Глава 13. Марина

Я не спорила. То ли устала, то ли понимала, насколько бессмысленно. Хотя теперь, когда мы всё-таки заходим в просторную квартиру с явно новым ремонтом и даже мебелью ещё никем не использованной, меня обдаёт ознобом. Я чувствую себя пленницей. Снова. И похититель всё тот же. – Квартира новая, я только недавно приобрёл мебель, но если ты захочешь что-то изменить по своему вкусу, только обращайся, – мягко говорит он. – К сожалению, у меня особо не было времени, чтобы подготовить тут всё, но постель расстелена, в ванной есть всё необходимое, а на кухне накрыт стол нам на ужин. И холодильник тоже не пустует. Остальное тогда завтра. Я недоверчиво хмыкаю, не понимая, почему Кирилл занялся этими делами лично, хотя мог бы поручить кому-то другому. Вроде бы по средствам примерно нашего с папой уровня, может позволить себе нанять персонал. Или мне совсем уж многое не сообщали о проблемах бизнеса? Ну тогда и со свадьбой можно было поужаться. – Мне всё равно на обстановку вокруг, – сообщаю не ради протеста, а просто по факту. И даже неинтересно узнать, почему Кирилл лично всё тут организовывал. – Тебе надо отдохнуть, – дружелюбно предлагает он. То ли его совсем не задевает мой настрой, то ли виду не подаёт. – День был долгий. Подозреваю, что сейчас ты не особенно хочешь есть, а потому стол накрыт только фруктами, лёгким шампанским и немного твоим любимым бельгийским шоколадом. Предлагаю сначала переодеться, а потом посидеть немного перед сном. Сном… Значит ли это, что у него нет планов на брачную ночь? Я видела кровать, проходя мимо комнаты с распахнутой дверью. Она довольно массивная, но одна. И постелена на двоих. – Я бы сначала сходила в ванную, – мрачно передёргиваю плечами. – Правда, не знаю, во что переодеться. – На этот раз я оказался предусмотрительнее, – с почти смущённой ухмылкой сообщает Кирилл, на что я хмурюсь. Непривычно видеть на его лице что-то вроде неловкости. – Приобрёл тебе и бельё, и самой разной домашней одежды. Всё в ванной, тебе на выбор. Прикусываю губу, подавив порыв спросить, откуда мои размеры узнал. На глазок выбирал? В любом случае, говорить с ним на эту тему, да и на любую другую, теперь, когда он сам вспомнил другой случай моего похода в ванную, не тянет совсем. Ведь это в плену было. И я была вынуждена выйти в одном полотенце на голое тело. Так что просто молча разворачиваюсь и иду в ванную. Мысленно уже разрешила себе отложить важный разговор о фиктивности до завтрашнего дня. Если, конечно, не случится чего-то, требующего срочных мер. Например, если Кирилл не захочет воспользоваться… – Подожди! … воспользоваться правом брачной ночи. Сердце пропускает удар, а я растерянно стою на месте. Кирилл окликнул мягко, но настойчиво. Не решаюсь проигнорировать или сделать вид, что не слышала. Не сейчас, когда мы тут наедине и ещё ни о чём не договорились… Вот какого чёрта я вообще поехала? Зачем согласилась на эту свадьбу?.. Кирилл неумолимо сокращает между нами расстояние. Я уже чувствую его близость всей кожей, начиная мелко дрожать. Не знаю, насколько рядом сейчас стоит, но ощущение, что заполняет собой всё вокруг. Сбивчиво дышу, стараясь взять себя в руки. – Это платье невозможно снять самой, – рушит все мои попытки держаться его уверенное заявление. – Я всё же попытаюсь, – на выдохе возражаю, не оборачиваясь. Хотя, конечно, помню, как подруги помогали мне его надевать, параллельно пытаясь узнать, почему я от них скрывала свои «отношения». – Зови, если что, – на удивление легко соглашается Кирилл. И, кажется, даже назад уходит, на кухню. Потому что меня то самое напряжение медленно отпускает, да и сердце успокаивается. Постояв вот так ещё совсем недолго, я всё-таки иду в ванную, преисполненная твёрдым намерением сделать всё, чтобы самой снять это платье. Если что, разрежу его. В ванной, конечно, вряд ли есть нож, но бритва вполне может быть. Раз уж в прошлый раз была. Кирилл, видимо, пользуется этой фирмой, а лезвие там достаточно острое. *************** Увы, мои мысли оказались слишком наивными по всем пунктам. Во-первых, бритвы в ванной не оказалось. Да и я вспоминаю, что та выглядела скорее как женская. Тогда, в