Глава 15. Марина

Он не имел никакого права. Кирилл не должен был трогать меня. Ему нельзя было так уверенно касаться и распалять моё тело и сознание. Запрещалось быть таким нежным и страстным, смотреть на меня так, желать, заставлять хотеть в ответ… Мотаю головой, стараясь отбросить чёртово наваждение, которое накрывает уже даже от одних мыслей о вчерашней ночи. Сразу после неё я заперлась в первой же свободной комнате. Где-то через час вышла в ванную, когда в квартире всё стихло. А потом вернулась в ту же комнату и легла на диван. Но, видимо, на этот раз забыла закрыться, потому что проснулась укрытая одеялом и лежащая на подушке. Не помню, чтобы я так засыпала. Было не до того, чтобы искать постельное бельё. Диван и без того был удобный и этого казалось достаточно. Но, конечно, не утром. Я замёрзла бы без этого чёртового одеяла, но Кирилл не имел никакого права и на этот жест. Кого он из себя корчит, заботливого мужа? К счастью, его хотя бы не было утром дома. Ушёл на работу. Отправил мне сообщение об этом вместе с пожеланием доброго утра и пояснениями, что скоро приедет доставка с завтраком для меня и что мои ключи лежат на прикроватном столике в нашей спальне. В нашей, чтоб её, спальне. Формулировка режет глаза, особенно тем, что Кирилл ведёт себя так, будто не было вчерашнего разговора. Или в чём ещё причина этого его фривольного сообщения? Там не хватало только сердечка для полноты картины. Морщусь этому, размышляя, каков будет мой ход. И вдруг вспоминаю про свои слова об отце, типа велевшем мне распрощаться с девственностью во избежание проверок. Ложь, конечно. И если уж честно, я сомневаюсь, что Кирилл станет её проверять. Но на всякий случай стоит, наверное, обеспечить себе это алиби. Хоть какая-то защита, раз уж я оказалась безвольной тряпкой перед его напором. Колеблюсь, прежде чем набрать папу. Ведь, скорее всего, они сейчас где-то рядом. Работают вместе, и оба на ведущих должностях. Но в итоге решаю, что не могу больше ждать, да и вообще, каждая минута может быть решающей. Кто знает, вдруг Кирилл всё-таки заговорит об этом. От него вообще непонятно, чего ждать. И не стоит думать, будто я знаю, на что он способен, а на что нет. Папа принимает вызов почти сразу. – Маришка, привет, как дела? – довольно бодро, но вместе с тем с лёгким напряжением в голосе спрашивает. – Кирилл рядом? – сразу перехожу к делу я. – Нет, а что? – настороженно говорит отец, и я стараюсь выровнять дыхание. Ещё не хватало выдавать свои эмоции перед ним и волновать понапрасну. – Он что-то сделал? – Это я напортачила, – натянуто усмехаюсь, пытаюсь придать лёгкости голосу. – Слишком серьёзно отнеслась к твоему поручению запудрить ему мозг, и дошло до постели… В общем, я продолжаю действовать по плану, но не хочу, чтобы он думал, что я так быстро сдаюсь. Хочу играть на его чувстве вины, пусть старается и вообще, так быстрее пойдёт навстречу. В общем, если что, это ты настоял, чтобы я лишилась девственности, потому что могут быть проверки насчёт реальности нашего брака, – говорю быстро, моментами сбиваясь и мало задумываясь о смысле своих слов. Настолько цепляюсь за предложение папы обыграть Кирилла, что даже в совместной ночи признаюсь легко. – Хм… – только по голосу отца заостряю внимание на своём признании. Так и чувствую, что он колеблется, как к этому отнестись. И такое ощущение, что чуть ли не краснею. Жар приливает к лицу. – Не думаю, что это то, что мне хотелось бы знать. Ты почувствовала необходимость поступить так, или тебе захотелось? Папа спрашивает с плохо скрываемым нажимом. Уже по голосу понятно, какой ответ для него предпочтительнее. Я никогда не врала отцу. Ну, может, какие-то мелочи были, но уже не помню. Совсем уж незначительные, а сейчас явно не тот случай. – Ты же сказал, что не хочешь это знать, – нахожусь с ответом. Зачем-то пытаюсь улыбнуться, хотя папа меня сейчас не видит. – Этого больше не повторится, а для того, чтобы и до него это действеннее дошло, мне пригодится твоя помощь. Сам не заводи этот разговор, но если что, подтверди, что это было с твоей подачи. Папа тяжело вздыхает, и я будто вижу, насколько хмурится и кривит лицо. Так и представляю именно это. А у самой сердце никак не перестанет стремительно биться чуть ли не в висках. – Ладно, я организую тебе проверку. Так для него будет достовернее, – уже почти равнодушно говорит отец. – А насчёт плана, не слишком старайся. Давай лучше я буду всё контролировать. В первую очередь… Я скоро скину тебе документы, и если ты в неформальной обстановке добьёшься его подписи на них, это существенно облегчит нам задачу и с разделкой бизнеса в