Глава 14. Кирилл

До последнего колебался насчёт первой брачной ночи. Перебирал разные варианты, просчитывал шаги, и всё это разумом. И, конечно, именно он меркнет сейчас, когда Марина уже в моих объятиях. Такая соблазнительная, податливая, нежная… Я больше не в силах сдерживаться ни секунды. И так с трудом держал дистанцию на свадьбе, когда очаровательная невеста шла ко мне. А уж когда её объявили моей женой… Моей. Наконец-то. И так остро захотелось прочувствовать это в полной мере, что с трудом призвал себя к терпению. Но сейчас это бесполезно. Желание захлёстывает, в голове слетают оставшиеся стоперы, и вот я уже беру Марину на руки, следуя в спальню. Девочка едва уловимо напрягается, осознав мои намерения, а потому попутно мягко целую в лицо, пытаясь успокоить и смягчить собственный напор. Глажу по нежному телу, пока оно не расслабляется в моих руках. И при всём этом ещё умудряюсь как-то идти, хотя близость молодой жены кружит голову и полностью окунает в себя. – Ты в конец обнаглел, – выдавливает из себя Марина, да только звучит это не так уж строго и совсем не убедительно. Утыкаюсь носом ей в шею, подавив смешок. Пахнет девочка, конечно, потрясающе. Немного молочно, а ещё со вкусом её любимых шоколадок. И клубники. Вкусная, так и тянет затянуться. – Ну так останови меня, – поддразниваю, снова уловив робкую дрожь. Марина бросает на меня забавный негодующий взгляд, но быстро отводит. – Можно подумать, ты остановишься, – бурчит. – И вообще, опусти меня уже. – На кровать? – уточняю с улыбкой, умиляясь такому напускному и вялому сопротивлению, которое только для вида и происходит. Не дожидаясь ответа, мягко кладу Марину на застеленное свежее бельё, а сам тут же нависаю над ней. Замечаю, что теперь девочка буквально боится вздохнуть, не то что сказать что-то. И от этого меня накрывает нежностью. Она ведь совсем ещё неопытная… Даже посмотреть на меня боится. А губы так желанно приоткрыты, что мне снова чуть не кружит голову. Неспешно склоняюсь к ним, оставляя ей возможность оттолкнуть, но этого не происходит. А потому я чуть подаюсь ближе. Едва уловимо, чтобы не спугнуть. Это ведь совсем не страшно, говорю я ей только мыслями и пытаюсь передать действиями, гладя по волосам правой рукой, а левую оставляя себе для опоры. И не надо Марине сопротивляться желаниям своего тела, это вовсе не сделает её побеждённой. Ласково сминаю тёплые мягкие губы девочки, заставляя её прочувствовать, насколько мне не хочется ничего портить. А хочется показать, что целоваться, касаться, гладить, желать – нестрашно. Это хорошо и приятно – особенно, если ты любима. Или если любишь, как в моём случае. Мне вот, например, очень нравится целоваться с Мариной. Даже при том, что от желания большего уже изнывать начинаю. Но каждое мгновение даже самых бесхитростных взаимодействий от этого не перестаёт быть ярким. Наслаждаюсь, когда скольжу языком в её рот, не встречая сопротивления. И вот, наконец, этот напористый, но осторожный поцелуй снова делает её моей. Марина сдаётся, и уже по моему языку скользит её язычок, отчего я чуть ли не задыхаюсь. Робкий ответ едва не срывает крышу. Рвётся последняя преграда, установленная разумом, и тот окончательно капитулирует. Не покидает меня, но теперь контролирует процесс, а не стопорит. Некоторое время чуть ли не замираю, внимая прикосновениям губ Марины к моим, а затем ближе подаюсь к ней, позволяя ощутить моё возбуждение. Она слегка напрягается, но не разрывает поцелуй. Коленом несильно раздвигаю ей ноги, в то же время углубляя поцелуй. Как же давно мне этого хочется, что внутри сейчас всё бушует. И усиливается в стократ от одного только факта, что девочка отвечает мне, как может. Движения её языка неопытны и немного неуклюжи, что заводит ещё сильнее. Практически