плену, её, видимо, мне купили, не зная про лазерную эпиляцию. Чтобы я там радовала своим видом взгляд Кирилла? Он собирался держать меня в плену неопределённый срок? Чёртов ублюдок. Ну а во-вторых… Во-вторых даже на волне возмущения и раздирающих эмоций я не могу снять это долбанное платье самой. Как только не изворачиваюсь, но в итоге только с одной застёжкой справляюсь, да и то чуть не сломав себе руки и спину. Идея порвать его тоже с треском проваливается. Было бы чем. Тут, в ванной, нет ни одного режущего предмета. А своими руками… да, каюсь, пыталась, хоть и понимала, что с качеством платья это вообще нереально. Неужели придётся звать Кирилла? От одной только мысли меня обдаёт унижением. Кажется, я даже всхлипываю вслух от беспомощности, потерянно опустив руки. А потом вдруг слышу стук в дверь и лёгкое покашливание. Сначала замираю, а потом придирчиво смотрю в зеркало. Просто не хочу, чтобы на моём лице проступало отчаяние. На остальное наплевать – пусть бы хоть макияж поплыл. Но он, кстати, держится безупречно, да и я даже не начинала смывать. Удовлетворившись маской невозмутимости, которую я накинула на себя ещё глядя в зеркало, наконец, открываю дверь. Передо мной Кирилл. Что, конечно, предсказуемо было. Вот только эта его ласковая ухмылка слегка с толку сбивает. Как раз её я видеть была не готова. Почему-то чувствую себя чертовски неудобно. Будто меня видят насквозь. Будто веду себя глупо, хотя на самом деле, я как раз в своём праве, это он тут устраивает мне сплошные препятствия. То плен, то женитьба эта… Я вообще всю его ванную разнести в щепки могла бы, и была бы права. Вот только какого-то чёрта всё равно это не чувствую. Ни размышляя об этом, ни сейчас. Только разумом себя убеждаю, вернее, его остатками. – Может, я всё-таки помогу? – мягко, но настойчиво спрашивает Кирилл. Я лишь поворачиваюсь спиной, не в силах ни ответить, ни придумать оправдание самой себе. Хотя, казалось бы, оправдывать тут и нечего, убедилась же, что это платье самой не снять. Видимо, оно сделано специально с расчётом обеспечить молодожёнам брачную ночь. Почему-то вместо недовольства этой мыслью, я чувствую неожиданное смущение. Которое вдруг усиливается в разы, когда ощущаю лёгкое прикосновение пальцев Кирилла к моей спине. Он ведь ещё и стоит совсем близко… Снова окутывает собой. Будто в невидимые объятия заключает, а эти почти невесомые касания пальцев посылают по телу всё новые и новые мурашки каждым своим движением. Дышу ли я вообще? Здесь ли ещё? Ничего перед собой не вижу, не сразу даже поняв, что это я глаза закрыла. И зачем только, кто бы мне объяснил. Чуть не задыхаюсь, когда другая рука Кирилла неожиданно обвивается вокруг моей талии, мягким ласковым жестом привлекая меня назад. Чувствую спиной его твёрдую грудь и испуганно открываю глаза, осознав, что ощутила её голой кожей… С застёжками, значит, покончено. Не успеваю опомниться, как Кирилл наклоняется, прикладывается щекой к моему виску и говорит мне в ухо хриплым, по-новому нежным шёпотом: – Теперь осталось только спустить это платье на пол. Как же меня мурашит от этих слов. Кровь то к лицу приливает, то вдруг ниже… Совсем ниже. Туда, куда не должна. Почему, ну почему я всё ещё терплю прикосновение его рук, почему прикусываю губы, вспоминая о его поцелуях? Просто развернуться. Просто оттолкнуть. Вот только парадокс в том, что ни черта это не просто почему-то сейчас. Я чуть ли не дышать забываю, чувствительно внимая его лёгким поцелуям от моего уха и ниже… Поглаживанию его пальцев, причём даже не знаю, где именно – меня колотит так, будто везде. И это он ещё не трогает голую кожу, точно знаю, потому что в том месте, где моя обнажённая спина соприкасается с его грудью, словно током бьёт. Кирилл явно намерен сделать меня своей женой. Во всех смыслах. Но я ведь уж точно не собиралась ему позволять это! Глубоко вдыхаю, словно собираюсь нырнуть на глубину… И резко высвобождаюсь из его рук, разворачиваюсь, придерживая платье и предпринимая серьёзные усилия скрыть, как бешено у меня колотится сердце. – Т-ты… Ты вроде говорил что-то про ужин, – поспешно проговариваю, с трудом узнавая собственный