Глава 8. Первые капли

Сердце перестает бешено биться, как только мы переходим на скачку по дороге, вьющейся через сосновый лес. Я чувствую исходящий от тела Кирана жар и его руки у себя на бедрах. Его горячее дыхание опаляет левую щеку, и это сбивает меня с мыслей. Я не знаю, когда и каким образом этот мужчина стал моим личным роком и единственным светилом в жизни, не знаю, почему рядом с ним я превращаюсь в потерянную простушку. Но одно только его присутствие, харизма, то, как он уверенно себя ведет в любой ситуации, заставляют меня терять голову. Уже став безвольно послушной, я пытаюсь хоть как-то вернуть себе хребет и начать мыслить здраво. Я знаю, куда меня везут, – сама дала на то согласие, но ведь… Но что? Меня нельзя назвать бедной овечкой, да и к тому же я многое повидала за жизнь в столице. Мне известно о герцоге, Императоре и его дворе – все это поможет удержаться на плаву, пока выступаю в качестве марионетки Кирана, которую он ловко использует в своих собственных целях. Хотя за время нашего знакомства он ни разу не причинил мне вреда. Правда, могу ли я из-за этого считать Кирана Ердина своим другом, как наказала Люция? Мне не под силу найти внятное объяснение ни его поступкам, ни своим мыслям, а его близость не дает даже задуматься об отрицательном ответе на вопрос. В мыслях настоящий беспорядок, поэтому я пытаюсь отвлечься на окружающий нас пейзаж. Мы проносимся через хвойный лес, простирающийся чуть ли не до самой столицы. Именно через этот лес я продиралась к замку герцога, покинув маленький городишко Зейкр. Там я коротала время, борясь с лихорадкой и пытаясь заштопать рану на боку, а под кронами этих деревьев впервые почувствовала себя в безопасности: лес словно укрыл меня ночным покрывалом прохлады и заставил позабыть обо всех страхах и проблемах. Эти чащи даровали мне странное спокойствие. Куда ни глянь, всюду многовековые стволы, хвоя и шишки. Темно-изумрудные цвета смешиваются со всеми оттенками коричневого, а между ветками проглядывает чистое нежно-голубое небо. Наш конь продолжает резво мчаться вперед, плавно переходя с галопа на рысь и обратно. Черная грива взметается при каждом шаге, и я невольно любуюсь его мягкими торчащими вверх ушами. Я не знаю, что думает о нашей совместной поездке Киран, – чувствую лишь его дыхание. Его руки на моих бедрах… О, великая Ночь, зачем я только вспомнила о них! Жар от его ладоней устремляется прямо к моему животу. Во время езды верхом я не намеренно прижимаюсь к нему спиной, чувствуя каждую литую мышцу пресса. Его грудь настолько твердая, что мне кажется, будто я соприкасаюсь с камнем, а не с живым человеком. Предательские мысли продолжают течь в неприличном направлении, переключаясь на нижнюю часть мужского тела. Я начинаю дышать через рот, пытаясь не думать о том, что наши бедра трутся друг о друга. Перестаю замечать все, что происходит вокруг, пока Киран не останавливает коня и не объявляет привал. Он спешивается, и я соскальзываю со спины лошади следом за ним. От долгой езды у меня насколько разболелись ноги, что я сгибаюсь пополам и, скрюченная, отбегаю в лес, движимая одним лишь желанием: упасть на мох и не подниматься ближайшие пару часов. – Лайла? Слышу голос Кирана, который отправился вслед за мной. Однако он последний, кого я сейчас хочу видеть, учитывая, что мои щеки до сих пор горят, а мозг продолжает подкидывать образы нашей позы в седле. – Лайла! – Он нагоняет меня и хватает за руку, отчего по всему моему телу проходит волна боли. – Куда вы собрались? Меня раздражает, что он обращается ко мне официально. Но я понимаю, что если начну сейчас препираться, то меня стошнит прямо на его дорогой плащ. Кроме того, я еще не до конца разобралась, плохо мне от того, что я еду с ним, или что вообще еду верхом на коне. – В кусты, – смело заявляю я, пытаясь отвязаться от него и улучить хотя бы минуту, чтобы побыть одной и успокоить нервы. – Что, хотите со мной? Уж не знаю, откуда ко мне взялась эта дерзость, но Киран неожиданно усмехается. Его улыбка столь обворожительна, что на щеках появляются ямочки. – Знаешь, по таким делам меня еще с собой не приглашали. На мгновение я забываю, с кем имею честь разговаривать, и выпаливаю, глядя на него снизу вверх: – Тогда прошу пройти сюда. – Я указываю пальцем на ближайший куст малины. – Не придержите мне платье? И да, определитесь уже, Ваша Светлость, мы с вами на «ты» или на «вы»? Он поднимает бровь, и уголок его рта дергается. – Ты не перестаешь удивлять меня, мой личный ассасин. Не знал, что в сделке со смертью приобрету такую чудную спутницу. Меня с головой