вжимаю Марину в кровать, в попытках прижаться как можно плотнее. Она издаёт сдавленный стон, ощутимо обмякая в моих руках. Хоть поцелуй и кажется грубоватым, но я всё ещё себя контролирую, целенаправленно заставляя девочку таять в моих объятиях и против воли возбуждаться всё сильнее. Почувствовав, что она уже не только отвечает, но и сама ко мне тянется, неосознанно требуя большего; я, наконец, отрываюсь от этих мягких, неопытных, но таких притягательных губ. – Переодеваться не было смысла, – хриплым от возбуждения голосом подмечаю. Не знаю, откуда это желание снова заговорить. Наверное, потому что Марина смотрит на меня растерянными и слегка напуганными распахнутыми глазами. Дрожит подо мной, рвано дышит. Но не отталкивает… Как, впрочем, и не отвечает на реплику. Хотя я и не спрашивал ничего и не жду её слов – на разговоры моей выдержки в любом случае не хватит. Плавными движениями пальцев дразняще спускаюсь вниз, но пока только по одежде. Не забираюсь под неё, хоть и уже делал это на кухне. Но на этот раз всё гораздо острее, я же чувствую. Мы ведь уже лежим в кровати, а потому Марину может спугнуть излишний напор. Никогда ещё так ни с кем не осторожничал. И в то же время никогда меня ещё настолько не захлёстывало желанием. Приподнимаю на ней кофту, обнажая плоский живот. Скольжу ладонями по хрупкой талии, удовлетворённо подмечая, как правильно она смотрится в моих руках. А Марина следит за каждым моим движением. Замечаю это, уловив её внимательный и чуть потемневший взгляд. Она ведь даже слегка голову приподнимает, чтобы было удобнее видеть, что я там себе позволяю в этот момент, а что задумал делать дальше. Ухмыляюсь. Как бы мило и в то же время заманчиво Марина ни смотрела сейчас, у меня есть занятие поинтереснее. Оставляю лёгкий поцелуй на щеке, затем касаюсь губами виска, вдыхая нежный полюбившийся запах. Девочка подрагивает, дышит громче, а я снова глубоко вдыхаю в желании пропитаться её по-особенному сладким ароматом, насытиться, утолить жажду. Впрочем, есть и более приятные и действенные способы окружить себя им. Задираю её кофту максимально возможно, предоставляя себе больший доступ к желанному телу. Кстати, очень нежному и приятному не только по виду или запаху, но и тактильно. Вожу ладонями, пока не особо нагло, а ласкающими движениями, прощупывающими границы. Сердце неожиданно чуть не выпрыгивает, когда Марина податливо выгибается. И не только не возражает против всё более откровенных прикосновений или того, что её грудь абсолютно обнажена передо мной – подставляется под ласки. Неосознанно, конечно, но это только больше заводит. Её почти обнажённое подрагивающее в моих руках тело и волосы, разметавшиеся по подушке, так идут этой кровати – так правильно смотрятся, очаровательно и сексуально одновременно. Какая же Марина красивая… Особенно сейчас, когда так бездумно страстно приоткрывает рот и смотрит на меня затуманенным взглядом. Пробирает от одной лишь мысли, что такая девочка досталась только мне одному. И больше никому. Ни до меня, ни уж тем более после – никогда и ни за что. Закрепляю это решение действиями – слегка приподнимаю Марину и сам поднимаюсь с ней, чтобы было удобнее раздеть. Она не сопротивляется, но и не помогает мне, когда снимаю, наконец, кофту. Вот только после этого действия тянется ко мне ближе, будто пытаясь таким образом спрятаться. Что, впрочем, не мешает мне сжать упругую грудь одной рукой, пока второй заботливо поддерживаю Марину за талию. А внутри уже пылает желание, способное спалить дотла не только меня, но и всё, что нас сейчас окружает. Дурею от этого пылающего нежного тела в моих руках и от таких доверчивых объятий Марины, и от того, как она боится поднять взгляд, шумно дыша мне в шею. Требовательно направляю её голову ко мне, снова