голос. – Я бы сходила в ванную, потом поела и поговорила с тобой. Нам есть, что обсудить, – пытаюсь придать тону решительность, но выдерживать его взгляд всё сложнее. Я вроде бы хотела добавить что-то ещё, что-то очень убедительное, но нужные слова теряются где-то в голове, сливаясь с другим сумбуром мыслей. Почему-то ощущение, что я попалась. Что Кирилл прекрасно знает, что дрожу я не столько из страха, что этого то чувства как раз почти нет… А если и есть, то боюсь я не его. А его власти над моим телом. Не хочу пропадать в этих ощущениях. Мне даже себе признаться в этой слабости далось тяжело, будто это значит что-то больше, чем должно. – Хорошо, – мягко соглашается новоявленный муж, зарождая во мне одновременно и злость от его непрошибаемости, и будоражащее тепло внизу живота от ноток в голосе и взгляда… Поспешно скрываюсь в ванной. Но не чувствую при этом даже временного облегчения. Ни когда закрываюсь, ни когда встаю чуть ли не под ледяными струями душа. Не хочу ни о чём думать, анализировать, погружаться. Хочу просто лечь спать и проснуться потом у себя в привычной комнате. Вот и какого чёрта я так и не дала шанса ни одному из парней, с которыми ходила на свидания после своего похищения? Возможно, сейчас была бы со всем этим не одна. Возможно, тогда нашёлся бы другой способ решить финансовые проблемы двух крупных корпораций. Возможно… Одёргиваю себя. Нет никакого смысла растворяться в «если бы». Ведь из любой ситуации есть выход?.. ***************** Как бы я ни думала, что уже настроилась сходу начать тот самый разговор с Кириллом, но даже из ванной выхожу не сразу. Медленно одеваюсь, потом ещё некоторое время стою возле зеркала, потом решаю, как поступить с платьем, которое лежит на стиральной машинке, но очевидно не подходит для стирки там… Выбросить? Сдать в химчистку? А зачем оно мне? Потом отрешённые мысли всё-таки помогают выйти из ванной. Иду по коридору неторопливыми шажочками, но Кирилла нигде не застаю. Он наверняка слышал щелчок двери, но не вышел навстречу. И на том спасибо. Хотя вообще-то скорее бесит его внезапная чуткость. Будто он всерьёз верит, что ею можно замаскировать суть происходящего. Морщусь, недовольно ускорив шаги. На кухню захожу уже полная решимости сразу сказать Кириллу, что брак у нас фиктивный. Вот именно как факт это преподнести, а не пытаться договориться. Чего я боюсь? Что он набросится на меня доказывать обратное? Можно подумать, сейчас такого риска нет… Вот чёрт. Это была лишняя мысль, потому что после неё у меня сразу кожа вспыхивает, а место решимости занимает дурацкая взволнованность. Ещё и как назло именно в этот момент я сталкиваюсь взглядами с Кириллом. Быстро отвожу свой, бегло осматривая всё вокруг. Вроде бы не успела выдать накатившее смятение, но какой смысл, если оно меня так и не отпускает? Ведь так и не начинаю тот самый разговор. – Белые розы… – вместо этого зачем-то машинально озвучиваю лёгкое изумление, увидев их, красиво расставленных в довольно широкой вазе на столе. Хотя их появление не должно для меня стать таким уж сюрпризом. Да, свадебный букет я бросила в толпу, но цветы в доме в какой-то степени обыденность для меня. Просто не ждала, что и у Кирилла будут. Но зря – он явно готовился. – Твои любимые, – говорит с теплом, всё ещё глядя на меня. Сажусь, сразу взяв тарелку с красиво расставленными любимыми цитрусовыми. Шоколад и более сладкие фрукты, сыры, оливки и черри потом – пока хочется знакомой лёгкой кислинки. – Как и всё здесь, – подмечаю, чтобы не молчать и как-то продолжить диалог. Не то чтобы мне очень хочется разговаривать с Кириллом, но когда мы молчим, такое ощущение, что обстановка накаляется ощутимее. Опаснее становится… Да и я собиралась подвести к главному. Но неожиданно это делает именно он. – Кроме меня, – иронично кривит губы Кирилл. Делаю глубокий вдох и выдох, прежде чем посмотреть на него. По ответному взгляду пытаюсь понять, он специально подвёл к тому, что у меня уже давно из мыслей рвётся, или просто совпало, что вот так сарказмом блеснуть решил именно в этот момент. Ведь не идиот, чтобы рассчитывать, что я возражать на это буду. Хотя какая разница, специально