захлестывает обида из-за того, каким тоном он произнес это прозвище. Я не настолько плоха, чтобы так отзываться обо мне! – Рада, что ты определился, – говорю ему, едва удерживаясь от того, чтобы со злости не сплюнуть ему под ноги. Выдернув руку из его хватки, шагаю вперед и огибаю валежник. Киран увязывается за мной, видимо, полагая, что я решила сбежать. – Знаешь, я ведь могу выследить тебя, где бы ты ни находилась, – озвучивает он мои мысли. – Раз сможешь выследить, зачем тогда идешь за мной? Я выхожу на просеку и поворачиваюсь к нему лицом. Он останавливается в нескольких шагах от меня и прищуривается. Его взгляд снова вгоняет меня в краску. Он такой… такой… – Почему ты убежала? – обрывает он мой мыслительный процесс, привалившись к дереву. Я готова взвыть, лишь бы не отвечать на его вопросы. – Ассасинчик? К моим щекам приливает кровь, и я, опомнившись, быстро захлопываю рот. Слетевшее с его губ прозвище очень милое и настолько не вяжется со всем, что я о нем слышала, что просто застываю на месте, не в силах ничего сказать. Все мои чувства отражаются у меня на лице, но Киран, кажется, и так все прекрасно понимает. От этого мне становится еще хуже. Одно дело – играть роль его спутницы, понимая, что он не знает о моих чувствах, и совсем другое – когда он уже в курсе того, что привлекает меня. О да, я продолжаю обманывать себя и забывать о том, что после аукциона его образ почти год не выходил у меня из головы и преследовал во снах. – Мне просто стало нехорошо от езды вдвоем на лошади, – решаю ответить я, но слишком поздно осознаю, что слово «вдвоем» было лишним. Киран понимающе усмехается и кивает. – Ладно. Раз тебе так плохо от моего присутствия за спиной, может быть, мне стоит научить тебя ездить верхом? Чем-то же надо заниматься эти три месяца, м? – Не хочу, – выпаливаю я. – Не хочешь? – вкрадчиво повторяет Киран, с удивлением глядя на меня. – А может, мне попросить Джона взять тебя к себе? – Нет! – отвечаю быстрее, чем планировала. Он складывает руки на груди. – Позволь прояснить: учитывая все это, ты желаешь идти до столицы пешком? – Нет, я просто не хочу учиться ездить верхом. – Хорошо. Тогда давай вернемся к дороге и продолжим поездку вместе. Джон уже потерял нас. И… – У меня болят бедра, – выдаю я, упираясь руками в колени. – Я не хочу обратно, не хочу учиться. Хочу просто побыть одна и немного отдышаться. – Ну хоть что-то мы прояснили, – кивает он. – Конечно, ты можешь остаться здесь, но я бы посоветовал тебе вернуться и отдохнуть рядом с нами. Мало ли какие здесь водятся звери. – От его слов внутри меня все холодеет, и я вдруг вспоминаю поляну, на которой много лет назад умерла маленькая девочка. – Горные львы, медведи… Лайла, ты побледнела. Все хорошо? Пойдем обратно, и я обещаю, что со мной ты будешь в безопасности. Рядом с ним я в безопасности. Но так ли это на самом деле? Пока мы идем обратно, я раздумываю над тем, узнал ли он во мне девушку, которую выкупил три года назад на аукционе за баснословную сумму денег. Я-то его сразу узнала, а вот он… Тогда Киран Ердин не видел моего лица, да и я вернула настоящие черты только перед тем, как войти в зал ради танца с ним. Я так глубоко погружаюсь в мысли, что не сразу понимаю, что споткнулась. Киран, идущий впереди, и то осознает это раньше меня и стремительно разворачивается, чтобы предотвратить падение. «Слишком быстро», – проносится в голове, когда я замечаю, насколько неестественна его реакция. Всего через мгновение я оказываюсь у него в руках, надежно прижимаясь к его груди. – Ты в порядке? – Да, благодарю. Лодыжку простреливает боль, и я шиплю. Тут неприятные ощущения внезапно исчезают, и мои глаза округляются от удивления. Моя реакция не укрывается от Кирана, и он поясняет: – Тебе повезло, Ассасинчик. Отвар, который поставил тебя на ноги, будет действовать в течение двух суток. Все твои травмы будут тотчас исцеляться. Надо же! Никогда ни о чем подобном не слышала. Возможно ли, что этот эликсир дело рук ведьм, о которых шепчутся в народе? Хотя я никогда не верила в сказки про магию и заговоры. – Не называй меня так. – Как так? – Ассасинчик, – фыркаю я, позволяя ему провести меня к дороге, где остались лошади и Джонатан. – А как мне тебя называть? Ты поражаешь меня до глубины души. Не девушка, а ходячая проблема. Странно, что мы вообще говорим об этом. Я всегда считала, что герцог и остальные высокородные придворные общаются исключительно на серьезные темы вроде: «Как ваши дела, госпожа?» или «Погода сегодня прекрасна, не правда ли?». – У меня есть имя. – Как и у меня, сердце мое. Я останавливаюсь, приподняв