Кирилл сказал код? И номер квартиры? И дом? Чёрт возьми, сердце ускоряет темп так, что вот-вот из груди вылетит. И я даже не знаю, чего хочу больше – закрыть дверь, или услышать ответы. Услышать, что Кирилл непонятно зачем действительно сообщил своему брату мой адрес, назвал код, зная, что я тут одна… Антон неожиданно резко шагает на меня, а я в смятении и непонятном раздрае бездумно отступаю… А потом он закрывает дверь. И вот мы уже в квартире, наедине. – Как я сюда попал? – насмешливо переспрашивает Антон. – А как ты думала, я тебя похитил? Я следил за тобой, готовился и узнавал нюансы. Что? Похитил? Он имеет в виду, вместе с Кириллом? Они вдвоём это планировали? Что-то во взгляде Антона никак не позволяет мне успокоиться. А когда он подходит ближе я, прежде чем отойти, успеваю ощутить запах алкоголя. – Я знаю и твой код, и номер квартиры, и твои привычки, любимые рестораны, маршруты для прогулок, знаю даже, о чём вы с подругами болтали до похищения, – серьёзно и при этом со странной горькой ухмылкой перечисляет Антон. – Я проделал гигантскую работу, а всё знаешь, почему? – Почему? – каким-то эхом повторяю, уже мало что понимая. Пол чуть не уходит из-под ног. Мысли путаются и сбиваются, а я, вместо того, чтобы просто избавиться от присутствия этого напрягающего меня нетрезвого человека, пытаюсь получить у него больше информации. Слушаю, что он говорит и хочу, чтобы продолжал. Мне и страшно внимать его словам, и необходимо как будто. Открывающаяся правда сжимает всё внутри, ковыряет, тревожит, ужасает. Я словно снова окунаюсь в то похищение. А ведь тогда потеряла сознание… – Хороший вопрос, – ухмыляется Антон, будто это я вдруг спросила, а не повторила за ним. – Конечно, мне хотелось, чтобы папаша наконец стал ко мне серьёзно относиться. Но знаешь, чего ещё мне хотелось? Из нас двоих пьян явно он. Но пошатываюсь, отступая от его довольно уверенных шагов в мою сторону, именно я. – Чего? – всё внутри кричит, что как раз эту тему я не хочу задевать. Ведь подсознательно знаю ответ, вижу в этом его прожигающем взгляде. Но почему-то всё равно спрашиваю. Антон неожиданно тянется рукой к моему лицу, ведёт пальцем по скуле, от чего я дёргаюсь и тут же отступаю. Надо срочно остановить это непонятно что… Атмосфера опасного напряжения уже просто зашкаливает. – Тебя, – в подтверждение этих мыслей почти даже мягко заявляет Антон. Вроде бы его не задевает мой жест отторжения, но от этого ничуть не легче с учётом его ответа… – Я ещё на том благотворительном приёме в прошлом году тебя заметил. Помнишь? Только всякие подкаты и отношения мне не нужны, хотелось просто перепихнуться. Вот и решил, что в плену всякое может быть. Я, конечно, не насильник, но если сильно хочется… На том благотворительном вечере я больше всего запомнила Кирилла. Именно он смотрел на меня так, что всё моё существо захватывал волнующий трепет и одновременно неловкость. Мне было дискомфортно, даже не по себе, но совсем не так, как сейчас. И в половину не так… Ведь последняя фраза Антона на время отнимает даже способность дышать. В каком-то полу осознанном состоянии тянусь к телефону, который, к счастью, в кармане… Набираю Кирилла… И только потом улавливаю, что пока я тут возилась, Антон уже чуть ли не вплотную подошёл. Вздрагиваю настолько сильно, что это уж точно не остаётся незамеченным. Он нехорошо так скалится и качает головой. – Спокойно, я пока с тобой только разговариваю, – снисходительно бросает мне, но, к счастью, не подходит больше и телефон не отбирает. Вроде как не замечает. Не знаю, Кирилл уже на связи или нет, не решаюсь приложить