нашу пользу при разводе. Насчёт него у меня тоже уже есть кое-какие соображения… Папа продолжает говорить о своих планах, но я погружаюсь в собственные мысли. Может, и вправду передать контроль в руки ему? Может, не стоит так уж отказываться от идеи перехватить бизнес у Ковалевских? В конце концов, они первые начали грязно играть. И кто знал, на что ещё шли раньше. Я ведь решила, что Кирилл – враг. Зачем церемониться? Если мы с папой станем единоличными владельцами бизнеса, можем быть уверенными, что с нами больше не поступят подло, не предадут и не поставят под угрозу жизни. Наши люди смогут быть спокойны. Мы будем только процветать – сплошные плюсы со всех сторон. А Ковалевских мы не похитим, не уничтожим и ничего такого. Подумаешь, отнимем бизнес. Небольшая расплата за их попытку навешивать свои правила. И то я бы до этого не дошла, если бы Кирилл не решил посягнуть на мою свободу ещё раз, причём на этот раз куда мощнее. Он ведь не отступит – я же чувствую. А ещё понимаю, что не выдержу так долго, что бы это ни значило. – Ладно, пап, готовь свои документы, – вздыхаю я. – Буду теперь советоваться с тобой. В конце концов, если что, передумать всегда успею. – Это правильно, – уже гораздо бодрее соглашается отец. – Главное, не влюбляйся в него, и у нас всё получится. Я фыркаю на это предостережение и уверяю, что уж в похитителя, навязавшего мне брак, никогда не влюблюсь. Без шансов. Зачем-то подчёркиваю это несколько раз, чтобы папа наверняка понял. Он сдержанно соглашается, и я с трудом преодолеваю порыв ещё раз настоятельно обрисовать ему невозможность подобного расклада. Пожалуй, нет, мой папа из тех, кто понимает с первого раза. А вот я?.. Почему-то ещё долго не могу успокоиться после этого разговора. *************** Кирилл возвращается под вечер. Оказывается, я всё это время не выходила из дома. Понимаю это только сейчас, когда слышу, как открывается входная дверь. Колеблюсь, размышляя, выходить ли ему навстречу. А потом, вспомнив разговор с папой и то, что решает теперь он; всё-таки иду. Почти сразу ловлю себя на мысли, что действовать действительно становится легче. Теперь, когда нас с Кириллом не двое, а как бы ещё и отец между нами моим незримым союзником стоит. Останавливаюсь напротив разувающегося «мужа». Скрещиваю руки на груди, встретив его взгляд. Не могу уловить, удивлён ли Кирилл, что я ещё здесь и к тому же встречаю. По его глазам сейчас сложно понять. – Ну как день прошёл? – выпаливаю, лишь бы разрезать молчание. А то напрягается как-то обстановка и не к месту вспоминается, как по этому самому коридору Кирилл проносил меня на руках вчера. В спальню. В нашу, как он говорит, спальню… – Отлично, продуктивно, – непринуждённо отвечает он, будто последним, что я ему говорила до этого, не были слова о ненависти и невозможности прощения. – А твой? Кирилл уже разулся и теперь стоит передо мной. Верхнюю одежду снимать не нужно – на нём её нет, сейчас разгар лета. – Вяло, – зачем-то пожимаю плечами. – Я никуда не выходила. Он словно понимающе кивает, а смотрит как-то задумчиво, почти прищурено. Я сглатываю, с трудом удержавшись от желания отвести взгляд. – Кстати об этом… Я ведь сегодня последние нюансы перед отпуском решал. У нас медовый месяц, нам положено время вместе, вот меня и отпускают, – всё так же обыденно сообщает Кирилл. Хмурюсь. Офигеть как у него всё по-настоящему проходит – свадьба, брачная ночь, теперь ещё и медовый месяц? Или это часть плана отца? Вряд ли мимо него прошла бы новость об отпуске Кирилла, учитывая, что они всё вместе делают и решают. В том числе и мою судьбу. – Решение моего папы? – я больше не скрываю недовольства в голосе. – Странно. – Скорее наше с ним совместное, – игнорируя мою враждебность, спокойно заявляет Кирилл. – Куда ты хочешь поехать? Можешь ткнуть в любую точку мира на карте. Я вонзаюсь ногтями в собственные руки, чувствуя, что снова начинаю заводиться. Вот чего он добивается этой своей невозмутимостью? Реально думает, что если будет как бы не замечать моей враждебности, та сама собой исчезнет? Ну уж нет. Пошёл к чёрту. Даже ради планов папы любезничать с Кириллом не буду. И это ещё его предложение про «любую точку мира на карте». Я что, должна растечься лужицей от такой щедрости? Корчит из себя мужа, желающего баловать свою жену? – Ага, удивил, – насмешливо фыркаю. – Я уже где только не была. Не хочу. И вообще, надо бы ему дать понять, что я не шутила вчера про фиктивность брака. Если у него месяц будет отпуск, пусть распоряжается им, как хочет. Но без меня. – По-моему, тебе стоит развеяться, – серьёзно говорит Кирилл, пробегая внимательным и чем-то