впиваясь в губы и проникая языком в горячий податливый рот. Удовлетворённо подмечаю, что Марина быстро вовлекается и уже совсем скоро полностью отдаётся этому глубокому тягучему поцелую. Настолько, что даже не замечает, как я освобождаю нас обоих от остатков одежды. Да, намеренно делаю это как можно более плавно и незаметно, потому что какой бы трогательной ни была стеснительность девочки, я не железный. Прежде чем разорвать поцелуй, скольжу рукой вдоль бедра Марины к самому желанному и уже влажному месту. Тут же нажимаю пальцем на клитор и слегка порхаю другими вокруг. Ахнув мне в губы, она выгибается и с тихим, немного жалобным стоном вцепляется мне в плечи. Ну а я уверенно укладываю Марину обратно на кровать, наклоняюсь, сцеловывая каждый кусочек её почти горячей кожи, и внимаю, как девчонка комкает простынь пальцами. Это почти капитуляция. Но у нас тут первый раз, потому не спешу с действиями. К тому же, насладиться Мариной тоже хочется, изучить её всю, раскрыть тонкие грани удовольствия. Я так и делаю, то играя губами с маленькими твёрдыми сосками, то покусывая шею и уши, то проводя влажную дорожку к пупку. Ей всё нравится. Похоже, она вся чувствительная. Мечется по постели, постанывая, скуля и выгибаясь от ласк, двигая бёдрами навстречу моей ладони. Настоящий кайф от такой реакции. Меня штырит, наверное, не хуже её. Особенно от того, как быстро испаряется вся её ненависть, открывая настоящую Марину. Опускаюсь ещё ниже и обвожу языком вокруг клитора. Захватив его губами, слегка посасываю, ощутив одновременно и его пульсацию, и дрожь задыхающейся от наслаждения Марины. Определённо новые ощущения для неё, и откровенные, и яркие. Слегка приподнимаюсь, заменив губы пальцами – хочется посмотреть ей в лицо. Уловив мой взгляд ей в глаза, Марина, кажется, ненадолго в себя приходит. Возмущённо смущается. Но не сопротивляется всё равно. Понимает, что не сможет. Мы оба это понимаем. Брачная ночь состоится, потому что мы оба этого хотим. – Я не собираюсь от тебя беременеть, – неожиданно заявляет она. Тут же тихо вздыхает, слегка поджимает ноги, выгибаясь навстречу моей всё более раскованно двигающейся по её чувствительным точкам руке, и с трудом подбирает слова. – И таблеток не принимаю, учти. И пичкать ими себя не буду… Ухмыляюсь последним попыткам Марины бунтовать. Я как бы и не собирался на неё перекладывать ответственность за возможные последствия. Ну да ладно, пусть поворчит немножко, поиграет в недовольство… Недолго. Потому что каждое моё действие дезориентирует её всё сильнее, и я не собираюсь останавливаться, пока она потеряет способность говорить что-то, кроме моего имени или пошлых просьб. – У меня всё предусмотрено, – слегка улыбнувшись, сообщаю я для её успокоения. И тут же усиливаю нажим пальцев, на что Марина мгновенно теряет связь с реальностью. Ну а я опускаюсь вниз – чтобы ласкать всё более откровенно, срывать всё более громкие стоны и наслаждаться большим смущением. Она сначала пытается свести ноги, но я не позволяю, раздвинув ещё шире и крепко удерживая одну свободной рукой. Впрочем, Марина больше и не пытается. Быстро расслабляется, позволяет мне делать всё, что хочу. Вернее, что хотим мы. Оба. Неспешно провожу языком по нежным влажным складочкам до клитора, обвожу им вокруг, по нему, опускаюсь вниз, чувствуя, что смазки уже предостаточно. Да и девочка выгибается и в беспамятстве запускает пальцы мне в волосы, уже совершенно ничего не стесняюсь. Усмехаюсь, обдавая горячим дыханием ей между ног, на что она дрожит ещё более ощутимо. Откликается даже на это. – Да… Да… Ещё… – в беспамятстве выстанывает Марина. Негромко, но я мгновенно реагирую на эти слова. Поднимаю голову и с ухмылкой смотрю ей в глаза. На что девочка умоляюще и смущённо отводит взгляд, надеясь, что