гаджет к уху и включиться в разговор. Едва дышу, пока Антон, помолчав немного, продолжает свой рассказ: – Так вот, всё бы хорошо, но я запаниковал после похищения, рассказал Кириллу, и дальше он вмешался, отобрал у меня контроль и взял всё на себя. И теперь он на тебе женился, – кажется, Антон начинает злиться. С каждым словом его голос звучит всё более жёстко. А у меня кровь в венах стынет и сердце не на месте. Прекращаю метаться, кладу телефон в карман и выставляю руки перед собой. Подойдёт ближе – ударю. Постараюсь между ног попасть, мне не впервой. А там можно будет добежать до двери, Антон её не запер, просто закрыл. Оттуда позвоню папе… Вот именно, папе. Почему я вообще изначально звонила Кириллу? В голове какой-то сумбур. А Антон будто и не замечает моего состояния, слишком заведён своим. – Он на тебе женился, – цедит в недовольстве, граничащем с яростью. – Он! Хотя это должен был быть я. Я тебя похитил, я потратил кучу время на изучение возможностей. Так нечестно! Он вообще пытался найти возможности тебя вернуть и сорвать всё, а теперь собирает куш. Я ломаю пальцы, не зная, как поступить. Постараться вывести Антона на диалог и успокоить? Или сразу драться и бежать? Но что если так только спровоцирую? Может, всё-таки воспользоваться телефоном? Если что, скажу, что что-то другое там хотела сделать. – Какого хрена всё лучшее всегда ему? – то ли спрашивает, то ли продолжает возмущаться Антон в разгар моих колебаний. Но даже определившись насчёт телефона, я не успеваю ничего сделать, потому что вдруг слышу совсем другое, уже хладнокровно решительное заявление: – Я пришёл, чтобы восстановить справедливость. Всё во мне вопит, что человек; способный на циничное похищение, слежку и ещё непонятно на что; уж точно не будет иметь в виду под этой фразой что-то безобидное. Беру телефон и вижу, что Кирилл на связи. Вот только не слышу, говорит ли он что-то. – Как? – спрашиваю Антона, одновременно сбрасывая его брата. К отцу обращаться не хочется – опять его волновать, да и мало ли на что пойдёт, узнав про вторжение и прочие выходки какого-либо Ковалевского. А вот спасительная мысль, что у нас вообще-то телохранители есть, в мозгу всё-таки появляется. И у меня их номера имеются. – Хотел поговорить с твоим отцом и доказать ему, что похищение было моей идеей и провёрнуто только мной одним, поэтому и я должен быть твоим мужем, – ища нужные номера, слышу эти слова. Прислушиваюсь, но сосредотачиваюсь на действиях. Странные представления Антона о том, что папа стремился выдать меня именно за похитителя слегка выбивают, но не так, чтобы отвлечь. Нужный номер уже найден. Вот только позвонить я не успеваю – у меня выбивают из рук телефон. Даже не выхватывают, а именно резким шлепком по руке заставляют выронить. Поднимаю взгляд на Антона и захлёбываюсь в настолько яркой похоти, что кровь стынет. Сомневаюсь, что он сейчас вообще отдаёт отчёт своим действиям, не говоря уж, чтобы до него можно было достучаться… Судорожно вспоминаю, во сколько в самых поздних случаях папа возвращался домой. Теперь мне этого очень хочется. Пусть он придёт… – Что ж, сейчас я вижу, что есть вариант получше, – проговаривает Антон таким жутко предвкушающим голосом, что у меня мурашки по коже пробегают. – Ведь мы тут одни… Отступаю так, что чуть не спотыкаюсь обо что-то. Смотрю на Антона безотрывно, боясь упустить любое его действие. А саму накрывает паника – схожая с той, что при похищении была. – Не подходи! – визгливо кричу словно не своим голосом. Сердце, кажется, сейчас разорвётся от этого самодовольного торжествующего вида Антона. Он смотрит