или нет. Сопротивления моим намерениям в его взгляде я не вижу, скорее, безмолвную поддержку. – Кстати, об этом, – выпаливаю как на духу, пока ещё есть решимость. Как ни странно, она теперь поддерживается благодаря тому, что мы с Кириллом друг на друга смотрим. – Я надеюсь, ты понимаешь, что наш брак фиктивен? Что мы вышли друг за друга только ради того, чтобы у наших семей и бизнесов наладились дела, и что когда это произойдёт… – Бизнес у нас теперь один. Как и семья, – мягко, но непоколебимо перебивает меня Кирилл. Зачем тогда ждал моих слов, чтобы ответные выдвинуть? Обиженно поджимаю губы, но почему-то молчу. – Я не строю иллюзий, Марина, если ты об этом. Но я женился на тебе не ради бизнеса, и ты это знаешь. Давай ты просто расслабишься и будешь жить настоящим. Ты не в плену. Не надо думать о том, что могло быть и что будет дальше. Я не насильник и не хочу, чтобы ты каким-либо образом страдала. Его слова звучат убедительно и даже обволакивающе, вот только между строк читается, что Кирилл намерен превратить наш брак в настоящий. И какая разница, какими методами, суть от этого не меняется. Резко поднимаюсь с места. – Если ты не насильник, то больше ко мне не прикоснёшься, – жёстко выпаливаю, собираясь уже развернуться, уйти отсюда и запереться в комнате, а он пусть спит, где хочет. Но Кирилл опережает мои намерения, тоже поднимаясь и… Прикоснувшись ко мне. Серьёзно, он прямо сейчас, после этих моих слов, как-то бережно но настойчиво берёт мою руку за запястье, а я потрясённо смотрю, как на нём смыкаются его пальцы, не понимая, почему такое простое прикосновение меня одновременно и останавливает, и заставляет себя чувствовать беспомощной. Ступор. Просто какой-то чёртов ступор. Иначе я не могу объяснить, что на меня нашло и с какой стати я позволяю этому продолжаться, вместо того, чтобы обозначить серьёзность своих слов и действием. Я настолько ошеломлена его наглостью, или что?.. Словно в тумане вижу, как он не ограничивается одним безобидным прикосновением, и со странно ласковой настойчивостью притягивает к себе. Машинально заглядываю в потемневшие глаза, и внутренний голос кричит, что нельзя сдаваться, что ещё есть, куда отступать. В панике отворачиваюсь за долю секунды до прикосновения губ, шумно и рвано дыша. Даже не растерявшись, Кирилл целует меня в висок, скользит горячими губами по щеке, прижимает тесней, нежно щекочет губами чувствительную шею, а я вяло выворачиваюсь. – Дело в том, что даже при твоём сопротивлении я уж точно не чувствую себя насильником, когда касаюсь к тебе… – шепчет он, задевая губами ухо и тут же целуя его. Я уже совсем с трудом соображаю, с трудом вникая в смысл его слов. Понимаю только, что всё это чересчур, но никак не предпринимаю ничего по этому поводу, потому что прижата к его груди, а от его тёплого, коснувшегося моего уха дыхания по спине начинают бегать нежелательные мурашки. Близость окутывает, волнение отдаётся чуть ли не томлением… А Кирилл склоняет голову и тихо проговаривает: – Когда ты отвечаешь мне… – обведя кончиками пальцев контур мой вспыхнувшей щеки, неожиданно цепляет за подбородок. Предательское тепло проникает в каждую клеточку моего тела, когда я сознаю, что он собирается сделать. Поцеловать меня, чтобы прочувствовать тот самый отклик, о котором говорит. И вот самое время включить разум, вырваться изо всех сил, убежать в комнату, запереться… Но увы, Кирилл не оставляет мне на это шансов. Целует сразу с языком, собственнически, не позволяя отвлечься от ощущений. Более того – будто обозначает, что теперь мы муж и жена. Напоминает об этом. У меня кружится голова. И тело пробирает беспомощная дрожь. Мысли мечутся в агонии, затихая с каждым новым мгновением. Усиленно пытаюсь держаться, но получается лишь вцепиться в рубашку Кирилла, как в единственное, что может вытащить меня из этого чувственного погружения в реальный мир. Хотя и понимаю, что цепляюсь за иллюзию свободы. Будто в этом есть какой-то смысл, когда меня целуют с таким напором… Чувствую мужа так остро, что оставаться безучастной всё сложнее. Внимаю чуть ли не каждому действию. Вот Кирилл зарывается пальцами в мои волосы, придерживая