бровь, и буравлю взглядом его широкую спину. – Сердце? – Ну да. Ты же туда целилась, когда залезала ко мне в постель этой ночью? – От его слов мои щеки вновь заливаются румянцем. – Тебе не нравится «Ассасинчик», «сердце мое» тоже не устраивает. Прошу меня простить, но это очень важный нюанс в нашем с тобой общении – мне ведь нужно знать, как нежно обращаться к своей возлюбленной. – Мне кажется, мы переходим границы. Киран резко оборачивается, и я на полном ходу влетаю ему в грудь. На его лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд такой безэмоциональный, что мне становится страшно. – Лайла, полагаешь, тебе будет приятнее, если я начну разговаривать с тобой в привычном для меня тоне? Я сглатываю и неожиданно ощущаю исходящую от него темную ауру. У него ночной Дар – в этом я убедилась, когда он почуял меня, хотя не должен был. Но его способности гораздо сильнее и… древнее моих. От охватившего меня странного чувства кончики моих озябших пальцев начинают подрагивать. Я чувствую ночную силу. Чувствую его. – Н-нет. – Тогда будь добра… – он моргает и наваждение исчезает, а я снова могу свободно дышать, – нормально реагируй на мои попытки вести с тобой диалог. Я ведь стараюсь. От его вкрадчивого тона становится не по себе – так быстро он меняет маски. Теперь я в полной мере осознаю, каким представляется Кровавый герцог на людях и почему его все боятся. Но отчего же со мной он пытается вести себя иначе? Кажется, я задала вопрос вслух, потому что тут же слышу ответ: – Я не такой уж и монстр, каким меня описывают. И иногда, вопреки молве, совершаю благие поступки и помогаю тем, кто в этом нуждается. А тебе, как я вижу, нужна моя помощь. Я ничего не говорю в ответ. Не пытаться же разубедить его в том, что обычно порывы помочь мне заканчивается смертью тех, кто помогает. Тем более что через три месяца мы все равно расстанемся, и каждый из нас пойдет своей дорогой. Под сапогами шуршит еловая подстилка, а впереди, между стволами деревьев, уже маячат спины лошадей. Мы садимся верхом и продолжаем путь по лесу. Мои бедра все еще болят от нагрузки, но я стараюсь терпеть и отвлекаться на проносящийся мимо меня пейзаж. Путешествовать в такой компании странно, а воспринимать герцога после состоявшегося разговора – непривычно. Кто я, а кто герцог Ердин, который сейчас сидит за мной и направляет лошадь в сторону На’лика – небольшого города в глубине лесного массива, стоящего на речке Боролле? До наших ушей доносится шум бурного течения реки, которая даже в самые холодные зимы не покрывается льдом. Ее берега обрывисты, пороги крайне опасны, а вокруг простираются бесконечные хвойные леса. Я не сразу различаю звук, доносящийся откуда-то сбоку. Киран тут же накидывает мне на голову капюшон и шепчет на ухо: – Тихо. Я сглатываю и застываю в седле. Из-под опущенного капюшона вижу лишь небольшой участок дороги и то, как Джонатан с Кираном переглядываются, ведя молчаливый диалог друг с другом. Они направляют лошадей рысью по дороге в полной тишине. Я слышу, как в чаще ухает сова, и липкое ощущение опасности исчезает. Спустя несколько часов впереди начинают маячить крыши На’лика. Как только наши лошади пересекают черту города, с неба срываются первые капли дождя. Над головами раздаются раскаты грома, предвещая скорую грозу. Грозы в герцогстве Ердин частое явление, как и штормы, и бури, приходящие со стороны Волчьего фьорда. Океан Бурь очень неспокоен – особенно летом, – и на герцогство приходится самая неистовая его часть, разбивающаяся об отвесные скалы. Стоящий в воздухе запах озона бодрит, небо затягивается плотными серыми тучами, и Джонатан с Кираном пускают коней быстрее. Мы останавливаемся возле одного из двухэтажных домов, после чего Киран помогает мне слезть с седла. Джон берет лошадей под уздцы, чтобы отвести их в стойло, как вдруг с небес обрушивается дождь. Мы с Кираном едва успеваем заскочить в двери постоялого двора и не намочить плащи. Оказавшись внутри, я невольно выдыхаю. Здесь тепло, шумно и пахнет элем. Киран сразу направляется к неприметному коридору, ведущему на второй этаж, на ходу кидая мешочек с монетами хозяйке постоялого двора. Та понимает все без слов и удивленно кивает, когда замечает меня, следующую тенью за герцогом. Поднявшись по скрипящим половицам, мы оказываемся перед дверью небольшой комнаты – единственной добротной в этом доме. Киран достает из кармана брюк кованный ключ и, отперев дверь, пропускает меня вперед. я захожу в комнату и снимаю капюшон, начиная оглядывать помещение. Первое, что бросается мне в глаза – здесь только одна кровать.