ей не придётся повторять свою просьбу. Но я неумолим. – Что ты сказала? – улыбаюсь как можно подбадривающе, чтобы Марина хотя бы прекратила трястись. И она, снова посмотрев на меня, быстро облизывает губы. – Хочу ещё, – неуверенно просит. Несмотря на паузу, не теряет пыл, да и я не оставляю на это шансов, ведь мои пальцы по-прежнему на её клиторе. Марина даже краснеет после сказанных слов. Нет, серьёзно, её щёки покрываются румянцем, и это несмотря на то, что мы занимаемся куда более откровенными вещами, чем разговоры о сексе. Ухмыльнувшись, слегка надавливаю на её чувствительную точку и одновременно беспрепятственно проникаю пальцем внутрь. Марина так заведена, что даже не вздрагивает от проникновения, а наоборот, раздвигает ноги ещё шире, и этим слегка насаживается мне на палец сама. Такая реакция определённо воодушевляет, да так, что я уже в нетерпении. Осторожно просовываю второй палец, слегка раздвигая их внутри горячего тела. Марина всё же ощутимо узкая, и сейчас уже слегка напрягается. Точно знаю, что достаточно ещё парочки круговых движений по её клитору или надавливаний – и Марина кончит. Даже несмотря на дискомфорт и, наверное, боль от моих пальцев внутри. Девочка настолько чувствительная, что удовольствие не гаснет даже при таких условиях. А потому мне лишь сильнее хочется, чтобы её первый оргазм со мной (да и в жизни, возможно, тоже) случился в момент, когда я буду в ней. Отстраняюсь, чтобы взять презерватив. Марина всё ещё лежит в той же позе и кажется совсем разомлевшей. При этом она остаётся обнажённой и призывно раздвинувшей ноги. И такой её вид чуть ли не дербанит мою выдержку на части, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не наброситься на её, как малолетний пацан, дорвавшийся до плотских удовольствий. Без понятия, каким образом я умудряюсь почти спокойно устроиться у неё между ног и неспешно направить головку к входу. Марина дёргается от неожиданности, но всё-таки расслабляется, когда успокаивающе поглаживаю ладонями по телу. Слегка напираю вперёд, но чувствую, что при таких движениях девчонка всё равно напрягается. Боится? – Расслабься, впусти меня, – совсем чуть, скорее показательно, толкнувшись внутрь; немного неловко прошу. Ведь это момент реальности. Тот самый, в котором мы смотрим друг на друга и прекрасно понимаем, кто есть кто. Пелена страсти спадает, и, хоть желание всё ещё даёт о себе знать, сейчас Марина видит перед собой именно своего похитителя. Её взгляд со знакомой враждебностью темнеет, но при этом она шире разводит ноги и даже расслабляется, давая мне понять, что готова продолжать. В момент, когда я уже приготовился к тотальнейшему облому. Покрывая дрожащие плечи Марины лёгкими поцелуями, я начинаю двигаться вперёд, пока не заполняю её полностью. Сцепив зубы, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и не спешить на этом этапе. Но она не только не отстраняется и не напрягается снова, а прижимается крепче, подаётся навстречу, посылая неосознанный сигнал к дальнейшим действиям. Меня накрывает небывалым облегчением при осознании – ей нестрашно. Марина всецело доверяет мне. Потому что знает, что я не сделаю ей ничего плохого, только хорошее. И оправдать это доверие – чуть ли не самая главная задача в жизни теперь. Хотя, казалось бы, решал немало офигенно важных задач и раньше. Да и по-прежнему окружён ими. Марина слегка сжимается, когда я вхожу во всю длину. Медлю, позволяя ей привыкнуть к ощущениям. Хотя сам, наверное, такими темпами просто разорвусь. Слишком давно мне этого хотелось. Даже не понимаю, как меня хватает на то, чтобы сдержанно прислушиваться к её реакциям, дождаться, когда расслабиться и разомлеет под моими поглаживаниями. Тогда делаю первый толчок. Марина принимает, но крепче цепляется мне за