волнующим взглядом по моему лицу. – С тобой не получится, – огрызаюсь, когда наши глаза встречаются. Думаю, он и у меня на лице видит протест, не только в словах и тоне. Вот только я почему-то начинаю чувствовать себя менее уверенно, чем показываю. Внутренняя дрожь не даёт успокоиться. Нервное, наверное. Бесит эта его невозмутимость. Его даже сейчас не выбивает моя враждебность. По крайней мере, пауза не длится долго. – Готов поспорить, что ты ещё не была на природе, скажем, где-нибудь на севере, с палатками, – с примирительной улыбкой заявляет Кирилл. – Там, кстати, особенно яркие звёзды. Не знаю, в чём причина – то ли у него улыбка оказывается заразительной, то ли заявление внезапным, но моё недовольство неожиданно отступает на задний план. Его заменяет что-то типа любопытства. Ковалевские всегда были примерно такого же финансового уровня, что и мы с папой, а потому наверняка предпочитали более комфортный отдых. Ну, по моим представлениям. Мы с отцом всегда заселялись в лучшие отели, а если и отдыхали на природе, то непременно это был формат глэмпинга. А это по сути как те же гостиничные номера. Чтобы самим ставить палатку? К тому же, без всех удобств? Нам с папой такое и в голову не приходило никогда. – Ты отдыхал таким образом? – недоверчиво спрашиваю. Может, Кирилл и имел в виду именно глэмпинг, просто назвал это отдыхом с палатками? Но, судя по его довольному моей реакцией лицу, я всё-таки изначально правильно поняла. – Неоднократно, – загадочно подтверждает он. – Хочешь? Я прикусываю губу. Нет смысла отрицать – да, мой интерес вызван не только удивлением, что Кирилл это пробовал. Меня и саму иногда тянет разнообразить отдых. Сделать его более активным, испытать себя отсутствием цивилизации, окунуться в другую жизнь… И теперь, когда Кирилл озвучивает именно такое предложение, хочется ещё больше. Папа чёрта с два на такое пойдёт. Да и с подругами меня не пустит. Я пока не выезжала никуда без него. А типа с мужем… Наверняка никто не будет препятствовать, тем более, если я скажу, что это поможет мне осуществить план. Да и подробности, на какой именно отдых мы собираемся, можно будет опустить. С другой стороны… Это ведь Кирилл. Согласиться на его предложение – всё равно, что поддаться ему. Он и так уже многое себе возомнил. – Только если мы возьмём с собой ещё кого-нибудь, – неожиданно нахожусь с решением я. – Твоих подруг и их парней? – с готовностью предлагает Кирилл. Хм, неожиданно. Я думала, он выберет кого-то из своего окружения. – А почему не твоих друзей? – Так тебе было бы менее комфортно, – как о чём-то само собой разумеющемся отвечает Кирилл. Ни доли заминки. Такое ощущение, что заботиться обо мне для него нечто настолько привычное, что автоматом идёт. А я ведь даже и не задумывалась, что и вправду будет гораздо лучше, если компания соберётся привычная для меня. Я не должна реагировать на любые проявления заботы от Кирилла. Но, как ни стараюсь вернуться к привычному враждебному настрою, не получается. Слишком уж манит скорое приключение, да и к новоявленному мужу даже что-то типа благодарности зарождается. – Хорошо, я поговорю со своими, – стараюсь придать голосу отчуждённости. Но зачем-то добавляю: – Если ты голоден, то в холодильнике осталось от доставки, разогрей там себе сам. Вряд ли мои слова звучали хоть немного участливо, я скорее пробурчала, да и предложила ему самому себя накормить. Но почему-то сама воспринимаю сказанное жестом ответной заботы. По крайней мере, такое ощущение, что почти сдала позиции, уже хотя бы задумавшись о том, голодный он там или нет. И Кирилл, похоже, улавливает это. Ухмыляется, делает ко мне шаг. Я сглатываю, отступая. Вдруг вспоминается, как вчера плавилась под его ласками на кухне, сдаваясь под его слова о том, что сделаю это. – Я поел на работе, – сообщает Кирилл. Он смотрит так, будто тоже думает о вчерашних моментах, но при этом умудряется держаться спокойно. – Думаю сейчас поехать в другую свою квартиру, перенести сюда вещи. С трудом соображаю. Отчётливо вижу и чувствую, насколько Кириллу хочется снова коснуться меня. И напрягаюсь от этого всем телом, не зная, сделает он это или нет. И если да, я оттолкну?.. – Кстати, мне бы тоже надо, – с трудом узнаю свой голос. – Так что я тоже поеду к себе, – поспешно добавляю, облизнув пересохшие губы. Взгляд Кирилла ощутимо задерживается на них. А потом неспешно возвращается на мои глаза. – Тогда давай подвезу. Всё равно по пути. И с вещами потом помогу. Судорожно киваю. Я, наверное, сейчас на что угодно соглашусь, лишь бы мы поскорее вышли из дома. Слишком уж жарко в этом долбанном коридоре становится.