на меня так, будто на мне уже нет одежды. – А то что? – снисходительно спрашивает. – Я знаю, как тебя срубить. Помнишь, как порвал на тебе рубашку при похищении? Как ты думаешь, почему? Мне сейчас вот совсем не до того, чтобы думать. Но его слова навевают смутные воспоминания, как я сопротивлялась, когда похититель не просто нападал, а попутно лапал меня. Прерывисто выдыхаю и резким рывком убегаю в свою комнату. Запираю там дверь, чувствуя себя так, будто пробежала рекордное количество километров. Дыхание никак не успокоится, про сердце уж молчу. А от двери отойти не могу, хоть она и заперта, а не просто закрыта. Зачем-то ещё упираюсь в неё. Мой телефон, кстати, так и лежит где-то в коридоре. Единственное упущение моего побега – ведь сейчас как раз идеальный вариант позвонить кому надо. Антон, конечно, ломится ко мне в комнату. Бьёт по двери то ногами, то кулаками, то корпусом. Прекрасно различаю, когда и чем, потому что каждый этот удар отзывается во мне так, будто колотят мне по голове и телу. Сердце подскакивает каждый раз, вздрагивать уже устаю, а сознание чуть ли не мутнеет. Но от двери упорно не отхожу, даже когда слышу, что Антон отходит и возится с чем-то тяжёлым в коридоре, видимо, решив себе помочь. Попутно он выражает недовольство моим поведением и обещает, что за это я ещё поплачусь, когда до меня доберутся. Матерится, ругается. А иногда начинает просить или чуть ли не ласково обращаться, обещая, что не тронет и просто хочет поговорить. Закрываю уши руками. Это просто сумасшествие какое-то. А потом Антон вдруг утихает. И я слышу звук закрывающейся входной двери. Вот только чувствую, что здесь ещё не одна. Не знаю, куда делся Антон и что произошло, но мне всё ещё страшно открывать дверь. Я даже пошевелиться не решаюсь. Осторожные шаги по направлению к моей комнате заставляют задержать дыхание… – Марина, – слышу мягкий голос Кирилла. – Я вышвырнул Антона. Он обязательно ответит за всё дерьмо, что тут творил и говорил, а пока открой, пожалуйста, дверь. Я хочу убедиться, что ты в порядке. Сглатываю образовавшийся ком в горле. Значит, Кирилл слышал часть разговора, что была у нас с Антоном во время того, как длился мой звонок? До боли прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть. Пережитое прямо-таки накрывает. Всё сразу – и похищение, и навязанный брак, и нападение Антона… Слышу тяжёлый вздох Кирилла. Он ещё тут, возле двери. Но открыть ему – значит, оказать доверие. Показать, что я считаю его лучше, чем Антона, что не сомневаюсь – так называемый муж тут за меня. Но ведь уже однажды защитил своего братца ценой моей свободы. Где гарантии, что и сейчас не предпочтёт выступить за него, чтобы я молчала о случившемся? Слишком много дерьма я пережила от Ковалевских. Всё это слишком… – Тут твой телефон, – снова говорит Кирилл. – Давай я хотя бы тебе его отдам. И ты сможешь позвонить отцу. – Оставь его и уходи, – выпаливаю, стараясь унять дрожь в голосе. – Уходи и не возвращайся, понял? Сердце как-то нервно сжимается, когда я замолкаю. Всхлипы становится сложнее удержать – приходится заткнуть себе рот обеими руками. – Понял, – слышу в ответ почти спокойное. – Я позвоню твоему отцу, чтобы он приехал и не оставлял тебя одну. Я не отвечаю. Никак не могу успокоиться. Даже не знаю, хочу ли я, чтобы папа знал. Но и возражать не тянет. Может, Кирилл ему и не скажет, а просто даст понять, что я дома. Для отца этого достаточно, чтобы не оставлять меня одну. Если сам не приедет, пришлёт кого-то из охраны. И будет прав, как показывает практика… Долбанные Ковалевские. Пусть исчезнут из моей жизни!