плечи. Дышит прерывисто. А я, неспешно двигаясь, наверное, не дышу вообще. Сосредотачиваюсь на том, чтобы быть максимально бережным, ведь ей наверняка очень больно. Маленькая же совсем, узкая и тесная внутри настолько, что боюсь разорвать. Радует только, что влажная. – Нет, мне не больно, – неожиданно шепчет Марина, в машинальной попытке меня успокоить. Да ещё и протягивает к моей щеке дрожащие пальцы, ласково касается. Будто это у меня испытание сейчас, а не у неё. В какой-то степени так оно, наверное, и есть. Но такое участие от Марины настолько неожиданно, что даже вздрагиваю от этой её осознанной ласки. Пытаюсь поймать взгляд, но не могу в нём ничего разглядеть или понять. Да и до того ли мне? Выдержки уже не хватает. И раз уж сегодня сбываются мечты, то пусть до конца. Не буду вникать в переменившийся настрой жены. – А сейчас? – интимно шепчу ей на ухо, сделав более глубокое движение. Она машинально царапает мне плечи. А потом смотрит чуть влажными глазами прямо в мои, начиная при этом активно подаваться бёдрами. Красноречивый ответ. Такая реакция Марины мгновенно заводит, отгоняя беспокойство на задний план. Двигаюсь уже куда более уверенно, параллельно лаская её пальцами по чувствительным точкам. Уже мало соображаю, что я делаю и как, потому что накрывает каким-то безумством. Лишь наслаждаюсь происходящим и внимаю, как всё больше и больше расслабляется Марина, как безотчётно подстраивается под ритм. А ещё тихо постанывает, и чувствуется, что абсолютно бесконтрольно. Не наигранно пошло или громко, а с такой чувственной естественностью; что с трудом сдерживаюсь, чтобы не оттрахать её так, как на самом деле хочется. Конечно, я уже отпустил тормоза, но знала бы она, насколько это ещё не предел. Её жажду до беспамятства, всю и по-всякому. Но сейчас важнее её ощущения. А она так стонет, так мечется, пока я двигаюсь в ней, наслаждаясь податливостью нежного тела и тем, как у Марины слезятся глаза от наслаждения. И тем, как она, с жалобным стоном цепляясь за спинку дивана и шире раздвигая подо мной ноги, вся трясётся в преддверии оргазма. Он вот-вот настанет. И от этого и сам едва держусь. Теперь я двигаюсь внутри Марины быстрее, жёстче, глубже. От собственных ощущений не сразу замечаю, когда горячее тело подо мной начинает сильнее дрожать, а стенки сжиматься вокруг члена. Кончила. Марина кончила. В первый раз – с мужчиной точно, а возможно, и вообще. Надо будет уточнить – но потом, а пока я буквально парочкой толчков довожу до разрядки и себя. Потрясающе. Ложусь рядом и жду, когда успокоится биение сердца. Презерватив откинут, но с этим потом разберусь. В ванную пока даже не хочется. Смешивание наших запахов слишком приятно, чтобы вот так сразу заменять его мылом. Марина прерывисто дышит, а я, не глядя, поглаживаю нежную кожу на её предплечье. Страсть между нами чувствовалась ещё в первом поцелуе. Но то, как захлестнуло ею сейчас… Уверен, что и для жены это нечто ошеломительнее. Нас потянуло друг к другу так, что не было шансов сопротивляться этому. И, наверное, ни с кем другим я подобного не переживал. Хотя бывало всякое. Марина поворачивает ко мне голову, на что я тут же заглядываю ей в глаза. Она смотрит уже гораздо осмысленно, чем некоторое время назад. Задумчиво, растерянно даже. Кажется, самое время заговорить, пока непонятный ход мыслей не захватил Марину в себя. – Вот это брачная ночь, – подмечаю с мягкой улыбкой. Ведь жена явно об этом думает. Так пусть лучше вслух, со мной обсудит, а не надумает там что-то себе сама. Она слегка отодвигается. Так, словно только сознаёт, что я касаюсь её даже сейчас. И сопротивляется этому, хотя некоторое время назад с удовольствием позволяла мне куда большее. Не то чтобы я рассчитывал, что секс изменит всё между нами, но враждебность