затылок, вот ловит мой язык своим, мягко обводит, призывая ответить. Но эта нежность временная, она вскоре заменяется страстной напористостью. Мне явно напоминают, что без отклика не отпустят. А ещё, кажется, Кирилл чувствует, что я едва держусь. Увы, тело реагирует быстрее разума. Осторожно провожу руками по груди Кирилла, обвиваю шею, позволяя целовать, но не вовлекаясь в процесс. Сама не знаю, почему уступаю. Я ведь ненавижу Кирилла? Должна. И есть, за что. Тогда почему я не испытываю отвращения? Чёрт возьми, я ведь даже не злюсь на него за то, что продолжает целовать меня с такой несдерживаемой жадностью, будто имеет права. И рада бы держаться на плаву, но в какой-то момент словно исчезает всё, кроме его распаляющих, требовательных губ и рук. Прежде я не представляла, каково это – отключить голову. Напрочь. Настолько, что теряется и забывается весь мир вокруг. Но сейчас происходит именно это. Я слабею, не в силах сопротивляться. И будто даже и не хочу больше. Застигнутая врасплох нежностью и одновременно жаждущей настойчивостью его действий, я непроизвольно толкаюсь языком навстречу. Кирилл мгновенно откликается, слегка всасывая его, а потом кружа по нему своим. Не понимаю, что происходит, и по-прежнему ли это я. Меня ведёт, наверное, даже больше, чем в тот, первый раз, в плену. И снова эта дикая смесь эмоций, одновременно и страх, и злость, и непроизвольный отклик на стремление Кирилла ко мне, странное желание прочувствовать… Чуть ли не доверие, с которым позволяю ему вести меня в мир ощущений, отключить мне разум и плыть по чувственным волнам, окутывающим тело. Наконец он отрывается от губ, но всё ещё прижимает к себе, прерывисто дыша. Некоторое время так и стоим. Я не сразу решаюсь поднять на него глаза, хоть и чувствую его ищущий взгляд. Не знаю, что Кирилл видит в моём ответном, но заминка получается недолгой. – Когда ты дрожишь всем телом… – чуть ли не в губы мне шепчет он, продолжая свои «аргументы». И ведь не ограничивается этим – его руки в это время гладят моё тело, причём свободно по нему перемещаясь. Массируют волосы, спускаются ниже… Чувствую их везде – но особенно остро там, где словно клеймят. На своих руках, и на спине, и даже на попе, которую нагло сжимают и тут же поглаживают. Открываю рот, чтобы высказать протест то ли его словам, то ли действиям, но встречаю лишь поцелуй. На этот раз более короткий, но не менее жадный. Тягучими, ритмичными движениями Кирилл словно клеймит мне рот, пока его руки блуждают под моей кофтой, непонятно когда успев туда добраться. От напряжения вытягиваюсь в струнку, но почему-то всё равно позволяю гладить себя по изгибу голой спины. – Когда принимаешь… – слышу новые вкрадчивые слова одновременно отчётливо и будто сквозь вату. Сознание всё ещё плывёт. На этот раз даже не пытаюсь возразить. Мне ведь даже дышать становится сложнее, не то что говорить. Горячие мягкие губы ласкают мою шею, от чего я только и могу, что цепляться в его рубашку сильнее. Безотчётно откидываю голову, открывая Кириллу полный доступ. Шея буквально горит под всё более страстными касаниями, меня мурашит, а жар по коже разливается всё ниже. И кажется, где-то в глубине души, тайно даже для себя, я не хочу, чтобы новоявленный муж останавливался. – Отзываешься… – тем временем, обдаёт горячим дыханием мне шею Кирилл. И тут же языком проводит чувственную дорожку вдоль неё к уху, а потом ласкает мочку. При этом его рука под моей кофтой начинает чувствовать себя ещё более свободно. Теперь она двигается по оголённой коже от спины вперёд, туда, где грудь без лифчика. И Кирилл словно намеренно даёт мне прочувствовать весь этот путь, неспешно щекоча пальцами, пока те не задевают одну из округлостей. И тут же уверенно перехватывают затвердевший сосок, отчего я перестаю дышать. Но какого-то чёрта всё равно не сопротивляюсь. Более того, жду, что дальше… – Хочешь, – на этот раз очередное заявление Кирилла звучит бескомпромиссным вердиктом, после которого он запечатывает мой рот своим. И ладно бы это, но одна из его рук забирается мне под джинсы, сжимает попу и неожиданно прижимает меня к явно стоячему члену, ощутимому даже сквозь одежду.