даже от разомлевшей Марины – это, пожалуй, чересчур. – У моего папы всё строго, – неожиданно заговаривает она отчуждённым тоном. – Он дал мне понять, что я должна переспать с тобой, потому что возможны проверки. Я только поэтому особо не сопротивлялась. Но это не повторится. Хмурюсь, осмысливая странную информацию. Какой отец буквально заставит дочь ложиться под врага? Хм, с другой стороны, он не возражал против свадьбы, да и ситуация была патовая. Но проверки? Кто-то действительно на полном серьёзе будет их проводить? Марина говорила уверенно. Слишком убедительно для возможного выдумывания на ходу. Но мне всё равно кажется куда более реальным вариант, что девочка просто испугалась силы нашей страсти, а потому идёт на попятную. Ведь я всё ещё циничный похититель в её глазах. К тому же, навязавший ей брак. – Как-то с трудом верится, – озвучивая сомнения, намеренно добавив в голос дразнящей вкрадчивости. Ведь эта фразочка с тех же успехом относится не только к россказням об отце, но и к последнему заявлению жены про «не повторится». И она, конечно, улавливает. Аж садится на кровати и смеряет меня недовольным взглядом. В котором, конечно, тоже много пыла, и весь на меня направлен. – Можешь поговорить с ним об этом, – она старается говорить уничтожающе холодно, но в том-то и дело, что я прекрасно чувствую эти её попытки. – Я должна была лишиться девственности, и решила не искать для этого другие варианты. Хотя изначально собиралась. Дерзкое заявление моей, вообще-то, жены, звучит как пощёчина. Морщусь этому, но не позволяю себе реагировать. Сейчас очередь ставить её чувства над своими. Совсем недавно я сделал обратное, когда поддался желаниям, которые слишком захлестнули. Был уверен, что Марина готова. Что постель хоть немного поможет нам сблизиться и преодолеть скопившиеся проблемы. Но теперь такое ощущение, будто девочка чувствует себя использованной. Без конца ломает пальцы, смотрит в сторону, напряжена. Очень хочется снова загрести её в объятия и целовать до тех пор, пока не откликнется, не выбросит лишние мысли из головы и не сдастся мне так же страстно, как совсем недавно. Но вдруг уже не чувствую, что имею на это право. – Ты не можешь отрицать влечение между нами, – вместо этого осторожно говорю. И Марина взрывается. Соскакивает с постели, судорожно собирает вещи и одновременно говорит со злостью: – А ты не можешь отрицать, что мы и близко не парочка, и не будем. Ты похитил меня, испортил мне жизнь, навязал это замужество. Всё из-за тебя. И я не прощу. Ты, конечно, можешь склонять меня к постели и дальше, а с твоим опытом может даже получится, но морально это будет насилием. Она говорит то, что действительно чувствует. Каждое слово пропитано бессильной яростью. И я мог бы, конечно, оспорить, что дело далеко не столько в опыте, но тупо цепляться именно за эту фразу. Подавляю неожиданно яркое воспоминание о том, как нежно Марина касалась моей щеки, давая понять, что ей не больно и я могу продолжать двигаться в ней. – Ты просто злишься на меня, – спокойно подмечаю. – Имеешь право. Может, самое время всё-таки сказать, что я всегда был против похищения? Что мой братец оказался долбоёбом и подставил всех нас?.. – Я не злюсь, я ненавижу, – цедит Марина, стрельнув в меня взглядом. Нет. Пожалуй, нет никакого смысла рассказывать ей, как что было. Во-первых, вряд ли она настроена слушать и, уж тем более, внимать, а во-вторых… Во-вторых, вряд ли меня это оправдывает. Слишком уж многое Марина пережила, и я был участником этих событий. – Несколько минут назад мне так не казалось, – мягко возражаю. – Марина, мне очень жаль, что… – Нет никакого смысла в извинениях, если человек не хочет их принимать, – резко перебивает она, направляясь к выходу из спальни. – Я буду спать в другой комнате.